Демид. Пенталогия

Волосы у него были смазаны бриолином и зачесаны назад ‑ волосок к волоску. Небольшие бакенбарды. И, разумеется, тонкая щеточка усов ‑ как фирменный знак законченного мачизма в его североиспанской разновидности.

Я подошел к нему.

– Садись, амиго [Друг (исп.) ], ‑ сказал он, качнув ногой и показав мне сигарой на кресло. ‑ Раздумываешь? Я вижу, ты раздумываешь, зачем я тебя позвал? Не окажусь ли я богатым педерастом и не предложу ли тебе денег за твою невинную задницу? Об этом ты думаешь?

– Да, ‑ ответил я и плюхнулся в кресло.

– Ну, и что ты скажешь на этот счет?

– Вы ‑ не maricon, ‑ сказал я. ‑ Это видно невооруженным глазом.

– Спасибо за комплимент! ‑ Он захохотал, и сразу стало видно, какие у него хорошие, ровные и белые зубы. ‑ Что будешь пить?

– Я за рулем, ‑ скромно ответил я.

– Тогда пиво.

– Виски.

– Ого… ‑ Брови его чуть‑чуть поднялись вверх. ‑ И какое же виски ты предпочитаешь, амиго?

– Шотландское blended, ‑ сказал я. ‑ Chivas Regal. Предпочтительно ‑ «Королевский салют». Неплохое пойло, двадцать один год выдержки.

Я назвал самый дорогой сорт виски, который знал. Сам я его, конечно, никогда не пробовал. Но почему бы не хлебнуть глоточек на халяву?

– Хм… ‑ Мужчина озадаченно качнул головой. ‑ Ты хоть представляешь, сколько стоит это твое пойло?

– Точно не помню. Баксов двести пятьдесят за бутылку. Недорого, конечно. Просто я думаю, что в этом заведении вряд ли найдется что‑то более дорогое и приличное.

– Понятно. ‑ Мужчина снова улыбнулся. ‑ Сатагего, ‑ подозвал он официанта. ‑ Принесите‑ка нам пару виски. «Королевский салют» у вас есть?

– Боюсь, что нет. ‑Парнишка‑официант извинительно осклабился. ‑ Это слишком дорогой сорт для нашего заведения. Могу предложить вам «Джонни Уолкер».

– Давайте. На ваше усмотрение. ‑ Мой незнакомец снова затянулся сигарой и уставился на меня. ‑ Меня зовут Габриэль Феррера. А вас как, уважаемый ценитель виски?

– Мигель Гомес, ‑ Я протянул руку. ‑ Будем знакомы.

– Ты ‑ иностранец, Мигель? Из какой ты страны? Португалец?

– Я ‑ из России, ‑ сказал я.

– Ты ‑ русский? Настоящий русский?!

Почему‑ то всегда так. Стоит сказать кому‑нибудь, что ты из России, и на тебя начинают смотреть, как на инопланетянина. Это «новые русские» нам репутацию подпортили. Никто теперь не может поверить, что русский может быть нормальным, хорошо говорить на испанском, не иметь в кармане пачку долларов, перетянутую резинкой, и не держать пальцы врастопырку.

– Я ‑ полуиспанец‑полурусский, ‑ сказал я. ‑ И у меня есть вид на жительство.

– Это хорошо. ‑ Феррера потер пальцем подбородок, что‑то рассчитывая в уме. ‑ Это совсем неплохо.

– Неплохо? Что ‑ неплохо?

– Хорошо, что ты полукровка. Полукровки ‑ они талантливые. Я и сам ‑ полукровка. Папа из Валенсии, а мама из Мадрида. ‑ Феррера захохотал над своей шуткой, понятной только долбанутым испанцам. ‑ И вид на жительство ‑ это совсем неплохо.

– Рог salud! [За здоровье! (исп.) ] ‑ торжественно произнес я, поднял стакан и выпил свою порцию виски одним глотком. Феррера посмотрел на меня, как на умалишенного.

– Еще виски! ‑ показал я палец официанту. ‑ Господин Феррера, мне очень нравится сидеть тут с вами, в вашей компании и пить за ваш счет. Но, к сожалению, я испытываю сейчас некоторые финансовые трудности и поэтому вынужден постоянно работать. Мне придется покинуть вас минут через пятнадцать, и мне бы хотелось выяснить, в чем состоит ваше дело ко мне. Так сказать, gist of the matter [Суть дела (англ.). ].

– Так, ‑ произнес он. ‑ Ты говоришь еще и по‑английски. Это тоже хорошо.

– Это просто замечательно!

Он уже начал доставать меня своими «хорошо» и «неплохо». Я решил, что сейчас тяпну свое второе виски ‑ залпом. И поеду.

– У тебя есть медицинская страховка?

– Есть, разумеется. В принципе, она мне не особенно нужна. Я никогда не болею.

Вот оно что. Он, наверное, страховой агент. Попытается мне сейчас всучить какую‑нибудь разновидность медицинской страховки с суперскидками. Тоже мне, нашел клиента ‑ полунищего жонглера с видом на жительство. Я был о нем лучшего мнения.

– Я имею в виду другое. Не болезни. У тебя очень рисковый номер с этими бандерильями. Когда‑нибудь ты все‑таки зазеваешься и захлопнешь свою пасть на полсекунды позже, чем полагается. И тогда ты будешь похож на барашка на вертеле. Тебе понадобится хорошая медицинская страховка.

– В этом случае мне понадобится хорошее место на кладбище. У вас нет недорогого местечка на кладбище про запас, сеньор Феррера? Я бы оплатил авансом.

– Я не страховой агент, ‑ сказал Феррера. ‑ Между прочим, ты мог бы быть со мной повежливее. И оставь свои не слишком умные шутки, потому что я хочу предложить тебе работу.

– Какую?

Не могу сказать, что я подпрыгнул от радости. Потому что мне часто предлагали работу. Узнав о том, что я ‑ безработный и еще не гражданин Испании, мне предлагали работу. Разумеется, без официального оформления. Это хороший способ сэкономить деньги ‑ нанять парня‑иностранца за треть цены и заставить его пахать, как Папу Карло ‑ строителем, или сезонным рабочим на винограднике, или мыть посуду и убираться в баре. Меня это не интересовало.

– Ты был когда‑нибудь в Парке Чудес?

– Да.

– Я ‑менеджер. Я работаю в этом парке и могу предложить тебе там неплохую работу.

– Господин Феррера, ‑ я говорил очень серьезно. ‑ Я иностранец, но через некоторое время надеюсь стать гражданином Испании. Я не хочу иметь неприятности с административным отделом по делам иностранных граждан. Поэтому меня может устроить только официальная работа, совершенно законно оформленное рабочее место.

– Ты и так скоро будешь иметь неприятности с административным отделом, ‑ проворчал Феррера. ‑ Если бы ты тренькал на гитаре или рисовал углем портреты, это бы еще куда ни шло. Но твой убойный номер с бандерильями ‑ это маленький вулкан, на котором ты сидишь голой задницей. Он слишком заметен. Я уже слышал о тебе от половины Барселоны, Мигель, в том числе от нескольких полицейских. Счастье твое, что эти полицейские ‑ твои тайные поклонники. Они в восторге от твоего номера и закрывают глаза на то, что ты работаешь нелегально. Но когда‑нибудь ты напорешься на какого‑нибудь принципиального осла. И, как минимум, останешься без этой работы. А как максимум…

– Я уже напарывался, ‑ сказал я.

– Фернандес? Каброн Фернандес?

– Да.

– Понятно… ‑ Феррера провел пальцем по своим тонким усикам, словно проверяя, не изменили ли они свою идеальную форму. ‑ Ты уже понял, Мигель? Я слышал о тебе. И специально нашел тебя. Нашел, чтобы предложить тебе работу. Ты будешь работать у нас, в Парке Чудес. Жонглером. И будешь показывать свой номер с бандерильями.

– Я буду оформлен официально?

– У нас работает много иностранцев, Мигель. И все, кто выступает с какими‑либо номерами, работают на совершенно законных основаниях. И если бы хоть один из них работал нелегально, я бы давно вылетел со своего места и ходил бы сейчас не в брюках от Verri, а в дырявых грязных джинсах ‑ как ты.

– Я куплю себе такие же. ‑ Я посмотрел на брюки Габриэля с обожанием. ‑ С первой получки.

– Твоей первой получки на такие не хватит. ‑ Феррера смахнул с атласной ткани несуществующую пылинку. ‑ Это эксклюзив. Но одеться более или менее по‑человечески ты сможешь. Я подскажу тебе, где.

– Но… ‑ Я колебался. ‑ Парк Чудес довольно далеко от Барселоны ‑ сотня с лишним километров. Мне неудобно будет ездить каждый день туда на поезде. И дорого.

– Ты снимаешь здесь квартиру?

– Да.

– Снимешь квартиру там. В ближайшем городке, в Ремьендо[Название города вымышлено автором.]. Там живет большинство наших сотрудников. Мы поможем подобрать тебе недорогую квартирку.

– Секундочку… Дайте подумать…

Я все еще сомневался, глупец, и причина была проста. Я не хотел уезжать из Барселоны, потому что все еще надеялся встретить здесь девушку. Мою девчонку, которая сбежала от меня. Искать ее здесь, в огромнейшем городе, было все равно что искать иголку в стоге сена. Но я еще недостаточно выздоровел, и поиски эти были одним из симптомов моей болезни. Психического расстройства под названием любовь.