Страница 407 из 454
Я сидел, ждал, пока боль хоть чуть‑чуть утихнет, и думал. Что это за ловушка? Такие ставят на зверей. Само собой, поставить ее могли только люди. Но разве обычные люди ходят в Порченый лес? Делать им там совершенно нечего. Местные бестии‑мутанты употребят их в пищу в считаные минуты. Как уже два раза чуть не употребили меня.
Топот я услышал очень скоро. Я привлек кого‑то своим криком. Я еще не видел за деревьями, кто так топает, но по звуку уже мог определить, что бегущих ко мне тварей несколько и они двуногие. Неужели все‑таки люди?
Нет, не люди. Они действительно были двуногими и двурукими, но вот голов у них было тоже по две штуки. Одна, напоминающая лысую человечью, находилась на месте ‑ на шее. Вторая, жабья, зеленая и бородавчатая, величиной с два кулака, росла прямо из грудины. Вторая голова разевала пасть, показывая мелкие острые зубы, и вращала оранжевыми глазами с вертикальными зрачками. Выглядела она так, как будто очень хотела подкрепиться свежим мясцом. Моим мясцом, само собой.
Я вскочил и попробовал бежать. Проковылял шагов двадцать, приволакивая поврежденную ногу, и покатился по земле кубарем ‑ споткнулся о корень. Я почти обезумел от боли, и это заставило мое пламя вспыхнуть с яростной силой. Три человекообразных чудовища, что гнались за мной, отпрянули в сторону. Они стояли вокруг и задумчиво рассматривали меня.
– Эк горит! ‑ проквакал один. ‑ Человек‑костер! В первый раз такое вижу!
– И ведь не сгорает! ‑ В скрежещущем голосе другого присутствовало не то что изумление, а скорее неподдельная зависть.
– Вот бы нам так! Везет этим демоникам! ‑ заявил третий.
Я не считал, что мне сильно везло. Я сидел голой задницей на земле и растирал руками лодыжку. Она болела так, словно наружное мое пламя переместилось внутрь ее.
Огонь не мешал мне видеть тварей. Они действительно напоминали людей, только были покрыты крупной зеленой чешуей, поблескивающей в свете пламени. Носов на их верхних головах почти не было, зато челюсти сильно выдавались вперед и были оснащены зубами, которые могли бы шутя перекусить стальную проволоку. Когти на пятипалых руках и ногах были длинными, острыми и даже зазубренными. Один из двухголовых был вооружен мощным луком, двое ‑ орудиями, представлявшими собой нечто среднее между мотыгой и топором. В любом случае оружия у них хватило бы, чтобы забить меня до смерти за пять минут, несмотря на мое неугасимое пламя.
– Не бейте меня, чудовища, ‑ тихо попросил я. ‑ Отпустите меня. Я вам ничего плохого не делал.
– Сам ты чудовище! ‑ обиженно проскрипел один из монстров. ‑ Где ты тут чудовищев увидел? Нечего приличных людей обижать!
– Не понял… ‑ Я недоуменно почесал пламенной рукой в пламенном затылке. ‑ Это кто тут люди? Вы, что ли?
– А то кто же? Не ты же, демоник дурной, аки огнь полыхающий! Ты, стал быть, гореть‑то заканчивай, иначе весь лес нам пожгёшь. И без шамкра обратно же останемся…
Шамкр… знакомое слово. Я слышал его от Трюфеля.
– А как насчет тырков? ‑ спросил я, не веря в свою догадку.
– А чево, тырки есть? ‑ встрепенулся один из них, самый крупный. ‑ Угостишь, Шустряк?
– Продать могу, ‑ сказал я, стараясь придать своему голосу солидность. ‑ Три с половиной флориньи пучок.
– Да ты чево?! ‑ завопил монстр. ‑ Три с половиной флориньи?! Очумел совсем? Тыркам две флориньи за пучок ‑ красная цена! Гадкая жадина ‑ вот ты кто!
– А ты кто? ‑ спросил я, не веря своим ушам. ‑ Ты Трюфеля, сына Мартина, не знало ли когда, а, чудовище?
– Это ж брательник мой. А я ‑ Рудольф.
– Так ты Рудольф? Брат Трюфеля?
– А то кто же?
– Ну не похож, и все тут! ‑ заявил я, откинувшись назад и даже чуть прищурив глаза, чтобы рассмотреть тварь получше. ‑ Что это случилось с тобой? Кожная болезнь?
– Это оберег, ‑ тварь пальцем постучала по жабьей голове. ‑ Отсюдова и внешность такая.
Ясности мне эти слова не добавили.
– Ничего не понимаю.
– Пойдем, Шустряк, ‑ вмешался второй двухголовый. ‑ Придем к кудеснику, он все тебе объяснит. А то мы в словах не очень сильны ‑ грамоты не хватает. Мы ж крестьяны, да еще и дальние…
* * *
Я погасил свой огонь полностью. Теперь, с такой мощной личной охраной, как эти чешуйчатые твари, называющие себя людьми, мне не было страшно даже в лесу. Они помогали мне идти, а временами даже тащили на себе. В сущности, они были славными ребятами, несмотря на отвратительную внешность. И через час мы уже достигли небольшого бревенчатого домика, стоявшего прямо в лесу.
Хозяин дома, о котором я уже знал, что он кудесник, выглядел не слишком экзотично. Не тянул он как‑то на мага. Был он парнем лет тридцати ‑ высоким, чернокожим, толстогубым. Пальцы его украшали пять здоровенных перстней ‑ золотых, серебряных и даже железных. На голове его сидела дурацкая вязаная шапка, доходящая почти до бровей. Меховая безрукавка, сшитая на манер длинной широкой майки, доходила до колен. Шорты (клянусь, самые настоящие шорты, даже с надписью «CHICAGO BULLS»), прикрывавшие верхние отделы его голенастых ног, были древними и изношенными и почти наполовину состояли из заплат. Негритянский парень сидел по‑турецки на лавке в углу, сложив руки на груди, и спокойно смотрел на нас, молча пережевывая что‑то (уж не жевательную ли резинку? ‑ подумал я).
– Храни тебя Госпожа, Начальник Зверей! ‑ дружно сказали мои чудовища, войдя в хижину. Потом каждый из них взялся руками за свою жабью голову и с цокающим звуком оторвал ее от туловища. Зеленый цвет их кожи быстро побледнел, порозовел, чешуя исчезла, лица приобрели обычную форму. Я обалдело хлопал глазами, глядя, как три монстра превратились в трех обычных голых мужиков. Мужики положили жабьи головы на полку, где уже лежал с десяток подобных голов, и начали не спеша одеваться, вытягивая свою одежду из кучи, сваленной на лавке.
– Это что же за фокусы такие с переодеваниями? ‑ спросил я. ‑ Вы что, тоже демоники?
– Они ‑ нет. ‑ Парень, которого назвали Начальником Зверей, легко спрыгнул со своего сиденья, подошел ко мне и протянул руку. ‑ А я ‑ демоник. Привет. Я ‑ Том. Томас Ривейра.
– Шустряк, ‑ пробормотал я. ‑ В смысле Мигель. Слушай, Том, у тебя такие прикольные трузера… К ним только кроссовок не хватает ‑ больших, баскетбольных.
– Были, ‑ сообщил Том. ‑ Износились ‑ лет эдак тридцать пять назад. И плеер гробанулся ‑ шипокрыл его на зуб попробовал. Вот только шорты и остались. Берегу их как реликвию и талисман. ‑ Он протянул мне холщовые штаны и рубашку. ‑ Одевайся. И не вздумай здесь гореть.
– Тридцать пять лет назад? ‑ переспросил я, натягивая одежду. ‑ Что‑то ты заврался. Сколько тебе годочков‑то, дядюшка Том?
– А черт его знает. Какой сейчас год там у нас, в нашем мире, в Испании?
– Двухтысячный.
– Значит, сорок лет я уже здесь кукую. Тридцать лет мне было, когда я провалился в этот чертов Кларбельт. Таким образом, в общем и в целом мне около семидесяти лет.
– Ты хорошо сохранился, ‑ заявил я.
– Демоники не стареют в Светлом Мире, ‑ грустно сказал Том. ‑ Только на черта это нужно? Тоскливо здесь. Ни телик посмотреть, ни на виндсерфе покататься Даже паэлью [Паэлья ‑ испанское блюдо из риса.] нормальную съесть ‑ и то нельзя. Я пробовал приготовить ‑ совсем не то. Ингредиенты не те. Какая может быть паэлья без риса, шафрана и креветок? Дерьмо…
– Неувязочка, ‑ заявил я. ‑ Сорок лет назад в Испании такие шорты еще не носили. И плееры тогда еще не изобрели.
– Это здесь ‑ сорок лет. А в нашем мире ‑ всего четыре года. В Кларвельте время течет в десять раз быстрее. Проверено.
– Ты в Испании где жил‑то?
– В Калелье ‑ есть такой городишко. Поваром работал. Жил себе тихо, никого не трогал. И вот на тебе…
– А эти говорили, что ты ‑ кудесник. ‑ Я показал на крестьян.
– Я и есть кудесник. ‑ Том приосанился. ‑ И ты ‑ кудесник. Любой человек из нашего мира становится в Кларвельте волшебником ‑ в этом вся фишка. Есть, правда, одна небольшая неприятность: Вальдес не дает демоникам дозреть до их волшебных возможностей. Он убивает их. Сжигает.