Страница 73 из 183
Лэрзен спал, подложив руку под голову. Он выглядел таким умиротворенным, что не верилось, что передо мной тёмный маг, но вязь на предплечье была хорошо видна. И не только она – Лэрзен лежал на боку, лицом ко мне, и я детально могла рассмотреть его тело до пояса. После того, как он заворочался, видимо, почувствовав мой пристальный взгляд, и перевернулся на спину, не только до – одеяло немного сползло.
На теле у Лэрзена оказалось много шрамов. Большая часть полностью зажила, превратившись в едва различимы полосы. Были среди них и свежие, наверное, оставленные солдатами во время нашей травли.
Самый крупный рубец, шириной в палец, оказался под лопаткой. Короткий, он свидетельствовал о полученной когда-то колотой ране.
Я отвела взгляд, перевела его на стопку одежды на стуле.
Холодно, тело покрылось гусиной кожей. Моё, во всяком случае. Конечно, я же неодета. Поспешила натянуть одеяло, заодно и мага прикрыла.
Полежала немного, вспоминая события прошлой ночи. Особенно те, что произошли после обряда. Лэрзен сказал, что не позволит воспоминаниям проявиться сразу, и с усмешкой добавил, что сейчас у меня есть шанс отработать часть своего долга. Взял он его мной.
Убедившись, что маг спит, выскользнула из-под одеяла, схватила в охапку одежду и шмыгнула в ванную. Потрогала резервуар для горячей воды, нагревавшийся по вечерам трубами от домовых печей – ещё тёплый и наполовину полный.
Смыла с себя последствия бурной ночи. Тут уж никакого преувеличения не было, маг был не из тех, кому хватает одного короткого раза. А обряд, видимо, его ещё больше раззадорил, потому что он долго не мог угомониться.
Не сказала бы, чтобы я сожалела, а Лэрзен – тем более. Уж кто-то, а он в конце получил, что хотел. Бедняга так намучился в первый раз! Я ведь вчера не понимала, что он имел в виду, говоря, что удовольствие получу только я. Теперь знала, особенно когда сравнила с тем, что было потом.
Оделась, шагнула к двери и вдруг покачнулась, глотая воздух, сползла по стене на пол.
Меня трясло: я всё вспомнила, абсолютно всё.
Первая вспышка, первое воспоминание.
Я сижу в комнате матери – тот самый эпизод, на котором раньше обрывалась моя память. В тот день я ночевала в храме, поэтому заболтались допоздна.
Говорили разных мелочах. Потом мама взяла мои ладони в свои; взгляд ее стал серьёзен.
– Одана, ты знаешь, от богини мне достались некоторые способности.
– Да, знаю, – беспечно ответила я. Я молода, в моей жизни пока было всего одно горе – отъезд Садерера. Все ещё живы, я недавно начала работать, полна планов на будущее. – Ты главная жрица, ты разговариваешь с Олонис и её именем помогаешь людям.
– Не только, – улыбнулась Азмара. – Во мне есть небольшой магический дар. Он не окрашен ни в один из цветов и не накладывает отпечатка на человека, вроде знаков на руках магов. Его подарила мне Олонис, предупредив, что пользоваться им я должна крайне осторожно и исключительно во благо людей.
– С помощью него ты помогла женщине, которая приходила к тебе вчера?
Кажется, у вчерашней просительницы были какие-то проблемы с беременностью, а мама, просидев с ней около часа в святилище, сделала так, чтобы ни ребенку, ни женщине ничего не угрожало. Она выглядела такой усталой, но счастливой.
Азмара кивнула и, наклонившись к самому моему уху, прошептала:
– Одана, ты уже взрослая, думаю, пришло время рассказать тебе о другой тайне нашей семьи. Твоей тайне. Я сама узнала о ней случайно, когда впервые привела тебя в храм: к тебе потянулось жертвенное пламя. Я обратилась к знающим людям, проверила по книгам и поняла, что не ошиблась.
Я замерла, вся обратившись в слух. Неужели я особенная, я, такая неприметная, одна из многих?
– Ты была зачата в особую ночь. На небе собралась уникальная комбинация звезд, такая, которая бывает лишь раз в столетие. И она стояла как раз над Медиром. Центральная звезда принадлежала моей богине. Ребёнок, зачатый жрицей или жрецом, чьё светило главенствует на небосклоне, между полуночью и часом ночи, наделяется особыми качествами. Таким ребенком стала ты.
– И какие же способности мне достались, пока я не замечала в себе никакого дара, – я сгорала от любопытства.
– В тебе течёт латентная магическая кровь. Нейтральная кровь, способная усилить способности других магов. Для этого существует два способа: деторождение и специальный ритуал. Правда, – она вздохнула, – в конце него ты умрёшь. Если в первом случае ты поделишься лишь частью силы, и она перейдет к детям, то во втором её выжмут из тебя без остатка.
– То есть эта сила полезна для других и абсолютно бесполезна для меня?
Жаль, а я уже размечталась! Хотела, как мама, помогать людям, лечить их от болезней, искать пропавших…
– Не знаю, – честно призналась мама. – Такое встречается крайне редко: слишком много разных факторов должно совпасть. Но, боюсь, магия никак не поможет тебе в жизни: ты просто не в состоянии ею воспользоваться. Вот если бы в нашем роду были волшебники – но, увы! Магия жриц не передаётся по наследству, она как поцелуй богини и действует только с её соизволения.
Я хотела ещё о чём-то спросить, когда мы услышали крики, истошные женские крики.
Мама переменилась в лице и, схватив со столика кинжал, метнулась к святилищу.
Не знаю, почему я не осталась в комнате, быть может, потому, что мне было страшно сидеть в ней одной.
У подножья колонны рядом с ящиком для пожертвований, лицом к лику Олонис лежала одна из учениц. Сначала я подумала, что она просто спит, но потом поняла, что у девочки сломана шея.
Вокруг тела расплылось кровавое пятно.
Но если её задушили, то откуда кровь?
Мы подошли ближе. Мама присела на корточки перед телом, перевернула его и отпрянула. Платье на ученице было разорвано, грудь и живот исполосовали глубокие раны. Её распороли ножом, выпотрошили, словно рыбу. Это было жутко – видеть торчащие из-под кожи сломанные рёбра, порванные мышцы, обнажённые внутренние органы… Некоторые из них были за ненадобностью выброшены на пол, валяясь посреди принесённых посетителями храма даров.
Я отвернулась, ощущая спазмы тошноты.
– Не хватает сердца и печени, – констатировала мама, вытирая руки о листья какого-то растения. – Ещё теплая, значит, именно она кричала. Это чудовище сначала свернуло ей шею, а потом безжалостно надругалось. Одана, – голос её стал жестким, – возвращайся домой. Я разберусь с ним сама.
С кем? Неужели она знала, кто это?
– Что произошло? – к нам подбежала Иассон, простоволосая, в одной ночной рубашке.
Мама молча указала на тело.
– Некромант, – сдвинув брови, прошептала её подруга. – Неужели я оказалась права, Азмара? Это я во всем виновата, я должна была обо всём сообщить Белому магистру, немедленно обратиться за помощью к властям – а я понадеялась, что после обряда очищения он не вернётся.
– Кто? – Азмара перевела на неё удивленный взгляд.
– Я видела его однажды, только тень… А потом узнала, что в городе пропала ещё одна девочка.