Демид. Пенталогия

Вальдес, он же Диего Санчес, сдался полиции безропотно. Он не собирался сопротивляться. По большому счету, ему было уже на все наплевать. Его справедливость восторжествовала.

Его упекли в тюрьму на десять лет. Но через шесть лет он уже вышел на свободу.

И в чем же тут суть? ‑ спросите вы. В истории, которую ты рассказал нам, нет никакого волшебства. Какое отношение все это имеет к Мигелю, Ань Цзян и прочим Посвященным? Что случилось с Вальдесом? Как он попал в Светлый Мир? Зачем он украл Лурдес?

Отношение самое прямое. Но об этом чуть позже. Потерпите. Всему свое время.

Часть III

Мигель: Блуждание в темном лесу

Глава 1

Итак, я лежал и вспоминал жизнь в своем родном мире ‑ обычном мире обыкновенных людей. Мире, который Демид и Ван называли Средним или Цветным. Я прокрутил в своих воспоминаниях время, когда мы жили с Лурдес. Я вспомнил то, что ее украл странный и мерзкий тип по имени Вальдес. И на этом мои воспоминания были прерваны.

Я увидел, как нечто похожее на гигантского белого червя проползает через щель в стене сарая. Я рывком вскочил на ноги и схватил тесак, но было уже поздно. Червь потянулся к деревянному засову, запиравшему дверь, и на конце его выросла человеческая кисть ‑ вполне обычная, с пальцами и даже ногтями. Она схватилась за перекладину засова и одним рывком откинула ее. А потом пальцы руки сложились в здоровенный кукиш, закачавшийся прямо перед моим носом. Вальдес Длиннорукий, черт его дери! Я махнул ножом, но рука ловко увернулась, скользнула по полу, втянулась обратно в щель и исчезла. Дверь распахнулась, и в сарай с молодецким гиком ввалился десяток стражников. Я даже не успел никого задеть своим тесаком ‑ меня просто снесли с ног. Последнее, что я успел сделать, ‑ бросить взгляд на тюфяк, на котором только что лежала Цзян.

Цзян там не было. Лежала только ее раскиданная одежда.

* * *

Сарай обыскали тщательно. Залезли и в подпол. Цзян, естественно, не нашли. Мне дали возможность одеться. Теперь я стоял на травянистой площадке перед сараем и глядел на Вальдеса. Он стоял метрах в пяти от меня ‑ видимо, все же побаивался, что я нанесу ему телесные повреждения. Меня не связали, но стражники наставили на меня острия своих копий. Деревенские жители стояли толпой в стороне от площадки. Мне показалось, что я читаю в их взглядах сочувствие.

– Где твоя подружка? ‑ произнес Вальдес.

Ну и голосочек у него был! С таким голосом можно оперу исполнять. Партии тенора ‑ вместо Лучано Паваротти. Надо ж, у такого гада ‑ и такой красивый тембр. Ему больше подошло бы что‑нибудь зловещее и скрежещущее.

– Какая моя подружка? ‑ поинтересовался я. ‑ Ты имеешь в виду Лурдес? Тебе лучше знать, где она, скотина ты мерзкая!

Меня тут же огрели по спине древком копья. Очень больно, кстати. Наверное, тут не было принято оскорблять Великого Инквизитора и называть его мерзкой скотиной. Дикий народ…

– Где твоя подружка? ‑ повторил Вальдес, не поведя и бровью. ‑ Где демоничка‑оборотень по имени Цзян?

Откуда этот проныра знает ее имя? Ах да, он же из Цветного Мира! Интересно, а что он про меня знает?

– Она пошла в лесочек пописать, ‑ скромно сказал я. ‑ Вчера вечером. И ее сожрали мясоверты. Мне очень жаль. Она была хорошей девочкой.

– А это что? ‑ Вальдес потряс в воздухе одеждой Анютки. ‑ Она что, ушла голая?

– Ну почему же, господин Вальдес? Это ее, так сказать, местная одежда. А в лес она ушла в джинсах, кроссовках и модной кофточке из полиэстера. Блестящей такой зеленой кофточке ‑ в «кислотном» стиле. Ты ведь знаешь, что такое джинсы, кроссовки и полиэстер, правда, Вальдес? Не забыл еще Цветной Мир?

Люди вокруг недоуменно переглянулись, услышав незнакомые слова.

– Прекрати богохульствовать, демоник! ‑ рявкнул инквизитор. ‑ Говори, где находятся укрывавшие тебя негодяи ‑ Мартин и его сыновья? Они должны быть преданы суду за укрывание демоника!

– А вот этого я на самом деле не знаю, белобрысый придурок, ‑ с облегчением сказал я. ‑ Очень рад, если они успели удрать от тебя и от твоего вонючего правосудия. Черта с два ты их теперь найдешь! Здесь не город ‑ здесь Дальние земли…

Я не успел договорить. Руки Вальдеса молниеносно вытянулись и сомкнулись на моем горле. Кадык мой захрустел.

– Я мог бы удушить тебя сейчас, проклятый демоник! ‑ произнес Вальдес, испепеляя меня бешеным сиянием глаз. ‑ Но по закону тебя надо судить и предать огню, негодяй! Теперь ты не избежишь справедливого возмездия! Я сожгу тебя живьем!

Я схватился руками за запястья инквизитора и тщетно пытался оторвать их от своего горла. Я пришел в дикую ярость ‑ и причиной ее был этот человек, Вальдес. Он достал меня своим паскудством еще в нашем мире, но там действовали цивилизованные законы, и он вынужден был действовать тайно. Здесь он сам придумывал законы и исполнял их, против него не было защиты. Я впивался в его руки ногтями, шипел и дергался, как хорек, попавшийся в капкан, и все же не мог ничего сделать. Я все более раскалялся от ненависти, глаза мои застилала красная пелена…

И вдруг пламя охватило меня.

Вальдес заорал от боли, обожженные его руки разжались, отпустили бедную мою глотку, резко сократились и отдернулись, как щупальца осьминога. Я с ужасом обнаружил, что полыхаю, как сноп соломы. Что это? Меня уже предали огню ‑ без суда и следствия? Удушливый дым горящей одежды заставил меня согнуться в спазматическом кашле. Впрочем, одежды моей хватило ненадолго ‑ она развалилась, слетела на землю чадящими обрывками. Но и голый я продолжал гореть, весь был покрыт бушующим огнем ‑ языки пламени исходили из моего тела, как из газовой горелки. С воплем я бросился вперед, на кольцо стражников. «Помогите! Потушите меня!» ‑ визжал я, совершенно обезумев. Я вцепился в одного из солдат ‑ засаленная одежда его сразу вспыхнула, он с ужасными криками начал кататься на земле, сбивая огонь. «Проклятый демоник! Он горит! Горит живьем!!!» ‑ орали все вокруг. Я метался по кольцу, а стражники бегали от меня, не пытаясь даже ткнуть в меня копьем или алебардой. Я уже прощался с жизнью.

И вдруг я понял, что не чувствую ни малейшего жара. Я провел рукой по голове ‑ даже волосы мои не горели. Мой огонь, без сомнения, был самым настоящим ‑ во всяком случае, он был обжигающим и даже смертоносным для всех остальных. Моею же кожей он ощущался как легкий ветерок.

Я начал понимать, что произошло. В этом мире, Кларвельте, я был демоником, и у меня должно было появиться какое‑нибудь волшебное качество. Вот, значит, как это выглядит. Я умел гореть ‑ красиво и весьма эффективно. Без всякого вреда для себя.

Еще через долю секунды я сообразил, что не стоит показывать остальным то, что для меня мой огонь безвреден. В этой ситуации лучшим выходом для меня было сгореть насмерть. Умереть совершенно официально. Поэтому я простер руки к небу и завопил, стараясь вложить в свой крик как можно больше страдания и нестерпимой боли. «О, Госпожа Дум! ‑ голосил я так, что закладывало уши. ‑ Я умираю!!! Ты наказала меня, справедливая Госпожа Дум! Сейчас я сгорю, и нечестивый прах мой будет развеян ветром! О, как мне больно!!!»

Я почесал голую закопченную ягодицу и бросился куда глаза глядят. А глядели они в поле, рядом с которым стоял наш сарай. Стражники разбегались передо мной как куры ‑ с испуганным кудахтаньем. Вальдес не преследовал меня. Главным его оружием были вытягивающиеся руки, но попробуй схвати такой горячий пирожок, каким сейчас был я.

Я орал как оглашенный и несся по полю огромным живым факелом, поджигая траву на своем пути. Пожалуй, ассоциация каскадеров могла бы присудить мне за это особый приз. Горящий голый человек ‑ это что‑то новенькое. Жаль, что ни у кого из присутствующих не было видеокамеры. Это стоило заснять.