Страница 19 из 117
— Учитель, Учитель! — крикнул Возжаждавший. — Ты, кажется, засыпаешь? Проснись!
— Не беспокойся, все идет правильно, — ответил Задумавшийся, стараясь своим голосом не спугнуть удава.
— Но зачем так рисковать, Учитель! — снова крикнул Возжаждавший.
— Мой подопытный удав слишком вяло работает, — ответил Задумавшийся, — я ему помогаю…
Удав, уставив на Задумавшегося свои омерзительные глаза, продолжал медленно переползать борозду.
— Что делает взгляд удава страшным? — продолжал Задумавшийся свои наблюдения. — Полное отсутствие мысли. В сущности, что такое удав? Удав — это ползающий желудок.
— Учитель, он уже совсем близко! — крикнул в ужасе Возжаждавший. — Прыгай в сторону!
— Ничего, я успею, — отвечал Задумавшийся и продолжал наблюдать за удавом.
Удав наползал, сосредоточив все свои силы на священном ритуале гипноза, то есть стараясь не спускать с кролика глаз. Но на этот раз все происходило как-то необычно, странно. Нервы младого удава были слишком напряжены.
Обрабатываемый кролик вел себя оскорбительно. И главное, от него шла утечка информации — и куда! В сторону кролика, даже не находящегося в сфере обработки. Такие ляпсусы Великий Питон никогда не прощал.
Младой удав сейчас так жалел, что пустился на эту авантюру (ничего себе верняк!), так ненавидел этого Глашатая! Но ничего не поделаешь, теперь уже отступать было поздно.
— Слушай меня, — продолжал Задумавшийся спокойным голосом, — я полностью в сфере лжегипноза, и я ничего не чувствую, кроме его дыхания, правда, достаточно зловонного. Я полностью владею своими чувствами и конечностями. Моя речь, с научной точки зрения, должна служить доказательством моей полной вменяемости. Запомни это на случай, если Король объявит все, что я говорю, гипнотическим бредом. Сейчас я произведу ряд действий в заранее мною же предсказанной последовательности.
— Скорей, Учитель, скорей! — крикнул Возжаждавший, от нетерпения подпрыгивая на месте.
Удав уже был на расстоянии одного прыжка и тревожно прислушивался к словам Задумавшегося. Несколько раз он уже порывался ответить на его оскорбления, но строгие обычаи соплеменников запрещали заговаривать или вступать в дискуссию с обрабатываемым кроликом.
— Итак, я сейчас шевельну правым ухом, — сказал Задумавшийся, — потом левым. Потом обоими сразу. А потом три раза фыркну с промежутками между каждым фырком.
И вдруг удав, покрываясь холодным потом, с ужасом заметил, что правое ухо обрабатываемого кролика приподнялось и шевельнулось. И тут он сам, нарушая священный ритуал, перевел взгляд на левое ухо, которое тоже как-то задумчиво приподнялось и как-то укоризненно шевельнулось, хотя он изо всех своих гипнотических сил приказывал и даже униженно умолял кролика не шевелиться.
После этого к полной панике удава оба уха шевельнулись одновременно, и, согласно собственному предсказанию, кролик начал фыркать. И тут нервы младого удава не выдержали.
— Я не могу так работать! — крикнул он. — Что ты фыркаешь мне в лицо? Что ты ерзаешь ушами, разговариваешь?
— Все правильно! Победа! Победа! — крикнул Возжаждавший, приплясывая и хлопая лапками. — Ты все сделал точно, только фыркнул четыре раза!
— В последний раз я чихнул, — поправил его Задумавшийся. По голосу его видно было, что он сам доволен проделанным опытом. — Очень уж от него воняет. Кстати, не исключено, что на этом основана легенда о гипнозе. Возможно, что один из наших предков, не выдержав его дыхания, упал в обморок. Тогда воздух в джунглях был чище, потому что туземцев было гораздо меньше. И это послужило поводом для панических слухов.
— Победа! Победа! — закричал Возжаждавший, приплясывая на месте. — Победа разума!
— Не надо злоупотреблять словом «победа», — поправил его Задумавшийся, — даже если это победа разума. Я бы вообще выкинул это слово. Я бы заменил его словом «преодоление». В слове «победа» мне слышится торжествующий топот дураков. Но я замолкаю, кажется, мой удав совсем увял.
С этими словами Задумавшийся замолк, опустил уши и стал прикрывать глаза. Удав попробовал было снова взяться за дело, но, почувствовав огромную усталость, расслабился и осел.
— Я должен передохнуть, — сказал он, стараясь скрыть смущение. Это было довольно позорное признание, но он и так уже заговорил, да и надо же было как-то объяснить остановку.
— Отдыхай, — согласился Задумавшийся, — только смотри не усни и дыши немного в сторону…
— Мне с самого начала не повезло, — сказал удав, отчасти оправдывая свою вялость. — Если ты такой умный, ответь мне, с какой целью меня обманул крот, какая ему от этого было выгода?
Он рассказал о том, как крот его обманул, когда он направлялся сюда для отглота Задумавшегося. Между прочим, о том, кто его направил сюда, он благоразумно умолчал.
— Если бы это был козленок или дикая индюшка, — повторил он свой довод, который ему самому казался неотразимым, — я бы понимал, почему они меня обманули. Но почему обманул крот, какая ему от этого выгода?
— Затем, что крот — мудрое животное, — сказал Задумавшийся, — я всегда это знал.
— Это не ответ, — возразил удав, подумав, — он же не знал куда и зачем я иду.
— Возжаждавший, — сказал Задумавшийся своему ученику, — обрати внимание на этот частный, но любопытный случай. Крот — мудр. Но если мудрость бессильна творить добро, она делает единственное, что может, — она удлиняет путь зла.
— А если я спешил помочь товарищу? — снова возразил удав.
— Ха, — усмехнулся Задумавшийся, — никто никогда не слыхал, чтобы удав помогал товарищу.
— Почему же, — сказал удав, стараясь припомнить какой-нибудь подходящий случай из жизни удавов, — а Косому кто помог, когда кролик встал у него поперек живота?
— Во-первых, это уже история, — снова усмехнулся Задумавшийся, что удаву было особенно неприятно, — а во-вторых, знаем, как помогли…
— Ну и что, — сказал удав, еще больше уязвленный правильной догадкой Задумавшегося, — во всяком случае, удавы друг друга не предают, а кролики предают.
— Откуда ты это взял? — спросил Задумавшийся.
— А как ты думаешь, почему я здесь очутился? — ехидно спросил удав. Он почувствовал, что Задумавшийся совершенно не знаком с богатством и многообразием форм предательства.
— Не знаю, — отвечал Задумавшийся, — мало ли куда удав может забрести.
— Так знай, — отвечал удав, чувствуя, что превосходство знаний — тоже немалое удовольствие. — Король через Глашатая объявил, что ты здесь. А Глашатаем на этот раз был так называемый Находчивый кролик.
Младой удав без колебаний предавал предателя Глашатая. Он был обозлен на него за все свои мучения. Чтобы у Задумавшегося не оставалось никаких сомнений, он даже прочел ему песенку Глашатая.
— Расшифровать, чтобы не мучился? — спросил он у Задумавшегося.
— Ясно и так. — отвечал Задумавшийся, глубоко опечаленный этим предательством. — Такого я не ожидал даже от нашего Короля. Ты слышал, Возжаждавший?
— Я потрясен! — воскликнул Возжаждавший. — Но может, это провокация?!
— Нет, — сказал Задумавшийся грустно, — я узнаю бездарный стиль нашего придворного Поэта. Ну, что ж, я осуществлю до конца коварный замысел Короля, чтобы ты мог потом его разоблачить.
— Что ты этим хочешь сказать, Учитель?! — в ужасе воскликнул Возжаждавший.
— Придется пожертвовать жизнью, — печально и просто сказал Задумавшийся.
— Не надо, Учитель! — воскликнул Возжаждавший. — Мне без тебя будет трудно… И потом, Король объявит, что он был прав, что твоя смерть — результат неправильных научных выводов.
— А ты для чего? — отвечал Задумавшийся. — Ты же все видел. Моя смерть наконец раскроет глаза нашим кроликам на своего Короля. А насчет гипноза ты теперь все знаешь и все можешь повторить.
— Все равно, Учитель, — взмолился Возжаждавший, — я тебя очень прошу, не надо этого делать!
— Нет, — сказал Задумавшийся, — я не знал, что наш Король так глубоко погряз в подлости, раз он способен предавать кроликов удавам. Теперь от него всего можно ожидать. Он может объявить, что я проводил свой опыт с больным, малокровным удавом. Нет, это вполне здоровый, нормальный удав, и он сейчас сделает свое дело.