Фабрика героев. Тетралогия

– Мистера О'Брайена больше нет с нами, – Мэри едва заметно склонила голову. – Он был уроженцем Бельтайна и…

– Боже мой! – ужаснулся дон Лима. – Так значит… и вы еще утверждаете, что я не стар… Мне следовало сообразить, что вы не просто так в черном и сером, это же цвета полутраура… и вы никогда на моей памяти не одевались так… мои соболезнования, Аманда, мои самые искренние соболезнования…

Мэри до сего момента понятия не имела о каком‑то там полутрауре и его цветах. При выборе одежды она руководствовалась исключительно собственными эстетическими предпочтениями – сочетание серебристо‑серого платья с палантином из драгоценного меха черного соболя понравилось ей, вот и все. Однако она не позволила удивлению отразиться на лице и слегка поклонилась.

– Благодарю вас, дон Лима. Знаете… может быть, мой прилет сюда и не лучший памятник Келли, но другого я не придумала. Думаю, ему понравилось бы, что я снова появилась там, где нам с ним было так весело.

– Я не сомневаюсь в этом, дорогая, – хозяин казино взмахнул рукой, указывая на зал. – Что вам будет угодно сегодня? Покер? Я могу рекомендовать вам достойных партнеров…

Мэри задумчиво улыбнулась и покачала головой:

– Боюсь, сегодня я не представляю интереса для хороших игроков в покер. Воспоминания… Вряд ли этим вечером я смогу достаточно уверенно проявить себя за карточным столом. Да и хотелось бы выяснить, по‑прежнему ли благосклонна ко мне Судьба теперь, когда моего друга нет рядом. Найдется для меня место за рулеткой?

– Жан‑Пьер! – не оборачиваясь и не выпуская ее руки, бросил дон Лима и секретарь тут же оказался рядом. – Жан‑Пьер, выдайте мисс Робинсон фишек на… – он вопросительно приподнял кустистую бровь.

– На триста тысяч галактов, – закончила за него Мэри, доставая из крохотного ридикюля карточку, присланную князем Цинцадзе и протягивая ее оторопевшему служащему.

Дон Лима и глазом не моргнул, но смотрел теперь на нее с нескрываемым уважением.

– Браво, браво! С судьбой только так и надо. Вы всегда были умницей, Аманда. Да и потом… ну проиграетесь вы сегодня, и что? Завтра вы будете в настроении сыграть в покер…

– Именно, – усмехнулась Мэри, и, опираясь на руку своего кругленького собеседника, двинулась вниз по ступенькам.

Следующий час Мэри, под монотонный припев крупье: «Делайте ваши ставки, дамы и господа… делайте ваши ставки», играла бездумно и без всякой системы. Хотя какая, к черту, система может быть при игре в рулетку? О, разумеется, пособий существовало множество. Но с ее точки зрения, поддержанной многими часами аналитической работы, все они были лишь способом вытянуть дополнительные деньги из желающих легко разбогатеть дураков. В дорожащем своей репутацией казино с рулеткой не мухлевали, и выигрыш (как и проигрыш) был игрой случая, не более – но и не менее – того. И все‑таки, к собственному удивлению, по истечении этого часа она осталась практически при своих. Становилось скучновато. Причем не только ей. Мэтт Рафферти, сидящий справа от нее и блестяще изображавший «телохранителя во всех смыслах», как намедни съехидничал неугомонный Рори, склонился к ее уху и прошептал:

– Чего вы ждете, мисс Аманда?

– Узнаю, когда дождусь, – ответила она так же тихо. Впрочем, ожидание надолго не затянулось.

– Вы позволите сделать за вас ставку, мисс Робинсон? – вкрадчиво прошелестел за ее спиной смутно знакомый мужской голос.

Мэри повернула голову вправо и вверх, и ее губы сами собой раздвинулись в улыбке, одновременно удивленной и насмешливой.

– Ну разумеется, Эрик! Думаю, что вполне могу позволить вам сделать сегодня вашу игру. По крайней мере, здесь. Кстати, что вы делаете за моим правым плечом? Разве ваше место не за левым?

– За левым не выйдет, там стоит один из ваших красавцев. Где вы только нашли эту пару? – недовольно буркнул ван Хофф, раздосадованный тем, что ни напугать ее, ни даже заставить занервничать ему не удалось.

– Места надо знать, Эрик. Всего лишь знать места. Так вы будете делать ставку?

Ван Хофф нахмурился, но довольно быстро вернул на лицо бесстрастную – как он надеялся – улыбку и занял место, освобожденное Мэттом. Покосился на Мэри, неожиданно подмигнул и решительно отправил все ее фишки на сектор «зеро».

– Смотрите, Эрик, как бы вам не пришлось сегодня оплачивать мой ужин и ночлег – при такой‑то расточительности! – иронично пропела Мэри и получила в ответ ухмылку, скабрезную ровно настолько, чтобы не вызвать немедленной реакции в виде пощечины.

– Ночлег? А что, я бы не отказался…

Их диалог прервало восклицание крупье: «Ставок больше нет!» Постукивание шарика громом отдавалось в ушах Мэри. Колесо замедлилось… еще…

– Зеро! – провозгласил побледневший крупье. Мэри покосилась на Эрика. Тот ответил ей совершенно непроницаемым взглядом. Она хотела что‑то сказать, но сначала была оглушена аплодисментами, а потом стало поздно. К столу подошел дон Лима, должно быть, предупрежденный наблюдателями и еще более шумный, чем в момент их встречи. Он рассыпался в комплиментах и шутливых упреках: Эрику – за то, что не подождал, пока хозяин его представит, и Мэри – за грозящее казино разорение. В ответ девушка заверила промокавшего платком лысину толстячка, что сегодня не намерена больше испытывать судьбу – и так все ясно, – а впредь ограничит свои действия покером. И она даже готова заключить с доном Лимой такой же договор, какой, по слухам, заключил с ним в свое время Келли – не играть два вечера подряд в одном и том же заведении. Жесты и интонации хозяина «Зигзага удачи» стали совсем уж театральными, поднявшийся вслед за Мэри ван Хофф многозначительно усмехался, братья Рафферти настороженно переглядывались.

Дело кончилось тем, что она высыпала в руки своих сопровождающих пригоршню фишек и велела им «погулять». В ответ на это близнецы немедленно насупились, но были призваны к порядку ласковой улыбкой и ледяным взглядом. А сама Мэри под руку с Эриком направилась в один из «конфиденциальных уголков», как называл дон Лима помещения, снабженные всеми мыслимыми и немыслимыми контурами защиты от подслушивания и подглядывания. В этих комнатах невозможно было вести любую запись, там не работали даже стандартные коммуникаторы и именно поэтому в «конфиденциальных уголках» встречались люди, чье слово стоило дороже любого протокола. Что ж, все складывается совсем даже неплохо. Кажется, сегодня ее выигрыш заключается не только в деньгах, хотя сказать кому… почти триста тысяч галактов, да при ставке один к тридцати пяти… ой. И что она, спрашивается, делает на службе у Империи? Играла бы себе спокойно в казино…

Глава 3

Мамонтов, решивший, что у него что‑то со слухом, медленно обернулся. Баронесса Эштон сидела на полу. Плазмовик лежал рядом с ней, но в данный момент, похоже, женщину занимал только сломанный каблук туфли, которую она вертела в руках, скептически при этом хмыкая. Лиф платья, явно не приспособленного для произведенных ею действий, сполз с одного плеча, подол живописными лохмотьями раскинулся вокруг ног в рваных чулках. Длинные темно‑рыжие пряди упали на лицо, поправлять их она не спешила. Как не спешила и вставать. Близнецы куда‑то делись. Аркадий хотел было начать разговор, но тут мисс Эштон услышала, должно быть, что‑то в коммуникаторе, стряхнула с правой ноги уцелевшую туфельку и, резко втянув воздух сквозь стиснутые зубы, вскочила.

– У нас неприятности, – бросила она по‑русски (Мамонтов с облегчением перевел дух; со слухом все оказалось в порядке) и метнулась, заметно прихрамывая, к одному из поддерживающих галерею столбов. Белкой вскарабкавшись по нему – подошедший Михаил восхищенно присвистнул, – она одним движением перебросила тело через балюстраду и исчезла из глаз. Через полминуты она снова появилась на виду и командным голосом, перекрывшим шум в прилегавшей части зала, рявкнула:

– Саперов сюда! И взрывотехников! – И снова скрылась.

Русские переглянулись. Мамонтов, по армейской специальности бывший как раз сапером, кивнул заместителю и помчался к лестнице. Разумеется, он тоже мог забраться по столбу, но вечерний костюм и танцевальные туфли делали эту затею довольно сомнительной с точки зрения реализации. Зрелище, открывшееся ему на галерее, стоило того, чтобы полюбоваться им некоторое время, которого, к несчастью, не было. Поэтому Аркадий просто улегся на пол рядом с женщиной и, слегка сдвинув ее в сторону, уставился на контейнер, закрепленный под столешницей одного из богато сервированных столов.