Страница 66 из 123
Что касается до Атар-Гулля, хитрого змея, как называл его царь Тароо, то Бенуа велел его перенести связанного на шлюпку и поручил особенному надзору своего помощника Кайо.
Когда все эти маленькие распоряжения были кончены, деньги отсчитаны и товары отданы по принадлежности и проверены, то Бенуа и Ван-Гопу ничего более не оставалось делать, как разлучиться до нового торга, тем более что шкипер спешил воспользоваться морским отливом и попутным ветром, а потому вследствие мудрой истины, что ветер никого не дожидается, он дружески протянул руку маклеру:
— Ну, прощайте, дядя Ван-Гоп!.. до свидания!
— Дай Бог, чтобы мы поскорее опять с вами увиделись, почтенный капитан.
— Дайте еще вашу руку; право, приятно иметь с вами дело, дядя Ван-Гоп.
— О! добрый капитан! право, мне жаль расстаться с вами, но подождите, еще два или три годика поживу я на этом берегу, а потом вы отвезете меня с собой в Европу...
— В самом деле!.. О! вот бы славно было, мы позабавились бы!.. но я заболтался, мне давно уже пора на корабль. Прощайте! Прощайте! старый друг мой!..
И они крепко обнялись между собой, так что нельзя было без слез и умиления смотреть на них.
— Эх! дядя Ван-Гоп, право, вы растрогали меня и заставите плакать... Прощайте! — воскликнул Бенуа, вскочив в свою лодку, которая быстро поплыла вниз по течению реки.
— Прощайте! Еще раз прощайте, почтенный капитан, — кричал Ван-Гоп, приветствуя его рукой, — кланяйтесь от меня госпоже Бенуа! Благополучного пути!..
— До свидания, кум, — отвечал Бенуа, махая со своей стороны соломенной шляпой до тех пор, пока он мог видеть маклера, стоящего на берегу.
Через два часа после того все негры были посажены на корабль и надлежащим образом расположены под палубой: мужчины с правой, а женщины с левой стороны; что же касается ребят, то их оставили бегать на свободе.
Атар Гюлль был закован отдельно.
Бесполезно было бы сказывать, что в продолжение всех этих действий черные люди позволяли брать себя, вести, поднимать и заковывать в железо с бессмысленным равнодушием, думая, что их готовят на съедение; они, по обыкновению своему, употребляли все свое мужество для того, чтобы казаться равнодушными.
Прежде чем сняться с якоря, господин Бенуа приказал раздать неграм порцию трески, сухарей и немного рома пополам с водой.
Но почти никто из них не ел, что вовсе не удивляло достойного капитана, ибо он знал, что негры обыкновенно в первые пять или шесть дней пребывания своего на корабле почти ничего не едят; зато в это время наиболее нужно опасаться убыли и изъяну в товаре; по прошествии же этого времени, за исключением некоторых неприятных последствий от жары и сырости, потери бывают очень незначительны.
Наконец, он поднял паруса и отправился в путь с попутным северо-восточным ветром, в три часа пополудни, а в шесть часов, при заходе, солнца, берега Африки едва виднелись уже вдалеке туманной и узкой полосой.
ГЛАВА V
Неизвестный корабль
Спи, спи себе спокойно, почтенный капитан, потягивай свои утомленные члены на тонкой и белой простыне, сшитой для тебя Катериной твоей. Видишь ли ты ее сидящую у трескучего огонька камина в длинные зимние вечера? По временам она оставляет работу, чтобы взглянуть на твой портрет, играя густыми и жесткими кудрями сынка твоего, маленького Томаса. Между тем как кот Базиль важно и молчаливо сидя подле нее, облизывает и обглаживает свою шелковистую и пеструю шерсть.
Эта добродетельная супруга верно рассчитывает в это время продолжительность твоего путешествия и срок возвращения. Зато и ты как любишь ее. Для нее ты презираешь бесчисленные опасности, для нее, капитан Бенуа, ты жертвуешь телом и душой, занимаясь своим проклятым ремеслом, слывешь разбойником, подлым продавцом человеческого мяса! Ты, столь простодушный, столь чистосердечный! Правда и то, что тебе придется отдать за это страшный отчет Богу, но как бы то ни было, а ты все-таки доставишь своей Катерине спокойную и беспечную жизнь.
Как же не желать ей возвращения такого нежного мужа?
Однако ж, я не могу сказать вам наверно, точно ли Катерина желает этого вожделенного возвращения или опасается его?.. Может быть, вот он лучше знает про это... Этот молодой здоровый купеческий приказчик, приезжающий в город Нант, по самонужнейшей, экстренной хозяйской надобности, как нарочно, всегда в отсутствие господина Бенуа, небрежно развалившийся в единственном кресле господина Бенуа; одетый в халат и ермолку господина Бенуа; курящий из любимой трубки господина Бенуа лучший табак господина Бенуа. Между тем как Томас и кот Базиль посматривают на гостя с боязливым и недовольным видом.
Ах! послушайте, что мне пришло в голову: ну что, если между тем как достойный капитан торгует с дядей Ван-Гопом, продает черту душу свою, борется с бурями и волнами океана... Катерина его любезничает с приказчиком...
О! нет!.. нет!.. зачем думать об этом!.. Спи почтенный шкипер Бенуа. Спи! Под баюканье ветров и качание валов морских... мечтай, мечтай! О счастье и о верности своей дражайшей супруги!.. Потому что счастливый сон есть самое положительное счастье нашей жизни... Спи! попутный ветер дует и несет быстро по океану эту другую «Катерину» твою, обшитую кругом медью... Спи спокойно, капитан!.. Верный помощник твой Кайо бодрствует за тебя и за всех. С некоторого времени он постоянно смотрит на юго-восток в подзорную трубу и что-то наблюдает по этому направлению с неутомимым любопытством.
— Я бы отдал охотно мою винную порцию в продолжении целой недели, — говорил сам себе Кайо, — чтобы солнце поскорее взошло!.. а то ничего нельзя разобрать в этом проклятом тумане!.. А! вот, наконец, оно показалось!.. Уф! какое красное!.. Ну вот, теперь я очень хорошо вижу его! Это небольшой корабль, идущий на расстоянии не более одной мили от нас... Ах! черт возьми!.. да я никогда еще не видал такой дьявольской оснастки!.. какие огромные и высокие паруса... как завалены назад мачты!..
При исчислении этих странных достоинств неизвестного корабля лицо Кайо принимало мало-помалу выражение удивления, смешанного с ужасом.
— Но, — продолжал он, наводя снова на горизонт подзорную трубу свою... — мне кажется, что он идет вслед за нами... можно подумать даже, что он догоняет нас. Во всяком случае, нужно уведомить капитана.
И Кайо в один прыжок очутился у дверей каюты и, постучав довольно долго, разбудил наконец шкипера. Дверь каюты медленно отворилась, и господин Бенуа вышел на палубу, удивленный, растрепанный, с заспанными глазами, потягиваясь и зевая после долгого и крепкого сна, и покрякивая.
— О!.. бр!.. А!.. ветерок поддувает!.. бр... все благополучно!.. А!..
— Проклятый Кайо! — сказал капитан, — я так славно заснул! Зачем ты разбудил меня?
— Капитан! Я опасаюсь вот этого корабля, который как будто идет в погоню за нами!
— Дай-ка трубу! Ах! Боже мой! Да это, кажется, то самое судно, которое, помнишь ты, покойник Симон (царство ему небесное) заметил однажды. Ну, что ж тут за беда, что оно идет по одной дороге с нами?
— Оно бы, кажется, точно не беда... однако ж... Мой совет, капитан, спуститься по ветру немного налево, потом повернуть направо круто и, если неизвестный корабль и тогда будет следовать за нами и подражать нашим движениям, то мы убедимся, что он идет в погоню за нами, как вам это кажется?
— Да зачем ему гнаться за нами? Это не военный корабль, преследующий торговцев неграми, посмотри, какая беспорядочная оснастка! Если это морской разбойник, то он должен заметить из этого направления, по которому мы идем, что с нас нечего взять.
— Но, капитан, посмотрите-ка, он догоняет нас, как скоро он идет! А! вот на нем подняли верхние паруса... и все прямо на нас!.. глядите-ка... — сказал Кайо, указывая пальцем.
— Послушай-ка, друг мой, вели повернуть корабль немного налево, по ветру, потом мы завернем направо и, если это судно будет все еще следовать за нами, то мы спросим у него, что он от нас хочет?.. Не правда ли, что это будет лучше и короче?