Страница 65 из 123
«Продажный Акт.
§ 1.
Сего 18... года... месяца... числа. Я, нижеподписавшийся Павел Ван-Гоп, по доверенности царя Тароо, начальника и владельца деревни Конти-Опов, племени больших Намаков, продал от имени вышеупомянутого царя Тароо господину Бенуа (Клоду Борромею Марциалу), шкиперу и хозяину корабля «Катерина», нижеследующее:
§ 2.
Тридцать две души негров мужского пола из племени малых Намаков, здоровых, крепких и без малейшего изъяна, от двадцати до тридцати лет от роду имеющих (тридцать два негра) и девятнадцать душ негров женского пола, почти такого же возраста из коих две беременные, а у одной двухмесячный ребенок, которого продавец великодушно дает покупателю безвозмездно (девятнадцать негритянок) и двенадцать штук негров мальчиков и девочек от девяти до двенадцатилетнего возраста (двенадцать штук), итого: тридцать два негра, девятнадцать негритянок, двенадцать ребят». И маклер читал эти цифры также равнодушно как будто бы это было: продал кофею тридцать два пуда девятнадцать фунтов и двенадцать золотников.
«...Которые и отдаются им, Тароо, вышеименованному господину Бенуа (Клоду Борромею Марциалу) в вечное и потомственное владение за условную цену; с уплатой ему, Тароо, нижеследующими товарами, представляющими оную».
Тут шкипер прервал маклера:
— Любезнейший господин Ван-Гоп, — сказал Бенуа, — потрудитесь прибавить еще: «и госпоже Катерине-Бригитте Лупо, супруге его, как нераздельно с ним владеющей движимым и недвижимым его имуществом...»
— Право, напрасно, господин Бенуа.
— О! нет!.. я обязан оказать эту учтивость моей бедной супруге.
— Как вам угодно... извольте.
Царь Тароо заставил Ван-Гопа объяснить себе причину этого разговора, но не понял из него ничего и выпил две рюмки рому.
Маклер продолжал:
«С уплатой ему Тароо, нижеследующими товарами:
1) Ружей лучших французских со штыками двадцать три штуки.
2) Пороху лучшего мушкетного английского пять пудов.
3) Железа полосового шведского лучшего двадцать пудов.
4) Свинца английского лучшего в слитках пятнадцать пудов.
5) Стеклянного товара, принцметальпаго, бус, ожерельев, медных, латунных и проволочных вещиц и украшений, и всякого лома шесть ящиков.
6) Водки французской лучшей... двенадцать анкорков.
Которые товары вышеупомянутый шкипер Бенуа и обязывается сдать все вполне на руки мне, Павлу Ван-Гопу, поверенному царя Тароо.
За издержки же, хлопоты и комиссию, вышеупомянутый господин Бенуа обязывается, кроме того, уплатить мне, Ван-Гопу, не позже как через сутки, считая с вышеописанного числа, сумму тысяча франков ходячей звонкой монетой, не полагая оную сумму в счет той, которую я уже получил от него за доставление ему мачты и материалов, необходимых для починки корабля. Оных негров продал и деньги и товары получил все сполна. Подпись: такой-то. Оных негров получил всех сполна. Подпись: такой-то. Сей продажный акт составлен в двух экземплярах за собственноручной нашей подписью».
Когда чтение продажного акта было кончено, то царь Тароо качнул головой и махнул рукой в знак согласия и ущипнул за нос супруга Катерины, отвечавшему на эту царскую милость низким поклоном.
— Теперь возьмите-ка перо, капитан, — сказал Ван-Гоп, — да подпишите, и дело в шляпе.
— Все это прекрасно, но прежде, чем подписать, мне хотелось бы посмотреть ваш товарец.
— Вы правду говорите, капитан, я не люблю обманывать никого... пожалуйте сюда... Смотрите их, как вам угодно. Нельзя продавать поросят в мешке.
Они вошли тогда в загородку, в которую загнали на это время черных людей.
Мужчины, женщины и дети лежали на земле со связанными назад руками.
Бенуа начал осматривать негров как искусный знаток.
Он гнул им руки и ноги, чтобы удостовериться в гибкости членов, приказывал открывать рот, осматривал у них зубы, десны и небо.
Открывал глаза, чтобы узнать, не слепы ли они; глядел нет ли у них какой-нибудь болезни на ногах, вередов, чирьев, ран, щупал живот и грудь.
Одним словом, этот достойный человек осматривал негров, точно как барышники и цыгане смотрят лошадей на конной, чтобы открыть, нет ли в них какого-нибудь порока.
В продолжение этого долгого и подробного осмотра капитан Бенуа иногда улыбался от удовольствия, даже два раза при виде сильных и здоровых людей он испустил легкий одобрительный свист. Напротив того, в другой раз он нахмурился, сделал недовольную гримасу и значительно покачал головой, заметив товар с изъяном.
Однако ж, после некоторых размышлений, вероятно, насчет барыша, он сказал Ван-Гопу: «По рукам, кум!.. дело кончено!.. я беру товар!.. да и вам не будет худо!..»
— Гм!.. но, капитан, прежде чем уйти, потрудитесь взглянуть вот на этого молодца, которого царь Тароо дал мне за труды на водку. Это один из самых лучших негров на свете; посмотрите на него, он силен, как бык и высок как дуб. Но зато ужасно как упрям, так упрям, что царь Тароо, напрасно колотив его палками, чтобы заставить подняться на ноги и идти, вынужден был велеть принести сюда связанного как борова... вот он... смотрите.
И он указал ему на негра, высокого и здорового, лежавшего на земле со связанными руками и ногами.
— Это, я думаю, — продолжал Ван-Гоп, — начальник неприятельского племени малых Намаков; он очень упрям, но пусть поживет недельки две на корабле и в колониях, так сделается тих как ягненок.
Царь Тароо, который последовал за ними, напившись порядочно водки, подошел в это время к ним и так как вид его неприятеля возбудил в нем гнев и ненависть, то он начал жестоко ругать малого Намака и грозить ему. Но сей последний переносил все это с удивительным равнодушием, закрыв глаза и отвечая на его ругательства тихим и печальным пением.
Это хладнокровие так раздразило царя Тароо, что он швырнул камнем в несчастного негра. Но так как он не попал в него, то хотел было снова начать, как вдруг Ван-Гоп взял его за руку и сказал ему чистым намакским языком:
— Тише, тише, царь, этот пленник теперь принадлежит мне, и вы испортите мой товар... поосторожнее, пожалуйста!
Тароо продолжал ругаться и грозить, и посреди своего дикого рева чаще всего повторял слова Атарь Гюлль.
— Что за чертовщину он горланит тут? — спросил Бенуа.
— Он называет его по имени, потому что этот негр называется, кажется, Атар-Гюлль.
— Право, смешное имя; первый котенок, который родится от Мими... это любимая кошка моей супруги, дядя Ван-Гоп... будет назван этим именем, как бишь его?..
— Атар-Гюлль!
— Атар-Гюлль!.. право, странное имя! Ну, так что стоит у вас этот Атар-Гюлль?
— Только для вас и для супруги вашей, и по знакомству, извольте, уступлю вам его за пятьсот сорок франков.
— Пятьсот сорок франков!.. а мне какой же тут барыш будет?.. Боже мой! Пятьсот сорок франков! Пятьсот сорок!..
— Ровно четыре франка на франк, вы продадите его за две тысячи франков на Ямайке... посмотрите-ка, как он сложен! Какие плечи! Какие руки! Он немного похудел теперь, но это пустяки... он скоро поправится.
— Ну вот вам четыреста франков, дядя Ван-Гоп и по рукам; право, я и то много даю вам; но между нами будь сказано, мне хочется употребить барыш, который я получу от продажи этого негра для того, чтобы купить моей супруге хорошую кашемировую шаль и новую шляпку с перьями и заказать для моего сынка, маленького Томаса, красивую лодочку... он так любит мореходство.
— Ну, так и быть!.. по рукам! Право, вы делаете со мной все, что вам угодно, но вы такой добрый муж, такой добрый отец, что вам нельзя ни в чем отказать, давайте четыреста франков... ваш товар!
Когда торг был заключен и кончен, товары сданы на руки Ван-Гопу, ибо царь Тароо беспрестанно пробуя то водку, то ром, повалился на землю мертвецки пьяный, то, попотчевав негров, Бенуа договорился, чтобы конвой царский присоединился к его восьми матросам и проводил бы купленных им невольников берегом до того места реки, где стоял на якоре корабль «Катерина»; там должна была производиться погрузка.