Страница 6 из 76
Прежде чем она использует наши, с сомнением заметила Кайана.
Счастливый мальчик побежал внутрь каравана, где его и поймал отец. Очевидно остатками кактуса мог попользоваться любой; одна из женщин перед Джедрой подошла к нему, набрала полную горсть мякоти и пошла обратно к каравану, выдавливая на ходу воду. Джедра тоже хотел пить; он последовал примеру эльфийки и запустил руку в самый центр ствола, вытащив пригорошню холодной белой массы, передал ее Кайане и нарыл еще для себя. От мякоти шел свежий, острый, пряный запах, он поднял ее над головой и сжал, струйка нектара потекла с большого пальца в рот. Он ощутил восхитительный вкус сладкого напитка, почувствовал себя освеженным и полным сил, энергия заиграла в каждом его мускуле.
Мы научимся, передал Джедра. Эльфы научат нас, как выживать в пустыне, и тогда мы начнем искать мастера-псионика, который научит нас управлять своими талантами.
— Ммм, — сказала Кайана вслух, так что Джедра даже не понял, что это должно означать.
Эльфы быстро и без остановок шли все утро, но когда солнце оказалось прямо над головой и жара стала совершенно невыносимой, они остановились, расставили свои палатки и поели, чтобы потом проспать самую жаркую часть дня. Джедра был благодарен за остановку; его ноги ужасно болели после того, как он прошагал столько миль по песку, а без еды ему едва не стало плохо.
— Ха, сегодня был легкий переход, — сказал ему Галар, когда они сидели на песке под тентом и поедали остатки иникса, заедая его рассыпчатым коричневым медовым пирогом, полным орехов и сухих фруктов. — Обычно мы выходим до рассвета, но сегодня встали так поздно из-за праздника, который был прошлой ночью.
Кайана промыла рот, заполненный порогом, хорошим глотком воды, потом сказала, — Ну, я рада, что нам предстоит постепенно привыкать к таким условиям. Не думаю, что мои ноги сегодня способны пройти хотя бы одну милю.
Галар оскалил зубы. — Ты замечательно пошутила. Когда настанут сумерки, мы пойдем дальше.
Рука Кайаны замерла на полдороге, не донеся до рта очередной кусок иникса. — Это ты, наверное, шутишь. К чему такая спешка?
— Ты что, мы совсем не торопимся. Это обычный эльфийский способ путешествовать. Два коротких перехода в самое приятное время дня. Радуйся, что мы действительно не торопимся, иначе мы бы побежали, а иногда мы бежим всю ночь.
У Джедры родилась мысль. — А что с главой племени? — спросил он. — Он же не может бегать, правда?
Улыбка Галара слегка угасла. — Он может и должен, если хочет оставаться вождем. В племени нет места для тех, кто не может бегать, и не имеет значения, кто они.
— Великолепно, — сказала Кайана. Она молча доела свое мясо и немедленно исчезла в общей палатке, видимо решив отдохнуть как следует перед тем, как племя снова двинется в путь.
Джедра последовал за ней через несколько минут, сытная еда после такого напряжения сил вызвала в нем сонливость, но когда он вошел в относительную темноту огромной палатки после яркого солнца, он на мгновение ослеп и врезался к кого-то, кто выходил из нее.
— О, прошу прощения, — сказал он, отскакивая назад и мигая, чтобы увидеть, в кого именно он врезался. К своему ужасу он увидел Сахалика, который стоял и хмуро глядел на него, как если бы Джедра был чем-то вонючим и отвратительным, и эльф испачкался об него.
— Прошу прощения, — повторил он. — Я не видел, куда иду.
Сахалик не сказал ни слова. Он просто вышел из палатки, без малейших усилий отодвинув Джедру с дороги, и пошел дальше. Волоски на задней стороне шеи Джедры встали дыбом, пока он смотрел, как эльф уходит, высоко держа голову.
Когда Сахалик исчез за краем следующей палатки, Джедра вернулся внутрь, нашел свой спальник среди совсем маленькой кучи и, аккуратно ступая между спящими, подошел к Кайане. У тебя опять был трудный разговор с ним? послал он свою мысль, но ответом ему был только негромкий храп.
Вечерний переход стал для них обоих мучительным и ужасным испытанием. Мышцы, перенапряженные утром, не имели достаточно времени для отдыха, а им опять пришлось поработать на полную катушку, а солидной порции мяса, которую они съели, хватило только на первые несколько миль. Их сандали были сделаны не для длинных переходов, их ремешки глубоко впивались в ноги, а песок, который был везде, покрыл их с ног до головы.
Шатаясь на каждом шагу, они откатывались все ближе и ближе к концу цепочки эльфов, пока наконец не оказались среди полудюжины пожилых женщин, идущих с молчаливой решительностью через остывающий песок. Джедра не был уверен, но подозревал, что если кто-нибудь из них не выдержит и упадет, его просто оставят на песке. Это объясняло их мрачное упорство.
Пожилых мужчин в племени не было вообще. Вождь был самым старым мужчиной из всех них, но он был по меньшей мере вдвое моложе некоторых из них. И он был в прекрасной форме; несмотря на больную ногу, он легко выдерживал этот головокружительный темп. Джедра решил, что большинство мужчин умирает в битвах или на охоте задолго до того, как они становятся стариками. Не слишком ободряющая мысль.
Но он и не собирался долго путешествовать с Джура-Дай. Как только они окажутся в городе, где можно раздобыть более удобные средства передвижения, они продолжат свой поиск мастера-псионика в относительной безопасности и комфорте. У Джедры были деньги, он взял их у Дормала, мертвого мага. Мертвым они ни к чему. В кожаном кошельке было достаточно серебра и золота, чтобы обеспечить всем необходимым двух путешественников как минимум на год, если быть бережливым, а Джедра был экспертом в подобных делах. У него была и магическая сумка мага, полная волшебных амулетов и фетишей, которые были совершенно беполезны для мастера-псионика, но за которые любой другой волшебник мог бы заплатить хорошие денежки. Да, подумал Джедра, если он и Кайана сумеют пережить ближайшие несколько дней, дальше проблем не будет.
Эльфы продолжали идти с такой же скоростью, хотя на небе появились звезды, и ни Кайана ни Джедра не были уверены, что они сумеют сумеют дойти до привала, но к счастью в тот момент, когда они оба готовы были повалиться прямо на дорогу, племя остановилось и стало развертывать палатки.
Спотыкаясь, на негнущихся ногах, похожие на немертвых, шатаюшихся по городу после магической битвы, они доплелись до того места, где все остальное племя уже ужинало медовыми пирогами и яйцами эрдлу. Джедра съел свое яйцо сырым, это был эльфийский обычай, он разбил оболочку и выпил всю внутренность быстрыми, голодными глотками. Эта ароматная жидкость слегка оживила его, так что после того как он съел все, что ему дали эльфы, он не пошел спать, а отправился к лагерному костру.
Было уже достаточно прохладно, и погреться несколько минут перед костром показалось ему хорошей идеей. Кайана присоединилась к нему, и они сели на песок рядом с двумя юными девушками, которые немедленно начали расспрашивать их о жизни в большом городе.
Вот тут-то Джедра и пожалел, что не пошел спать. Эльфийки были очень молоды, очень любопытны и вообще не устали после дня пути. Они обрушили на них поток вопросов, ответы чужаков только подстегивали и их любопытство, и любопытство окружающих, и в конце концов уже все, собравшиеся у огня, слушали их рассказы о жизни в Урике.
Рассказ Кайаны о ее днях среди темпларов, как псионического целителя, вызвал смесь восторга и недоверия. Никто из эльфов — за исключением, может быть, Галара — никогда даже не приближался ко дворцу короля-волшебника, а тем более не жил рядом с ним. Было ясно, что большинство эльфов не поверили даже половине ее рассказов о роскоши, которая окружала ее, а особенно о великолепных садах, которые скрывались за высокой стеной его замка.
Уличную жизнь Джедры было намного легче понять, и во многих отношениях она была более возбуждающей. Он вспомнил о своих самых смелых подвигах на рынке, и даже немного приукрасил себя, приписав себе некоторые из случаев, которые он видел или о которых слышал. Он как раз был на середине почти полностью выдуманной истории о том, как он спас аристократку от сумашедшего гладиатора, когда сильный удар в спину заставил его растянуться в полный рост на песке перед костром.