Фабрика героев. Тетралогия

Мэри с хмурой улыбкой посмотрела на закрывшуюся дверь. Подождав для верности несколько минут, она решительно водрузила Матрену на правое плечо и вышла в сад. Ей надо было как следует подумать и запастись хорошими, выверенными аргументами. В глубине души она признавала правоту отцовского крестного: как минимум половина неприятностей на Орлане произошла с ней потому, что она, почуяв слежку, не обратилась за помощью, полагая себя самой компетентной на планете и в прилегающем пространстве. Сочла расследование отцовской гибели своим личным делом и вполне закономерно огребла. А ведь твердь – не космос, на поверхности ее навыки боевого пилота малоприменимы, а как полицейский оперативник она всегда выступала под прикрытием. Да и было тех выступлений… Но просьба Вапьдеса оценить обстановку на Кортесе по непонятной пока причине казалась ей обязательной к выполнению, а в таких вопросах она привыкла доверять своей интуиции.

Как бы то ни было, больше она без надежного сопровождения в потенциально опасное место не сунется. Хватит строить из себя великую воительницу древности, пора повзрослеть. Да и экипажу надо бы проветриться. Хотя… был один нюанс, смущавший Мэри при составлении планов на ближайшее будущее. Она была вовсе не так уверена в неприступности своих позиций, как стремилась это продемонстрировать Ираклию Давидовичу.

Да, ее начальством он не являлся, но это не значило, что у него не найдется рычагов воздействия на нее. Правда, насколько Мэри успела узнать этого человека, привлекать к решению вопроса ее родню он не станет. По тем же самым причинам, по которым пытается не позволить ей отправиться на Кортес. Так что с этой стороны опасность ей почти наверняка не грозит. Но как бы она ни хорохорилась, два командира у нее на Кремле все‑таки имеются. Князю есть к кому апеллировать. И если старшего по возрасту и званию Цинцадзе, скорее всего, беспокоить не станет, то младшего в известность поставит всенепременно, тут уж, как говорится, и к бабке не ходи.

Глава 8

Капитан первого ранга дон Мигель Агилар был угрюм, но деловит. Командиру «Сантьяго» не нравилась сложившаяся ситуация, не нравилась как в целом, так и в частностях. Однако в присутствии военного министра он был весьма ограничен в способах выражения своего недовольства Кроме того, Агилар принадлежал к тому не слишком распространенному в Pax Mexicana типу людей, которые допускают проявление эмоций только после того, как дело сделано и никогда – до.

К сожалению, об Аугусто Фернандесе этого сказать было нельзя. Каким образом этот человек умудрился занять министерский пост, Мэри не понимала. Как не видела и необходимости в многословной тираде, обрушенной доном Фернандесом на головы всех, кто имел несчастье его слушать. Ему что же, просто нравится звук собственного голоса? Так шел бы в актеры, с таким темпераментом в звезды выбился бы моментально…

– Нет, это просто невозможно! Должен быть еще какой‑то выход! Сеньорита Сазонова, я не сомневаюсь в мужестве и компетентности экипажей, составляющих эскорт «Сантьяго», но их восемнадцать! Восемнадцать! А москитников двести пятьдесят! Вы пони…

– Довольно, сеньор Фернандес! – этот фонтанирующий пафосом болтун за каких‑нибудь четверть часа успел утомить Мэри до последней степени, и она, не выдержав, рявкнула на него, как на провинившегося канонира. Как ни странно, это подействовало. Министр осекся на полуслове, что дало ей возможность обратиться непосредственно к командиру корабля.

– Сеньор Агилар, как вы оцениваете шансы «Сантьяго» выйти на дистанцию главного калибра, если предложенный мной план не будет реализован?

– Процентов двадцать. А вы, сеньорита? – никаких иллюзий, похоже, у каперанга не было. Разве что немного оптимизма.

– Двенадцать – пятнадцать. Причем насколько ваш корабль к тому моменту будет способен стрелять, неизвестно. Я рада, что мы понимаем друг друга.

– Можете не сомневаться, – Агилар зло усмехнулся краешком напряженного рта. Будучи уроженцем Санта‑Марии, он полагал, что женщинам в армии делать нечего. Но, как известно, не бывает правил без исключений. А досье майора Гамильтон он успел просмотреть за то время, пока Фернандес разглагольствовал о вещах, в которых разбирался существенно меньше, чем ему полагалось по должности.

Мэри удовлетворенно кивнула. Этот кабальеро ей нравился. Он хотя бы в состоянии подумать над ее предложением, а это уже кое‑что.

– Кто командует эскортом, сеньор?

– Капитан Кромарти.

– Кромарти? – Мэри на несколько секунд задумалась, припоминая. – Которая из? Рона Магдален или Дейдре Патриция?

– Дейдре Патриция.

– Отлично, сеньор. Нам повезло. А вот Маркесу, сдается мне, не очень. Вызовите капитана Кромарти на связь, кому, как не ей знать возможности экипажей, входящих в состав эскорта.

Минуту спустя Мэри с удовольствием всматривалась в лицо бывшей однокашницы. Дейдре Кромарти была младше Мэри Гамильтон на два года, однако им довелось послужить вместе и совместно проведенные операции оставили у Мэри вполне позитивные впечатления.

– Капитан Кромарти?

– Майор Гамильтон?

– Я в отставке, Дейдре. Поговорим без чинов. Вы в курсе сложившейся ситуации?

– Так точно, – забрало шлема было поднято, но если командир эскорта и нервничала, внешне это никак не проявлялось.

– Разрешите наш спор. Большинство участников этого совещания считают, что восемнадцать корветов ничего не смогут сделать с двумястами пятьюдесятью москитниками, – Мэри холодно прищурилась. – Я же полагаю, что мы их порвем. Ваше мнение?

– Кто будет на сцепке, Мэри? – судя по тому, какое выражение лица скроила сейчас капитан Кромарти, ответ она знала.

– Я. У меня есть корабль, который вполне сойдет за боевую единицу и весь мой последний экипаж при мне.

– В клочья, Мэри. Мы порвем их в клочья, – капитан оскалилась в усмешке, полной мрачноватого азарта.

– Благодарю за доверие, Дейдре, – Мэри слегка поклонилась своей собеседнице и обратилась к командиру «Сантьяго»: – Сеньор Агилар, ваша задача – через четыре часа быть в той точке, координаты которой я вам сейчас передам. Держитесь позади ордера, на рожон не лезьте. Если москитники все‑таки подтащат нас к «Конкистадору», попробуйте поддержать моих ребят огнем. Бейте по крепости, с кораблями мы сами разберемся. Сеньор Рамос, теперь вы.

Командующий полицией Кубка вскочил на ноги и щелкнул каблуками. Почему‑то у него не возникло ни малейших сомнений в том, что эта женщина имеет право отдавать приказы.

– Я не сомневаюсь в успехе, но хотела бы свести потери к минимуму. В связи с этим я намерена немного поторговаться. Ведь те, кто не предпринял еще ничего против наземных сил и поселений, против «Сантьяго» и моих людей, преступниками не являются. С моей точки зрения, примкнуть к повстанцам – не преступление, а глупость. Поэтому вы сейчас, сию минуту, не сходя с этого места, дадите мне слово.

Ваше честное слово, что те, кто, не вступая в бой, уйдут в атмосферу и приземлятся на Кубке, получат полную амнистию. Итак, сеньор?

Генерал Рамос под непреклонным взглядом Мэри еле заметно передернул плечами, насупился и, наконец, кивнул.

– Я даю вам свое честное слово, сеньорита.

* * *

Пессимист редко ошибается в оценке ситуации. Но оптимисту определенно веселее живется. Что лучше? Именно об этом думала Мэри, суматошно собираясь в театр. Разумеется, можно было сделать вид, что упрямый вид Цинцадзе и приглашение от Константина, последовавшее менее чем через час после ухода князя, никак между собой не связаны. Можно было притвориться, что ее ожидает приятный вечер в приятном обществе. Вполне оптимистичный подход. Вот только пользы с того оптимизма… Впрочем, общество‑то будет приятным, сомневаться не приходится. А вечер… что ж, там видно будет. В конечном итоге он будет таким, каким его сделаешь ты, не так ли?