Страница 434 из 454
Доказательства в этом случае излишни. Главное ‑ это желание убивать и возможность убивать. Если желания и возможности совпадают, инквизиторы несут смерть. Это главная черта инквизиторов, в каком бы мире они ни существовали.
– А Госпожа Дум? Что же она? ‑ спросил я. ‑ Ты говорил, что Клементина Шварценберг ‑ добрая женщина. Христианка. Она ушла из Среднего Мира, чтобы построить свое царство счастья и справедливости. Как она может допустить такое?
– Она не просто допускает. Она сама участвует в этом.
– Неправда! ‑ Трюфель едва не набросился с кулаками на Демида. ‑ Госпожа ‑ она хорошая! Она не может…
– Может, ‑ жестко сказал Демид. ‑ Только она и может. Все уничтоженные деревни находятся в зоне ее влияния. Не догадываешься, почему?
– Не догадываюсь, ‑ упрямо сказал Трюфель, защищаясь от очевидной, но ужасной правды. ‑ Все ты врешь, демоник!
– Дальние крестьяне не дадут совершить такое над собой, ‑ тихо произнес я. ‑ Они не пойдут на виселицу смиренной толпой. Они будут сопротивляться до последнего. А эти… ‑ я махнул рукой в сторону повешенных. ‑ Они не могли противиться воле Госпожи Дум. Она приказала им, и они безропотно выполнили ее приказ. Я думаю, что они сами строили эти виселицы для себя.
– Ага… Ну да, конечно… ‑ Трюфель с совершенно безумным видом полез в кузов и начал копошиться в сене, устилающем его дно. ‑ Госпожа ‑ плохая. Она убивает своих детей. Ест детей своих… Топит их как котят…
Он выхватил из кузова топор и набросился на Демида. Молча, с ожесточенным сопением.
Демид даже не взлетел, дабы избежать столкновения. Он лишь сделал шаг в сторону и перехватил руку Трюфеля. Миг ‑ и Трюфель лежал на дороге, орал и бился в судорогах как эпилептик, поднимая клубы пыли. А Дема сидел на его спине и крепко держал заломленные назад руки. Подпрыгивал на брыкающемся Трюфе, как ковбой на быке во время родео.
– Проклятые демоники! ‑ голосил Трюфель. ‑ Осквернители Светлого Мира! Сволочи! Фашисты! Дегенераты! Я убью вас! Казню вас на электрическом стуле! Удушу в газовой камере!
– Йохан! ‑ крикнул Демид. ‑ У тебя есть еще один шлем?
– Да!
– Тащи его скорей сюда.
Рыжий резво притащил проволочный шлем и нацепил его на голову Трюфеля. Парень дернул ногами еще пару раз и затих.
Демид поднялся на ноги и отряхнул с себя пыль.
– Топор ‑ это понятно, ‑ резюмировал он. ‑ Госпожа приказала ему убить нас. Но вот этот его бред… Что‑то там про газовую камеру. И про электрический стул. Клементина Шварценберг не должна знать про электрический стул. Что‑то тут не вяжется…
– Это были мысли Вальдеса, ‑ предположил я. ‑ Приказы отдавал Вальдес.
– Нет. ‑ Демид упрямо сжал губы, качнул головой. ‑ Нет. Мысленные приказы может отдать только Госпожа. Вальдес на это не способен.
– Чертовщина какая‑то! ‑ Я взъерошил волосы руками. ‑ Госпожа Дум подносит нам загадку за загадкой. Демид, ты же умный. Умнее нас всех. Ты понимаешь, что происходит?
– Догадываюсь…
– Так расскажи.
– Не буду.
– Как не будешь? ‑ взвыл я. ‑ Опять в секреты играешь? Ну что ты за свинья, Демид!
– Это только догадки… ‑ Демид задумчиво тер пальцем переносицу. ‑ Догадки, и не более того. Рано пока об этом говорить… Не хочу сильно тебя расстраивать. Нужны еще факты.
– Ну и черт с тобой, умник. Молчи в тряпочку! ‑ сказал я и полез в кузов.
* * *
Трюфель быстро пришел в себя. Сидел в своем проволочном шлеме, грустно трясся на ухабах и молчал.
Что он мог сказать?
У меня, честно говоря, настроение тоже было препаскудным. Хотелось мне поскорее найти Лурдес, забрать ее и свалить прочь из этого гадкого места. Только теперь я уже совсем не был уверен, что все закончится хорошо. Я с удовольствием поучаствовал бы в честном бою, но вместо этого приходилось играть в муторные кошки‑мышки. И Демид… Чего он опять темнит? Знает ведь намного больше, чем говорит, паскудник. Вечно он так…
До города добрались уже вечером. Я заранее привел пулемет в рабочее состояние, превратив наш грузовичок в некое подобие тачанки. «Эх, тачанка‑ростовчанка, наша гордость и краса»… Пулемет‑быстрострел вызывал у меня откровенное недоверие. В жизни не видел более корявой конструкции. Мне бы сюда пару автоматов Калашникова да побольше патронов… И десяток гранат. Камня на камне не осталось бы от этой чертовой инквизиции.
Улицы резали глаз своей одичалой пустынностью. Свет не был виден в окнах, заслоненных глухими ставнями. Что, здесь уже поубивали всех жителей? Нет, вряд ли. Следы обычной жизни присутствовали. Просто попрятались обыватели в свои конурки. Кларвельт стал негостеприимным.
Мы миновали две площади и на каждой из них видели виселицы и следы костров. Население Светлого Мира планомерно уничтожалось Вальдесом с соизволения Госпожи Дум. Зачем? Какой был в том смысл?
Засада ждала нас за поворотом. Едва вырулив за угол, грузовик тюкнулся носом в баррикаду, сложенную из мешков с песком. И тут же конники, вооруженные саблями, с гиканьем налетели со всех сторон. Я схватился за пулемет. Быстрострел по‑молодецки сделал пяток выстрелов и заткнулся. Ленту перекосило. Я не успел сделать ничего ‑ даже дать кому‑нибудь в морду. На нас набросили сеть. Я пробовал барахтаться, пытался разрезать сеть ножом, но гвардейцы действовали быстро и профессионально. Через пять минут мы, все четверо, уже валялись связанными на булыжной мостовой. С Трюфеля и Йохана сорвали их проволочные шлемы.
Вот и все. Все сражение. Обидно как‑то.
– Дема, ‑ прошептал я тихо на русском языке, ‑ нужно драпать. Ты можешь взлететь так, связанным?
– Могу.
– Тогда давай так ‑ я вспыхиваю, мои веревки сгорают, и я бегу. А ты улетаешь. Мы же демоники, в конце концов.
– Ага… Размечтался, демоник. Мы тут же словим по десятку арбалетных стрел ‑ и пикнуть не успеем. Подождать надо.
Я оглянулся ‑ действительно, нас держали под прицелом человек двадцать. Не успеем.
– Эй вы, гнусные демоники! ‑ взревел двухметровый усатый детина, судя по удвоенному количеству украшений ‑ начальник гвардейцев. ‑ Кончайте болтать на своем гнусном демоническом языке. Иначе я вырву ваши гнусные демонические языки!
– Господин Шнапс! ‑ К начальнику подскочил один из гвардейцев. ‑ Ваше приказание выполнено! Демоники схвачены.
– Сам вижу, ‑ проворчал Шнапс. ‑ Значит, так. Развяжите им ноги.
– Но они могут сбежать…
– Развяжите им ноги, я сказал!!! Или вы хотите нести демоников на собственных плечах, идиоты?
Веревки с наших ног сняли.
– Эй, демоники! ‑ рявкнул Шнапс. ‑ Надеюсь, вы понимаете, что шансов сбежать у вас нет? Даже не пытайтесь.
Мы и не пытались. Мы понимали.
– Демоников надобно доставить в Обитель Закона, ‑ командовал начальник. ‑ Всем разбиться натри отряда. Четырнадцать человек пойдут в авангарде ‑ на сто шагов впереди. Еще четырнадцать ‑ в арьегарде, на сто шагов сзади. Преступников поведу я и со мной оставшиеся четверо стражников. Ты, ты, ты и ты. ‑ Он ткнул пальцем в четырех человек ‑ почему‑то именно в тех, кто не был вооружен арбалетами. ‑ Стройсь! Первая группа вперед ‑ шагом арш!!!
– Господин Шнапс… ‑ Один из гвардейцев ‑ наверное, какой‑нибудь младший офицер ‑ застыл с недоуменным лицом. ‑ Но ведь… Наверное, вы что‑нибудь перепутали в своем приказе. Это неправильно ‑ оставлять самую маленькую группу с преступниками…
– Неправильно? ‑ взревел начальник. ‑ Это я‑то делаю неправильно?! Да ты хоть понимаешь, ничтожный червь, что я выполняю приказы самой Госпожи? И неповиновение ей ‑ это тягчайшая ересь!
– Прошу прощения! ‑ Гвардеец побелел как мел. ‑ Мне просто показалось…
– Иди в арьегард! ‑ Шнапс угостил гвардейца таким тычком, что тот едва не повалился. ‑ Сосунок. Благодари Госпожу за ее милость…
Итак, мы двинулись по улице в сопровождении лишь четырех гвардейцев и начальника отряда. А в самом деле, что за странный приказ? Почему начальник фактически разогнал всю свою команду? Очередные закидоны Госпожи? Или, может быть, не Госпожи?