Демид. Пенталогия

– Русский я, русский. Сам не видишь?

Он снял темные очки и аккуратно засунул их в карман. А потом поднялся в полный рост ‑ без малейшего усилия. Но это был еще не последний сюрприз.

– Иван!!! ‑ заорала Лурдес. ‑ Dichosos misojos, que erestu!!! [Глазам своим не верю, что это ‑ ты!!! (исп.) ]

– Это я, ‑ сказал человек на испанском языке. ‑ Привет, Лурдес. Помнишь, я говорил, что мы еще встретимся с тобой ‑ где‑нибудь в другом мире. Вот мы и встретились. В мире Дьявола.

– Ostia puta!!! ‑ Лурдес бросилась к Ивану. Прыгнула на него, обняла его, повисла на нем. Я думал, что она сшибет с ног несчастного инвалида, но он даже не покачнулся. Он стоял, и гладил ее по голове, и смотрел на меня своими серыми глазами. Казалось, что из глаз его исходят невидимые лучи энергии. Я отвернулся, потому что голова моя вдруг закружилась.

– Я не инвалид, ‑ сказал Иван. ‑ Я сильнее вас всех, вместе взятых.

– Какого же черта ты ездишь в инвалидной коляске? И молчишь, как паралитик?

– Я отдыхал. ‑ Иван улыбнулся. Улыбка его была кривой, словно половина лица действительно была парализована. ‑ Я много работал в последнее время. Мне нужно было набраться сил до того, как Эль Дьябло проснется.

– Великолепно!!! ‑ Я воздел руки к небесам. ‑ Лурдес знает Ивана. Иван знает Лурдес. Мы с Иваном оба русские! И я догадываюсь, какие новости ждут нас в ближайшие две минуты! Ань Цзян окажется двоюродной внучкой этого почтенного пожилого господина. А Габриэль Феррера ‑ моим троюродным дядей, братом сестры Ивана, сводным племянником Лурдес, любимым внуком Анютки и тайным зятем диктатора Аугусто Пиночета.

– Я тебе зубы вышибу, чтобы ты не скалил их когда не следует, ‑ пообещал Феррера. ‑ Или лишу тебя премии. Иди сюда, чертов жонглер!

Он облапил меня своими ручищами и прижал к себе.

– Мужайся, Мигель, ‑ сказал он. ‑ Я никогда не говорил тебе, но сейчас вынужден сказать. Твой настоящий папа ‑ король Хуан Карлос Второй! Он написал мне об этом в открытке, обещал материальную поддержку. Поэтому я так о тебе и забочусь, козленок!

– А мама? ‑ Я изумленно поднял брови.

– А мама ‑ Арнольд Шварценеггер! Он такой же идиот, как и ты!

И Габриэль Феррера довольно захохотал, хлопая себя по ляжкам в разорванных брюках.

5

Мы организовали небольшой ужин. Так сказать, пикничок на обочине.

Это было странно, если не сказать страшно, ‑ сидеть на травке, вокруг расстеленной скатерти и что‑то жевать и запивать пепси‑колой, в то время как последние партии людей, усыпленных и теперь снова разбуженных Дьяволом, отправлялись в свое последнее путешествие. Эль Дьябло разросся уже неимоверно. Аттракцион стоял на самой высокой части Парка Чудес, и отсюда, из низины, хорошо было видно, что он добрался справа до Техаса, а слева ‑ до Востока. Он проглотил их, похоронил под бесчисленными завитками рельсовой дороги. Он присосался к другим горкам ‑ Стампиде и Большому Змею, присоединил их к себе и трансформировал их виражи в свои собственные. До старого Эль Дьябло теперь было не так уж и далеко ‑ слышно было, как грохочут колеса бесконечного поезда. Рев паровоза, похожий на вой голодного хищника, доносился до нас и портил настроение.

А вообще‑ то, это была неплохая мысль ‑перекусить. Мы потеряли много сил. Мы были выжаты, как лимон. Да и боялся я теперь, честно говоря, намного меньше ‑ присутствие двух новых людей придало мне уверенности. Похоже было на то, что эти люди кое‑что понимали в происходящем. И пришли сюда специально из‑за происходящего. Возможно было, что они даже попадали в своей жизни в подобные передряги. И выжили в них.

Они были похожи на охотников, причем очень специфических ‑ на убийц демонов.

– Извините, господа, ‑ обратился я к новоприбывшим. ‑ Не знаком ли вам такой термин ‑ consagrados?

– Я плохо знаю испанский, ‑ вежливо сказал китаец по‑английски. ‑ Не будете ли вы любезны перевести? Вы можете говорить по‑русски, я знаю этот язык.

– Иван, ты‑то знаешь испанский?

– Знаю. И английский тоже. В сущности, мне все равно, на каком языке говорить. Я и китайский знаю. Но нам нужно договориться о каком‑то едином языке. Английский все знают?

– Лурдес, ты знаешь английский?

– Sure.[ Конечно (англ.). ] Два года только на этом чертовом языке разговаривала. Два года жила в Америке.

– А ты, Габриэль? ‑ спросил я скорее для приличия.

– Спрашиваешь…

– Я не знаю, ‑ сказала Цзян. ‑ Я не знаю английский. Я знаю только слово shit.[ Дерьмо (англ.). ]

– Итак, английский знают все, кроме Цзян, ‑ подытожил Иван. ‑ Испанский тоже знают все, кроме Вана. ‑ Он кивнул головой старику‑китайцу. ‑ И все же я предлагаю говорить на английском ‑ для пользы дела. Я в первый раз в жизни в Испании, мой испанский далек от совершенства, и какие‑то важные детали нашего дела могут ускользнуть от меня. А уж Ван переведет своей землячке Цзян на ушко то, что он считает нужным, на китайски язык.

– Well, well,[ Ну, ну (англ.). ] ‑ сказал я.

Человек, который только что был мумией, уже командовал всеми нами. И я совсем не возражал, мне было даже приятно, что кто‑то взвалил эту ношу на себя. К тому же он был русским, а я всегда любил умных русских, я уже соскучился по ним. Он был ненамного старше меня ‑ было ему, наверное, лет тридцать с небольшим. И я не мог сказать про него совершенно ничего определенного. Он был из людей, не обладающих яркой внешностью и бросающимися в глаза чертами, по которым можно было бы человека классифицировать, причислить к какой‑либо категории людей. Он имел очень среднюю внешность, на улице он был бы малозаметен. И более того, казалось, что он старался быть как можно менее заметным. Но я уже знал от Лурдес, что именно этот человек, Иван, поразил ее больше, чем любой из людей, которых она встречала в жизни, ‑ даже больше, чем я. Что в нем чувствовалось несомненно ‑ это интеллект. И странная сила, природу которой я пока не мог определить. Он чем‑то напомнил мне Рибаса де Бал‑маседу, хотя внешне между ними не было ничего сходного.

– Итак, Мигель, ты произнес слово «consagrados», ‑ сказал Иван. ‑ Это слово мне неизвестно. Переведи, пожалуйста.

– Это означает «Посвященные». Это слово я услышал от некоего дворянина де Балмаседы, когда гостил в его имении. Это было в шестнадцатом веке. Я сбежал тогда от святой инквизиции. Мне нужно было спасти одного иллюмината. Это было нелегко…

Я нарочно вывалил на них ворох слов, звучащих со стороны как бред сумасшедшего. Мне хотелось посмотреть на их реакцию. Но они даже бровью не повели ‑ ни Иван, ни китаец.

– Хм… ‑ Я откашлялся в кулак. ‑ Простите… Вы не находите в моих словах чего‑либо… Ну, скажем, невероятного?

– Нет. Совсем нет. ‑ Иван даже не улыбнулся. ‑ Дон Хуан Рибас Алонсо де Балмаседа был весьма уважаемым человеком. Мы были всегда хорошего мнения о его аналитических способностях. Я не думаю, что он сказал тебе что‑нибудь несущественное или недостоверное. Это маловероятно. Дон Рибас всегда тщательно подбирал слова. Продолжай…

Я поперхнулся бутербродом. Плохая привычка ‑ жевать во время разговора. Тем более, когда говоришь с человеком, который может изумить тебя до смерти.

– Посвященные ‑ особая каста людей, ‑ продолжил я. ‑ О них можно много рассказывать, но суть их занятия очень проста. Это убийцы демонов…

– Не сказал бы, что это очень просто ‑ убивать демонов… ‑ заметил Иван. ‑ Убивать демонов ‑ утомительная работа. ‑ Он посмотрел на китайца в поисках согласия, и китаец кивнул головой.

– Что тебе нужно?! ‑ заорал я. ‑ Ты издеваешься, что ли? Это ты мне должен все рассказывать, мать твою, а не я тебе!

– И что же мы должны рассказывать? ‑ Иван почесал в подбородке и флегматично посмотрел на меня.

– Вы и есть убийцы демонов! ‑ Я вскочил на ноги и ткнул пальцем поочередно в Ивана и в старика‑китайца. ‑ Вы знаете о Рибасе де Балмаседе больше, чем я! Вы оказались в этот день в Парке Чудес, специально пришли сюда! И Дьявол не действует на вас. И наконец, Франсиско Веларде сказал мне, что я должен найти именно вас, потому что вы все знаете. У меня получилось, я нашел вас! А теперь вы тянете резину. Не видите, что происходит? Последние из людей уходят к Эль Дьябло. Нам нужно действовать быстрее, иначе все провалится в тартарары!