Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 20 из 76



Джедра с возмущением вскочил на ноги. Я искал Сахалика, и я никогда не стал бы делать это, если бы ты не выгнала его из лагеря.

Кайана тоже вскочила, пылая от негодования, и хотя она едва доходила ему до груди, она выглядела так, как будто была готова свернуть ему шею голыми руками. О, неужели? А что мне оставалось делать, дать этому грязному подонку попользоваться мной только для того, чтобы ты мог остаться со своими драгоценными эльфами? По твоему я должна была купить их гостеприимство своим телом?

Джедра сжал и тут же расжал свои кулаки. Ты могла бы просто остановить его, сказал он. Тебе не нужно было унижать его перед всем племенем.

Я сделала то, что было нужно, Кайана отвернулась и стала собирать свой рюкзак. Конечно, если бы ты был более решительным, когда он впервые обратил на нас внимание, может быть мне и не потребовались бы ничего делать, но когда он понял, что ты просто ребенок, он…

О, и это тоже моя вина! Джедра с рычанием схватил свой рюкзак с песка, зашнуровал его и закинул на спину. Он подхватил копье с тряпкой, привязанной к его концу и пристроил его на плече, невольно поморщившись, когда она попала на натертое место, на котором находилось во время последнего перехода. Хорошо, тогда разреши мне сказать тебе кое-что, мисс верховный и могучий бывший темплар. Это не я втянул нас во всю эту заваруху. Ты сделала это. Ты и твои…

Облачный скат, прервала она его. Облачный скат, облачный скат, облачный скат. Именно из-за него нас вышвырнули из племени. Я спокойно спала себе в палатке вождя, пока ты не сотворил свой «шедевр».

Аррггхх. Джедра завыл, ему уже не хватало слов. Она, как всегда, сумела все перекрутить и завязать узлом. Он похромал прочь со своим копьем, наклонив тряпку пониже, чтобы не пропустить кактусы.

Куда ты идешь? спросила Кайана.

Джедра остановился. Он устремился на север, сам того не заметив. К Урику, единственному месту на свете, которое он называл домом. Но Урик был вдвое дальше, чем любое другое место, куда они могли дойти, и весь путь шел через открытую пустыню. Он посмотрел на восток, на небе появились слабые признаки приближающегося рассвета. Только зловредные эльфы и пустые земли, ничего другого не было в этом направлении. Юг был ничем не лучше. Нечего делать, с неохотой он повернулся к востоку и пустился в путь. Я иду в Тир, мне кажется, сказал он.

Все-таки в его злости было кое-что хорошее, подумал Джедра спустя час, она полностью стерла изнеможение, которое он чувствовал после их последнего объединения. Он и Кайана уже прошагали больше, чем они прошли в любой из предшествующих переходов, а солнце еще даже не появилось полностью из-за горизонта. Последние звезды таяли перед ними, хотя должно было пройти еще немало времени, прежде чем температура начнет подниматься.

Кто бы мог подумать, что этот пустынный и внешне безжизненный ландшафт так изменчив? Днем настолько жарко, что можно жарить мясо на камне, а ночью так холодно, что можно замерзнуть до смерти; в дне пути на восток полно растений и мелких ящериц, а здесь практически пусто. Никто не может рассчитывать ни на что в пустыне.

И даже на своего товарища. Джедра не мог поверить, что Кайана могла так обойтись с ним. Она поцеловала его меньше дня назад! Она вся была тепло и дружелюбие, а теперь все перевернулось, и она обвиняет его во всех их неприятностях. Какой же она товарищ? Хорошо, он выведет ее из пустыни, и это будет последний раз, когда она увидит его. Теперь ему наплевать на их псионическую силу, а тем более на поиски наставника, который мог бы обучить их. Нерешительный! Мальчишка! Ха! Да он ради нее сражался с величайшим воином-эльфом, он убил б'рога, голыми руками. А теперь, кто идет впереди, кто подвергает себя опасности, кто стережет их от песчаных кактусов, а она плетется за его широкой спиной, в полной безопасности?

Он увеличил шаг, стараясь как можно быстрее выбраться из пустыни.

Эй, передала ему Кайана. Ты идешь слишком быстро. Твои ноги длиннее, чем мои.

Я думал, что ты хочешь побыстрее оказаться в Тире, ответил он не поворачивая головы, но шаг замедлил.

Только через пару часов, когда солнце было уже высоко, она опять мысленно обратилась к нему. Еще немного, и солнце сожжет твои плечи.

Я знаю, ответил Джедра. Его рюкзак закрывал некоторые из дыр, которые кактус проделал в его халате, на далеко не все.

Быть может ты как-нибудь вывернешь свой халат?

Сейчас они шли по намного более каменистой почве, земля под их ногами была усеяна обломками камней. Время от времени попадались и большие, красновато-желтые валуны. Джедра остановился перед одним из них и прислушался к своему чувству опасности, не скрыто ли что-нибудь за ним. Когда он уверился, что камень безопасен, он расслабился и сказал. Я думаю что должен.

Он снял с себя рюкзак и аккуратно поставил его на землю, передал копье Кайане, снял с себя халат и вывернул его наизнанку. Когда он снова продел руки в рукава и натянул на себя халат, то ему стало тесно в районе шеи, зато большинство дыр от кактуса теперь были спереди. Он надел рюкзак, не говоря ни слова забрал копье у Рианы и пошел дальше ровным шагом.





Джедра, послала ему Кайана.

Что?

Не можем ли мы отдохнуть, хотя бы пару минут?

Отдохнуть. Это звучит заманчиво. Проблема была в том, что в том состоянии депрессии, в котором он находился, сможет ли он потом пойти дальше.

Ничего, он должен идти и он пойдет. Хорошо, сказал он, повернулся и подошел в валуну, возле которого уже ждала его Кайана.

Они уселись в тени и сделали по глотку воды из меха Кайаны. В ее рюкзаке был и медовый пирог, но ни он, ни она не стали его есть. Они съедят его в самое жаркое время дня, когда остановятся, спасаясь от солнца.

После пары минут неловкого молчания Кайана сказал вслух, — Джедра, прости меня за то, что я тебе наговорила. Я была разочарована и сильно устала. На самом деле я думаю о тебе совсем не так.

— Во время объединения сознаний ты не способна на ложь, — сказал Джедра.

Но ты же способен, послала ему Кайана свою мысль, а когда Джедра удивленно посмотрел на нее, добавила вслух, — Обдумай это.

Он попытался найти в ее словах какой-то смысл, и наконец вынужден был согласиться. — Да, допустим. Но все равно, ты сказала эти ужасные слова. Ты хотела, чтобы они были правдой.

— Нет, совсем наоборот. Я хотела разозлить тебя.

Он взглянул на нее так, как если бы она хотела ударить его кактусом по голове. — То есть ты хотела, чтобы я разозлился и перестал ныть?

— Конечно, — ответила Кайана. Она привычно тряхнула головой и отбросила свои волосы назад. — Смотри, мы сходим с ума друг от друга. А когда кто-нибудь из нас становится сумашедшим, он можешь наговорить такое, что очень ранит другого. Так что ты не должен придавать этому большого значения.

— О, — сказал Джедра. Он опять посмотрел на нее, и в первый раз за день увидел ее по-настоящему. Она, безусловно, говорила искренне, ее зеленые глаза были широко открыты, на круглом лице было выражении искреннего раскаяния и переживания. Джедра почувствовал, как он сам немного успокоился. — Я так понимаю, что это еще одна вешь, о которой я знаю слишком мало, — сказал он.

— Ты имеешь в виду сражение?

— Да, — он отвернулся и посмотрел вдаль, в пустыню. — Весь мир, кажется только и занят тем, что люди сражаются друг с другом, но я никогда не понимал почему. Что в этом хорошего? Люди нападают и ранят друг друга, словами или оружием, и по самым глупейшим поводам. Иногда они даже убивают друг друга, если их оскорбляют, или они думают, что их оскорбляют. Некоторые вообще выглядят так, как будто они готовы драться день и ночь.

— Как, например, Сахалик, — сказала Кайана.

— Да, как Сахалик, — Джедра опять поглядел на нее. — Я не знаю. Может быть, ты ничего не могла поделать с ним. Я полуэльф; он, скорее всего, нашел бы другой предлог для драки, даже если бы ты была с ним… помягче.