Фабрика героев. Тетралогия

Дальше, однако, стало не до улыбок. Поскольку служащий в Экспедиционном флоте капитан первого ранга Ярцев в данный момент на Кремле отсутствовал, в школу примчалась его жена. Суетливое кудахтанье и истерические всхлипы по поводу «бедного покалеченного мальчика» даже самому мальчику не доставляли никакого удовольствия. Рокотов стискивал зубы так, что, казалось, они вот‑вот раскрошатся. У Мэри разболелась голова.

– Е‑гор!

Во взгляде, брошенном на нее из‑под насупленных бровей, читалось ослиное упрямство. Сейчас старший сын был удивительно похож на Никиту. Ни одной общей черты, кроме разве что высокого лба, но выражение лица…

– Егор, если ты и дальше будешь молчать, дело закончится тем, что тебя отчислят из школы. Как ты думаешь, папе это понравилось бы?

– Если бы он услышал, что сказал этот гад, ему бы точно не понравилось! – выкрикнул вдруг побагровевший Егор. Подсохшая было нижняя губа треснула, и мальчишка быстро смахнул языком выступившую каплю крови.

– И что же он сказал? – мягко поинтересовалась графиня Корсакова, опускаясь на корточки перед сыном и стараясь снизу вверх заглянуть ему в лицо, которое тот упорно отворачивал.

– Я… я не хочу это повторять, мама!

– Я настаиваю, Егор. Мне надо знать.

– Он сказал… сказал, что легко быть первым на курсе, когда твой отец – главный попечитель школы! – выпалил Егор, с ненавистью глядя на Ярцева, и снова отвернулся.

Рокотов закашлялся и несколько раз гулко ударил себя кулаком по грудине. Мэри слегка опешила.

– Позволь, что за глупости? – рассудительно начала она. – Попечительский совет возглавляет его императорское высочество, твой отец никогда… ах, вот оно что! Понятно.

Мэри встала, в мертвой тишине сделала несколько кругов по кабинету Рокотова и снова присела перед сыном.

– Послушай меня, Егор. Посмотри на меня. Посмотри. Пожалуйста. Это – неправда, слышишь?

– Я знаю, что это неправда.

– Вот как? Откуда, если не секрет?

– Мы говорили об этом с папой. Когда я поступил, он показал мне результаты анализа ДНК‑грамм. Мои, Борьки и Альки. И сказал, что твоя работа многих злит и что обязательно найдется малолетний идиот… – уничтожающий взгляд в сторону скукожившегося Ярцева заставил того усохнуть еще больше.

– …который повторит слова великовозрастных идиотов, – закончила за него мать, поднимаясь на ноги.

– Правильно! – улыбнулся Егор и снова скривился: теперь губа лопнула еще в двух местах. – Так он и сказал. Откуда ты знаешь?

Мэри снисходительно усмехнулась и не удержалась – потрепала сына по жестким, явно унаследованным от прадеда волосам.

– Я прожила с твоим отцом одиннадцать лет. А знакома была и того дольше. Мне ли не знать, что и в каких выражениях он мог сказать по тому или иному поводу! Господин Рокотов! – повернулась она к офицеру‑воспитателю.

– К вашим услугам, – коротко дернул тот головой.

– По‑моему, все ясно. Решать, что делать дальше, разумеется, вам и только вам. Однако, как показывает мой опыт, за такое надо бить морду. Я бы обязательно набила. Сразу и как следует. Чтобы впредь было неповадно.

– Госпожа Корсакова! – взвилась мать Ярцева. – Вы что же, одобряете…

– Одобряю, – отрезала Мэри, мельком покосившись на расфуфыренную матрону, рядом с которой выглядела в своей повседневной форме почти нищенкой. – Помолчите пока, сударыня, до вас очередь еще дойдет. Не надейтесь, я о вас не забыла и не забуду. Теперь ты, Егор. Я считаю, что ты молодец. Вступиться за честь семьи – право мужчины и его обязанность. Повторяю, с моей точки зрения ты поступил правильно. Но есть еще такое понятие, как «дисциплина». Поэтому хватит дуэлей. Повторяю, на сегодня – хватит дуэлей!

Капитан Рокотов безуспешно пытался выдать взрыв хохота за кашель. Егор ухмылялся, не обращая внимания на кровоточащие губы. Госпожа Ярцева окаменела, а вот на лице ее сына, как с удовольствием заметила Мэри, появилось выражение глубокой задумчивости. Чем оно было вызвано – сентенцией о чести семьи или уточнением срока моратория на дуэли – не так уж и важно. Главное, думать он все‑таки умеет. Уже хорошо.

– Валерий Витальевич, я вам еще нужна?

– Нет‑нет, Мария Александровна, я выяснил все, что хотел. Спасибо, что нашли время и помогли мне разобраться. Вы, двое! – Рокотов грозно поглядел сначала на одного провинившегося кадета, потом на другого. – Марш на гауптвахту. Доложитесь дежурному. Сроки пребывания я уточню позднее.

Когда мальчики в сопровождении дневального ушли, Мэри выразительно посмотрела сначала на офицера‑воспитателя, потом на свою противницу, которая все еще порывалась что‑то сказать. Впрочем, порывалась довольно вяло.

– С вашего позволения, Валерий Витальевич, я хотела бы побеседовать с госпожой Ярцевой. Не могли бы вы предоставить нам ваш кабинет? Всего на несколько минут, прошу вас.

– Но… конечно, располагайте этим помещением сколько угодно. Я буду внизу.

С этими словами Рокотов вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь.

Графиня Корсакова молчала. Молчала и ее оппонентка, не рискуя начинать разговор под тяжелым, как могильная плита, взглядом.

– Госпожа Ярцева! – начала, наконец, Мэри, когда сочла, что психологическая артподготовка проведена в должной мере. Вон, даже капли пота выступили на побледневшем лице записной красавицы. И косметика поблекла. – Мальчишки есть мальчишки. Они вечно задирают друг друга, и ничего выходящего за рамки в самом сегодняшнем происшествии нет. Ненормально другое. В возрасте наших сыновей вопросами происхождения дети интересуются только тогда, когда их науськивают взрослые. Вряд ли Леонид сам додумался до оскорбления, которое нанес Егору. Значит, он услышал его от кого‑то, чье мнение имеет вес в его глазах. Уж не от вас ли?

– Послушайте, Ма…

– Я еще не закончила, сударыня! – Мэри повысила голос. Каждое раздельно произнесенное слово впечатывало ее противницу все глубже в кресло. – Ваши инсинуации задевают слишком многих людей. Будь в том, что вы сказали своему сыну – или при нем, неважно – хоть слово правды, это значило бы, что я – шлюха, мои дети – ублюдки, мой муж – рогоносец… это мелочи, поверьте. А вот какую роль вы отвели одному из ближайших друзей Никиты Борисовича? Его императорское высочество великий князь Константин Георгиевич, наследник престола Российской Империи… он – в ваших глазах, в ваших мыслях – кто?!

– Мария Александровна, вы все не так поняли! – почти взвизгнула Ярцева, приподнимаясь, и снова рухнула на подушку сиденья, словно у нее отказали ноги.

– Я поняла достаточно. У меня уйма разнообразных качеств, но глупость не относится ни к моим недостаткам, ни к моим достоинствам. Так вот что я вам скажу. Не будучи, повторяю, глупой, на чужую глупость я склонна смотреть сквозь пальцы. В конце концов, отсутствие ума скорее беда, нежели вина. Однако если слух о подоплеке сегодняшнего происшествия распространится, я вам не завидую.

Мэри немного помедлила, прикидывая, как получше донести свои соображения до сознания (или бессознания) этой курицы.

– Общеизвестно, что за поведение детей ответственны их родители. В данном случае, вы и ваш муж. Не думаю, что разбирательство по этому вопросу ему понравится. А уж как оно не понравится Адмиралтейству… и его высочеству… такие вещи здорово тормозят карьеру, знаете ли. Сильные мира сего не слишком благосклонны к тем, кто перетряхивает их белье. Не думаю, что капитан первого ранга Ярцев будет уж очень благодарен вам за то, что ваши представления о воспитании ставят под угрозу его собственное будущее и будущее его старшего сына.

Неожиданно для Мэри на лицо сидящей женщины начали возвращаться краски. Ого, да графиню Корсакову, похоже, сейчас укусят! Интересно – как?

– Не вам бы, Мария Александровна, рассуждать о чьей‑либо карьере – при том, каким способом вы построили вашу! – почти пропела достойная супруга каперанга Ярцева. – И уж тем более не вам бы грозить мне реакцией мужа! И будущее моего сына не ваша печаль, подумайте‑ка лучше о себе и своем отпрыске! Может быть, вы еще не заметили, но у вас под ногами земля горит. И если вам не верил даже ваш супруг – а зачем бы ему иначе делать анализ ДНК‑грамм детей? – то с чего вы взяли, что поверит кто‑то еще?! Кстати, еще неизвестно, что именно показал Никита Борисович вашему сыну. Мог ведь и пощадить невинное дитя. Уже все знают, что адмирал Корсаков погиб неслучайно и…