Страница 30 из 55
— Не лги мне! — кричит и топает ногами, ее трясет, бесы, у нее истерика…Я полностью теряюсь, я ни разу не видел ее в таком состоянии… — Ты хочешь бросить меня, оставить одну, — кровь прыскает из ее носа, — Я тебя на пущу!
— Алечка, я никуда не уйду от тебя, родная, девочка моя, ты что, иди ко мне, — уговариваю ее, пытаясь скрыть свой страх за нее. Я развожу руки, приглашая обнять себя, но она мне не верит.
— Ты лжешь! — указывает на пакет с лекарствами, — ты собрал свои вещи, ты хотел меня бросить!
С этими словами, она бросается на колени и обнимает мои ноги, я тут же приседаю, пытаюсь ее поднять, прижать к груди, но она отбивается, дрыгается, трясется, кричит и рыдает, всхлипывая и заикаясь.
— Не уходи, не бросай меня, Олег, я умоляю тебя, — очень жалобно, дрогнувшим голосом.
— Глупышка моя, я собирался выбросить мусор, — говорю нежно, хотя меня самого потряхивает от понимания ситуации. Она в шаге от психоза, — ты что навыдумывала, маленькая?
— Мусор? — не верит. — Это же твои лекарства.
— Да? — делаю вид, что удивляюсь, — вот я придурок! Перепутал! Вот видишь, какой я забывчивый… Как я без тебя? — обнимаю, наконец, удается прижать ее к себе, — я без тебя и дня не проживу, да что там, и часа.
— Я тебя сильно обидела, я тобой пренебрегла. Олег, я себя ненавижу, я такая дрянь. Ты тоже должен ненавидеть меня.
— Ты что такое говоришь, дурочка моя, — крепче прижимаю ее к себе, поднимаюсь и несу в комнату, присаживаюсь с ней на диван, надеясь, что если мы окажемся подальше от входной двери, ей станет легче.
— Я тебя недостойна, — рыдает.
— Это же была наша игра. Девочка моя, моя единственная, самая родная, — укачиваю ее, — ты же самый важный человек в моей жизни, я сразу понял, что это такая игра.
— Игра? — переспрашивает, всхлипывая, видит свою кровь на моей рубашке, пугается. Я вижу, как округляются ее глаза, она смотрит на свои руки…
— Конечно игра, — силком поднимаю подбородок, заставляя смотреть на мое лицо, пытаясь отвлечь, — Я себя отвратительно вел, заставлял тебя ревновать, уделял тебе мало внимания, вот ты и решила наказать меня, дать понять, что достойна большего. Я все понял и клянусь, что буду внимательнее. Я обещаю стараться лучше, прости меня, Алечка.
— Что ты такое говоришь? Ты хотел уйти.
— Да нет же! Даже если бы ты меня выгнала, я бы жил под твоей дверью, — говорю абсолютно серьезным голосом, она хихикает сквозь слезы, — Честное слово, так бы и было. Я от тебя никуда не денусь, хоть ногами выпихивай, — глажу ее, говорю шепотом и так нежно, как только могу, стараясь скрыть собственное волнение.
— Ты, правда, меня не бросишь? — продолжает плакать. Я вытираю рукой ее слезы и кровь с лица, которая все еще идет, хоть и тише. Она вся перепачкана, не понимает что делает, продолжает нервничать. Чувствует влагу, хочет потрогать нос, но я резко убираю ее руки, прижимаю к себе, целую в макушку:
— Это слезки, малышка. Кровь не твоя, не волнуйся. Я никогда тебя не оставлю. У меня и мысли такой не было.
— Олег, я просто подумала, что….- она развела руками, громко всхлипывая.
— Я с тобой, родная, я тобой моя принцесса, моя маленькая, моя хорошая, — практически напеваю, укачивая ее, — без тебя меня не будет, ты же знаешь. Больше, — снова вытираю слезы и кровь с ее лица, — больше чтобы такого я от тебя не слышал, а то обижусь.
Она кивает. Несколько раз, с огромным энтузиазмом.
— Олег, я так устала. Я смертельно устала. У меня нет сил, я выдохлась, сдулась. Сергей на меня давит, запретил говорить, что я живу с тобой, и я послушалась. Будь проклят этот договор! А потом ты не пришел ночевать, и на работе тебя не было, а я боялась звонить…. Я боялась, что ты сбросишь, что будешь недоступен… Я так боялась, что ты не придешь, Олег! Мне плохо без тебя.
— Я знаю, маленькая, — шепчу, качаясь вместе с ней вперед-назад.
— На работе все требуют от меня результат, каждый день. Сергей требует. А я все делаю и делаю, делаю и делаю… Олег, — она снова начала плакать, — я же тебя предала, из-за работы…
— Еще чего, вот придумала. Ничего ты меня не предала. Забыла? Это была игра. Наша игра.
Кивает.
— Олег, если ты меня оставишь, я не выживу.
— Знаю, — еле слышно говорю я. Ее сердце колотится, она вся ледяная, трясется. Но, кажется, она помаленьку успокаивается, нам получается удержаться, мне удается удержать ее до того, как она переступит грань.
— Олег, можно, я не пойду завтра на работу?
— Конечно, я все устрою.
— Олег, — плачет, — я хочу родить ребеночка.
— Тогда у тебя будет ребеночек, — убаюкиваю.
— Я хочу от тебя.
— Значит, будет от меня.
— А он не будет болеть?
— Мы научим его жить, не нервничая, он никогда не будет болеть.
— А можно прямо сейчас?
— Нужно, — целую ее в лоб, — только дай мне пару минут отдышаться, — прижимаю ее к себе, прикрываю глаза, облегченно выдыхая. Неужели мы победили на этот раз? О, Господи, она почти попала в ад, через который пришлось пройти мне. Сколько жизней испорчено из-за ненужных стрессов, из-за неприятностей, о которых через неделю и не вспомнишь. Мы слишком близко принимаем к сердцу вещи, которыми по-хорошему следует пренебречь, проблемы, решения которых у нас перед носом. Нужно лишь протянуть руки…Нет, я ее не отдам, чего бы мне это не стоило. У Али все будет хорошо.
Мы идем в душ, и я помогаю ей умыться, а потом мы любим друг друга без всякой защиты, под струями теплой воды. Когда она начала меня ласкать, от предвкушения перспективы почувствовать ее ТАК, у меня закружилась голова. Она все еще не в себе, наверное, мне следовало уложить ее спать, а уже завтра обговорить ее спонтанную идею, но я слишком боюсь ей перечить, пока она в таком состоянии, я готов сделать все, лишь она успокоилась, почувствовала себя в безопасности.
— Боже! — выдыхаем мы друг другу в губы, когда я оказываюсь внутри, и скорее, чем моя совесть успевает что-либо прошептать, я начинаю двигаться, улетая.
— Я буду с тобой, — говорю я, понимая, что вот-вот достигну пика, все сильнее ускоряясь.
— Олег, я люблю тебя, — шепчет она. Я кончаю, слушая самые прекрасные слова в мире. Кажется, что она очень медленно поет мне их в ухо, после чего те эхом еще несколько минут отдаются от стенок как будто бы пустой головы.
Часть 3
Вот так вот… тихо и не заметно может убежать ТВОЯ крыша.
Олег
Навороченный коммуникатор лежал на кухонном столе потускневшим экраном вниз. Отхлебнув холодной воды из стакана, я посмотрел на холодильник, раздумывая, съесть ли мне бутерброд, прежде чем позвонить Нине, или же сначала решить дела, а потом позавтракать. Перевел взгляд на темно-синий корпус телефона, брезгливо толкнул его пальцем. Теперь я понимаю, что ощущают победители, герои, спасшие жизни людей. Понятия не имею, откуда это чувство, но с тех пор, как я отключил ее сотовый — а это в любой другой ситуации являлось бы сверх наглостью с моей стороны — я понял, что изменил ее жизнь. А еще, что самое главное, я успел это сделать до того, как ей начали звонить с работы.
Аля сладко спит за стенкой, надеюсь, ей снится что-то хорошее. Я плотно задернул шторы в спальне, включил кондиционер, чтобы не было душно, укрыл ее хорошенько — надеюсь, она проспит еще часа три-четыре.
Я же обещал обо всем позаботиться.
Беру свой телефон, набираю номер Нины.
— Как не выйдет на работу? Какой еще отпуск?! — Нина возмущается так, будто Сергей вчера переписал на нее «ЭД точка ру» и теперь успех компании ее касается в большей степени, чем рядового наемного работника, — дай мне ее немедленно!
— Нина, мы с Алей берем неделю отпуска. К сожалению, мы не можем заехать в офис, поэтому просим, чтобы ты прислала на почту образцы заявлений, мы их подпишем и отправим с курьером.
Через полчаса Нина мне перезванивает: