Страница 317 из 454
Я еще не успел дойти до конца коридора, когда услышал звуки. Это было похоже на рычание собаки. Я немедленно извлек два ножа из их гнезд и взял их наизготовку. Правда, я не был уверен, что смогу попасть в собаку без труда, потому что вокруг была абсолютная темнота. Собаки ориентируются в темноте по запаху очень хорошо. И у большого пса было бы преимущество передо мной.
Но скоро появился и свет ‑ сперва призрачный, а потом все более сильный. Я медленно, стараясь передвигаться бесшумно, подобрался к решетке.
Я стоял по одну сторону большой решетчатой двери, склепанной из толстых ржавых прутьев. А по другую сторону находилась небольшая комнатка, и там был человек. Он сидел на охапке сена, вжавшись затылком в каменный угол, алебарда его лежала на полу. Он спал. Он храпел. Храп его и был тем звуком, который я принял за рычание собаки. Берет его сполз на лоб, и запах крепкого винного перегара распространялся по всей комнатке.
Это был первый стражник, встретившийся на моем пути. Особого впечатления на меня он не произвел. Он был очень маленьким, почти карликом. И еще, судя по всему, он был очень пьяным.
На двери висел большой замок. Я осторожно потрогал его, подергал за дужку. Так просто открываться он не хотел. А на поясе у стражника висела связка ключей. Она очень понравилась мне ‑ такой, знаете ли, антиквариат. Мне захотелось заполучить ее в свои лапы, и немедленно.
Я тихонько свистнул. Стражник всхрапнул мне в унисон.
Я свистнул сильнее. Он и не думал просыпаться, идиот. Я мог бы убить его без труда. Но если бы я метнул в него свои кинжалы сейчас и он остался бы лежать трупом в дальнем углу, я не добрался бы до его связки ключей, не дотянулся бы. Мне нужно было, чтобы он подтащил свои ключи поближе. Вместе с собой.
– Эй, ты, осел!!! ‑ заорал я во всю глотку. ‑ Ты проснешься когда‑нибудь, el hijo de gran puta?!! [Сын большой шлюхи (исп.). ]
Человечек встрепенулся. Поднял голову на тонкой шейке, как птенец, зашарил мутным взглядом вокруг.
– Я здесь! ‑ завопил я. ‑ Ты что, не видишь меня, проклятый католик?
– Ты… хто? ‑ Стражнику, кажется, удалось сфокусировать взгляд. ‑ Т‑ты, мать твою, что там д‑делаешь?
– Я грешник, ‑ гордо произнес я. ‑ Я ‑ великий еретик, и сейчас я пытаюсь сбежать из вашей сраной тюрьмы, Меня зовут Мартин Лютер Кинг [Мартин Лютер Кинг ‑ известный американский проповедник XX века, защищавший права негров. Стражник путает его с немцем Мартином Лютером ‑ основоположником протестантской церкви (1483‑1546 гг.)]. Не слышал о таком?
– Лютер? ‑ Стражник медленно поднимался на ноги, цепляясь за стены. ‑ Ты ‑ сам Лютер?! Но я слышал, что ты уже подох…
– Сам ты подох! ‑ Я пританцовывал от нетерпения. ‑ У тебя нет желания меня арестовать? Ты должен арестовать меня. За меня обещана большая награда!
– Щас!!! ‑ Человечек понесся на меня, выставив корявую свою алебарду вперед. Как ни странно, метил он довольно точно. Я лениво подвинулся вправо, и ржавое его оружие прошло в десяти сантиметрах от моего бока, между прутьями двери. Я быстро просунул руки между прутьями и схватил человечка за лохматые нечесаные волосы.
– Как тебя зовут? ‑ спросил я.
– Х‑х‑хуан…
– Извини, братишка Хуанито. У меня мало времени…
С этими словами я треснул лбом Х‑х‑хуана о железный прут. Человечек счастливо улыбнулся и рухнул на пол. Я подтянул его поближе и снял связку ключей с его пояса. И через две минуты я уже открыл замок и стоял, расставив ноги, над вырубленным стражником. Раздумывал, стоит ли мне взять его алебарду с собой в дальнейшее путешествие.
Решил не брать. Со мной были метательные ножи, а с алебардой я обращаться не умел. Ни к чему тащить с собой лишний груз. Я швырнул в коридор охапку сена, потом бережно кинул на нее Хуана вместе с его ублюдочной алебардой. И закрыл дверь на замок. Пускай проспится.
Я присел на корточки и развернул пергамент, который нес с собой. Это был план той самой крепости, в которой я сейчас находился. Ага, вот этот потайной коридор. Вот комнатка стражи, в которой я сейчас сижу на корточках. А вот комнаты для допросов. Не так уж и далеко.
Вперед.
Коридор, по которому я шел теперь, был гораздо шире и выше, и факелы неплохо освещали его. И значит, здесь должны были находиться люди. Что, честно говоря, меня не радовало.
Я старался идти тихо. Но я уже обнаружил себя каким‑то неизвестным мне способом. И стража уже бежала ко мне. Они вылетели на меня, ощетинившись мечами и копьями. Их было четыре человека.
И тут же осталось два. Я еще не успел подумать, а у передних двух торчало в груди по ножу ‑ руки мои сделали работу за меня. Эти двое сделали по инерции по паре шагов вперед, а потом рухнули на пол…
Я уже стоял как вкопанный, и в каждой моей руке снова был нож. И двое оставшихся тоже остановились. Они прекрасно знали, что не успеют сделать ничего, что я уложу их на месте, стоит им только сделать лишнее движение. Они тяжело дышали, на лицах их выступили крупные капли пота.
– Не убивайте нас, сеньор gigante [Великан (исп.). ], ‑ сказал один из них. ‑ Пощадите нас, милостью Божией. Ради Всевышнего!
Они все были удивительно низкорослыми, такими же карликами, как тот пьяный Хуан. Чуть больше полутора метров каждый. По сравнению с ними я, со своими восьмьюдесятью пятью сантиметрами роста, действительно был настоящим великаном. Странно ‑ почему такую мелочь набирают в стражу?
– Хорошо. ‑ Я показал глазами на дверь справа. ‑ У тебя есть ключи?
– Да… милостивый государь.
– Открывай замок. Что это?
– Кладовка.
– Хорошо. Полезайте туда. И этих двух своих тащите туда же. Быстро!
– Да, да, конечно! ‑ человечки спешили, волокли в дверь раненых своих товарищей. ‑ Да хранит вас Господь за ваше милосердие…
– Замок!
– Да… ‑ Стражник протянул мне замок, в котором торчал ключ. Я схватил его за грудки и подтянул ближе к себе. Он зажмурился от ужаса.
– Там много еще стражников?
– Еще четверо. Но они в другом крыле крепости. Они сюда не должны прийти. И еще стража у выхода ‑ два человека. У них есть мечи и щиты.
– Где допрашивают иллюминатов?
– Это недалеко, пятьдесят шагов отсюда…
– Там есть кто‑нибудь? Кто может быть моим соперником? Настоящим соперником?
– Только Альваро. Это один из палачей. Он невероятно сильный, он сильнее быка. Он не такой высокий, как вы, но он сильнее вас. Никто не может ему противостоять. Он убивает одной рукой.
– Спасибо. ‑ Я зашвырнул стражника в кладовку и защелкнул замок.
Пока все шло гладко. Но, судя по всему, мне предстояла встреча еще с одним быком.
Vamos a ver, Miguel. Vamos a ver!. [Увидим, Мигель. Увидим (исп.). ]
6
Комнаты для допросов оказались за углом, недалеко от места нашего необычайного сражения, прославленного бы в веках, будь оно известно широким массам бродячего рыцарства. Я надеялся, что никто не слышал звуков этого сражения. А то, пожалуй, мне не поздоровилось бы, несмотря на мои доблесть и неустрашимость, покрывшие меня неувядаемой славой с ног до головы. Теперь мне нужно было уповать более на внезапность и военную хитрость, чем на отважный и открытый кавалерийский наскок.
Так думал я и сам удивлялся изящности и высокому полету своих мыслей, достойных пера самого Антоньо де Торкемады, написавшего, как известно всякому просвещенному читателю, «Повествование о непобедимом рыцаре Оливанте Лаврском, принце Македонском, ставшем, благодаря чудесным своим подвигам, императором константинопольским» [Речь идет об одном из напыщенных рыцарских романов (1564 г.), которые высмеивает Сервантес в «Дон Кихоте».]. Однако же парение духа моего было прервано тем, что заглянул я с великою ос‑торожностию в глазок, имевшийся в толстой дубовой двери камеры допросов, и обнаружил, что в комнате оной нечестивые инквизиторы пытают высокоблагородного дона Фернандо де ла Круса…
Все, я достиг конечной цели своего путешествия. Теперь остались мелочи: вломиться в комнату, подраться с тремя бритыми доминиканцами, одним горбатым секретарем и одним палачом. Надавать им всем достойных тумаков, освободить, выказывая знаки почтения, благородного дона, вывести его из этих казематов, посадить рядом с собой на белого коня и унестись в заоблачные дали. К черту на рога.