Страница 153 из 288
Вполуха слушая болтовню экономки, сообщавшей теперь о том, что случилось, пока хозяйка дома отсутствовала – ничего особенного, за исключением корзины цветов, присланной час назад, – Мэри поднялась на второй этаж в свою спальню. Эту комнату она выбрала потому, что из окна открывался прекрасный вид на имевшийся в саду маленький пруд с кувшинками. Правда, когда она видела его в последний раз, пруд представлял собой зрелище довольно плачевное. Теперь же стало ясно, что в отсутствие хозяйки Иван Кузьмич занимался садом в той же мере, что его жена – домом.
Улыбнувшись, Мэри открыла шкаф и ничуть не удивилась, обнаружив, что все ее пожитки прибыли из дома Сазоновых. Выбрав, во что переодеться, она прошла в примыкающую к спальне ванную и убедилась, что Надежда Игнатьевна приложила руку и тут. Все было на своих местах и ожидало владелицу. Каким образом экономка ухитрилась расставить и разложить все именно в том порядке, который предпочитала Мэри, так и осталось загадкой для последней, хотя… Вполне возможно, что здесь руководил Степан, с этого станется.
Контрастный душ способен творить чудеса: когда полчаса спустя Мэри вошла в столовую, она не чувствовала никакой усталости. Экономка, должно быть, обладала либо даром предвидения, либо чрезвычайно тонким слухом – поднос с закусками очутился на столе одновременно с появлением девушки. Правда, скорость, с которой она ела, заставила Надежду Игнатьевну критически покачать головой. С другой стороны, пожилая дама была настолько польщена энтузиазмом молодой хозяйки, сметавшей с тарелок все принесенное ей, что сама не заметила, как предложила подать кофе в кабинет. Мэри этим немедленно воспользовалась – ей хотелось немного побыть одной.
В кабинете, несмотря на скромные размеры, было просторно. С тех пор, как человечество отказалось от печатных книг, отпала необходимость в шкафах и полках, занимавших когда‑то так много места. А загромоздить комнату с высоким потолком столом, парой кресел и диваном – это еще надо постараться. Усевшись за стол, Мэри с удовольствием окинула взглядом изящную цветочную композицию, стоящую на крохотной изящной подставке у дивана. Карточка отсутствовала, но по некоторым признакам (в частности, по тону экономки, которым та сообщила о цветах), можно было почти с полной уверенностью назвать отправителя. Кстати, а не он ли оставил вызов на коммуникаторе? Ну‑ка, обратная связь…
Она не ошиблась. Первое, о чем спросил Мэри великий князь после обмена приветствиями, было ее мнение по поводу присланных роз. Впрочем, разговор быстро стал деловым.
– Как прошла ваша поездка, Мария Александровна? – осведомился Константин, когда с отдающей дань приличиям частью беседы было покончено. – Мне доложили об успехе вашей миссии, но я решил, что гораздо интереснее будет услышать подробности от вас.
– Боюсь, Константин Георгиевич, что вас ввели в заблуждение, – слегка поморщилась Мэри. – Полностью успешной я свою вылазку на Лордан назвать не могу. К сожалению, дело оказалось сложнее, чем я предполагала. И все, что я могу предложить Службе безопасности – это почти полторы дюжины имен людей, получивших документы одновременно с нашим покойным подопечным.
– Однако и это немало. За пару недель вы в одиночку сделали больше, чем вся агентура в Пространстве Лордан за месяц.
Мэри покачала головой и еле заметно нахмурилась.
– Моя заслуга в данном случае невелика. У меня сохранились связи и знакомства еще с тех времен, когда я летала туда поразвлечься. Возможно, проблема имперских агентов состоит в том, что их инструктируют быть как можно более незаметными. А Лордан – не то место, где незаметный человек может добиться многого. Во всяком случае, в некоторых областях.
– Возможно, вы правы, – кивнул Константин. – Я подумаю над этим. Не исключено, что ваше предположение имеет смысл донести до князя Цинцадзе. Гм… Скажите, вы сильно устали?
– Если вы имеете в виду доклад Малому Совету, то боюсь, сегодня я на это не способна, – с извиняющейся улыбкой произнесла Мэри.
– А завтра? Скажем, в три пополудни?
– Завтра в три пополудни я буду во дворце.
– Отлично. В таком случае – до встречи.
Мэри встала из‑за стола, потянулась и через стеклянную дверь прямо из кабинета вышла в сад. В этой его части тоже чувствовалась рука Ивана Кузьмича – трава была подстрижена, а по обеим сторонам дорожки высажены роскошные темные бархатцы. Услышав справа укоризненный женский голос, девушка свернула за угол дома, где и обнаружила экономку. Надежда Игнатьевна стояла, склонившись над газоном, и негромко выговаривала кому‑то невидимому:
– Тебе сюда нельзя, понимаешь? Нельзя. Я буду тебя кормить, но сюда ты приходить не можешь, ясно тебе? Охохонюшки, ничего‑то тебе не ясно… – она нагнулась еще ниже, но тут же, услышав за спиной шаги, выпрямилась и обернулась, что‑то загораживая расправленной длинной юбкой.
– Так‑так‑так, – сказала Мэри, приближаясь, – что это тут у нас?
Смущенная женщина посторонилась, и в траве обнаружилось остроухое существо, чья видимая часть состояла, казалось, исключительно из полосок и роскошных белых усов.
– Как интересно, – ласково пропела Мэри, присаживаясь на корточки и протягивая руку. – И как же нас зовут?
Котенок, точнее, кошачий подросток, решил, видимо, что с ним собираются играть. Он немедленно опрокинулся на спину, демонстрируя пушистое белое брюшко и розовые подушечки проворных лапок.
– Ну надо же, какие мы усатые… и полосатые… а какая у нас манишка, просто загляденье… оп! – Быстрые пальцы ухватили белый кончик правой передней лапки и тут же отпустили. Котенок пришел от такого развития событий в полный восторг и некоторое время увлеченно – и безуспешно – пытался поймать снующую руку. – И давно он здесь? – подняла Мэри голову, позволяя зверьку обхватить ее ладонь всеми четырьмя лапами. Впрочем, надо отдать ему должное, когти он не выпускал.
– Это не он, а она… – пробормотала Надежда Игнатьевна. – Стала приходить на второй день после того, как мы с Иваном Кузьмичом сюда перебрались. Правда, к дому раньше не приближалась, оставалась возле ограды.
– Ясно, – Мэри снова опустила голову, пощекотала кошечку под подбородком, и та довольно заурчала. – Но с именем следует все‑таки определиться – надо же что‑то занести в опознавательный чип, верно? – обратилась она к зверьку. – И потом, такой достойной особе совершенно необходима мисочка… да… и кресло, чтобы возлежать с приличествующим достоинством… и портьеры, чтобы лазать по ним… и визит к доктору… ну что, пошли?
Кошка как будто поняла, чего от нее хотят, ловко вскарабкалась по рукаву и уселась на плече, запустив для верности коготки в ткань легкой домашней куртки.
– Ай! А ну немедленно убери свои усы от моего уха! Ай! – Но пушистая мордочка продолжала тереться о щеку и шею Мэри. Та беспомощно оглянулась на растерянную экономку, и обе женщины одновременно улыбнулись.
– Спасибо вам, Мария Александровна! – негромко проговорила Надежда Игнатьевна.
– За что?
– За то, что решили подобрать малышку.
– Я решила подобрать? Помилуйте, Надежда Игнатьевна, по‑моему, это она решила подобрать нас, – с этими словами Мэри пошла вокруг дома туда, где на дорожке, ведущей к парадной двери, слышались голоса возвратившегося экипажа.
Утро следующего дня началось для бельтайнцев с тренировки, на которую безжалостная Мэри загнала свою зевающую и ворчащую команду с первыми лучами раннего летнего солнца. Ее задачей было отнюдь не «помешать нормальным людям выспаться», как предположил Рори. Мэри преследовала две цели. Во‑первых, бегать, прыгать и вдохновенно валять дурака лучше всего по холодку. Во‑вторых, чем раньше час, тем меньше зрителей. Не то чтобы она опасалась лишних глаз, но и демонстрировать уровень собственной подготовки желанием отнюдь не горела. Хотя бы потому, что не была уверена в том, остался ли этот самый уровень на должной высоте. Как ни крути, а последний спарринг у нее был – страшно вспомнить! – еще до прилета на Бельтайн перед приснопамятной заварушкой. После сначала было не до тренировок, потом она крайне неудачно подставилась под пулю, потом госпиталь, суд над Монро и Саммерсом, прилет на Кремль… Здесь она занималась, конечно, но в одиночку, и явно недостаточно для поддержания достойной формы. Между тем ее не оставляло ощущение, что упомянутая форма может понадобиться в самом ближайшем будущем. Откуда оно взялось? А черт его знает. Пресловутый «нюх на жареное», не иначе.