Страница 12 из 110
— Будешь еще с кем-нибудь говорить?
— С подзащитным Баракаева — Тхагалеговым. Можно?
— Сейчас.
Инспектор направился к двери. Несколько минут он отсутствовал, вернулся с бородатым мужчиной, которого Денисов видел в коридоре.
— Тхагалегов Валерий Павлович? — Денисов указал на стул. — Садитесь.
— Спасибо.
— Денисов, инспектор уголовного розыска.
— Очень приятно.
— У ваших родственников произведены незаконные обыски. Вам это известно?
— Да, да… Такая неприятность!
Тхагалегов несколько раз сокрушенно кивнул: «надо найти, наказать…» В то же время Денисов видел, ничто его не интересовало. Он был занят своими мыслями, не связанными, очевидно, ни с процессом о взятках, ни с обысками.
— Заканчивается судебное следствие, скоро приговор, — сказал Денисов.
— Вот именно…
Он снял очки, безразлично помассировал переносицу, но вдруг словно что-то почувствовал, насторожился. Поднял голову.
В комнате чуть слышно звучало радио.
— Включите, пожалуйста. — Он поискал глазами динамик. — Романс! Кажется, на стихи Дениса Давыдова… Сто лет не слышал!
Инспектор поднялся к приемнику, повернул регулятор — раздалось несколько заключительных аккордов гитары. Все смолкло.
— Поздно включили, — с сожалением сказал Тхагалегов. — Потрясающий романс. «Любовь стараясь удержать, как саблю, тянем мы ее: один — рукой за рукоять, другой — рукой за острие!..» Не слышали?
«Если Тхагалегов действительно владеет миллионами, которые преступники надеялись найти у него и его родственников на самочинных обысках, — подумал Денисов, глядя на бородатого, — то вуалирует он это мастерски. Но он вряд ли бы рискнул хранить сокровища у своих близких. И преступники это понимали. Тут что-то не то…»
Диктор объявил следующий номер — испанскую серенаду, инспектор повернул выключатель.
— У вас что-то связано с этим романсом? — посочувствовал Антон.
Тхагалегов обернулся к нему:
— Не каждому дано понять мир чувств…
Денисов прервал их элегический разговор:
— У меня несколько вопросов по вашему делу… Скажите, взятки от расхитителей передавались не только в деньгах?
— В основном рыбопродуктами.
— А точнее?
— Икрой. Ценными породами рыб.
— Вы действовали по чьему-то указанию?
Тхагалегов поскучнел.
— Я уже объяснял суду. Мне показали распоряжение, чтобы я ежемесячно отвозил определенное количество банок одному человеку. Для экспертизы.
— Домой или на работу?
— И домой тоже…
— Дальше.
— Я удивился, просил дать распоряжение мне на руки. Мне дали. Сейчас говорят, такого распоряжения не было… В книге регистрации распоряжений оно не значится. Представляете мое положение!
Ночной инспектор хмыкнул:
— П о д с т а в н о е л и ц о…
— А распоряжение? — спросил Денисов. — Единственный экземпляр? Тот, что был у вас в руках, — где оно?
Тхагалегов нервничал. Он явно не знал, как ему себя вести с сотрудниками милиции.
— Скажем иначе… Распоряжение находится в уголовном деле? Да или нет?
— Нет.
— Не понимаю! — Антон вскочил. — Если вы не такой, каким вас кто-то хочет представить, — почему сразу не приобщить это распоряжение к уголовному делу? Что за ерунда?!
Слова Антона вызвали неожиданную реакцию — Тхагалегов вспыхнул:
— Во-первых, меня обвиняют не только в этом. А во-вторых, я предпочел бы об этом говорить не здесь. Вы же видите, — закричал он, — эти мерзавцы — бывшие мои сослуживцы! Они же идут на все, только бы самим выкарабкаться! Готовы выкрасть из дела, порвать! Я боялся, ждал суда. — Он посмотрел на Денисова, угадав в нем человека, имеющего решающий голос и наиболее заинтересованного. — Вы разрешите мне уйти? Меня там ждут, в коридоре.
Денисов пожал плечами — он не мог задерживать Тхагалегова против его желания.
— До свидания. — Тхагалегов рывком захлопнул дверь.
— Ясно: цель обысков — найти распоряжение о ежемесячной доставке соответствующего количества икры некоему лицу… — Ночной инспектор, молчавший в течение всего разговора, с трудом разлепил веки. — Оно выдает с головой его автора и того, кому шли взятки.
Антон кивнул:
— Все серьезно. Получение взятки должностным лицом, занимающим ответственное положение, и взятка в крупных размерах караются строго. Вплоть до исключительной меры…
— «Океан» — это фирма! — поддакнул инспектор.
— Вот они и идут на все, чтобы помешать Баракаеву представить доказательство в суд! Даже на самочинные обыски! Ну публика!
Антон уже не вспоминал о похищенной из ячейки переписке — ее заслонило дело Тхагалегова. Таков был Антон — любая несправедливость всегда касалась его лично, каждое новое дело захватывало.
Денисов разыскал Баракаева — тот уже собирался уезжать — попросил на несколько минут в соседний кабинет, к ночному инспектору.
— Кажется, это никогда не кончится, — вздохнул адвокат, беря стул, на котором несколько минут назад сидел его подзащитный. — Слушаю.
— Вы рассказывали о деле взяткополучателя. Помните? Которому Тхагалегов приносил икру в стеклянных банках. Вася…
— Сысоев Василий Фотиевич, начальник управления. Сейчас находится под стражей.
— Свою вину в получении взяток он признал?
— Отрицает.
— А кто подписал распоряжение направлять икру Сысоеву?
— Один из руководителей фирмы Гурин. — Баракаев не удивился вопросу. — Он был связан со сбытом. Тоже привлекается к уголовной ответственности.
— Арестован?
— Пока на свободе.
Антон не выдержал:
— Гурин тоже отрицает распоряжение?
— Тоже.
— И на свободе! Не боятся, что скроется?
Баракаев рассмеялся:
— Куда он денется! Найдут! А вот тогда ему уже не поздоровится!
— Какой он из себя? — спросил Денисов. — Попробуйте обрисовать.
— Моих лет, — адвокат задумался. — Одевается подчеркнуто скромно. Но дорого и со вкусом.
— Его полные установочные данные, адрес?
— Гурин. Бронислав Гурин.
«Б — первая буква шифра…» — подумал Денисов.
— Адрес можно посмотреть по обвинительному заключению.
— Оно у вас с собой?
— Сейчас я позвоню кому-нибудь из коллег.
— Еще вопрос: не упоминается ли на суде в связи с Гуриным какой-нибудь шифр? Дверного замка, сейфа?
— Да, упоминается.
Оказалось, Денисов ломился в открытую дверь.
— Шифры — его слабость. По заказу фирмы подобрали несколько наименее употребительных сочетаний для номерных замков. Вокзальная милиция заинтересовалась нашим процессом?
— Тут другое.
— Мытная, дом двадцать три… — сказал адвокат, позвонив кому-то.
— Ну, дела, — ночной инспектор вздохнул. — Распоряжение-то цело? Дожидается своей минуты? Интересно, в каком потаенном месте вы его храните…
— А вот это — адвокатская тайна. — Все засмеялись. — Наверное, теперь я уже больше не нужен.
7
Гурин был прописан в массивном, довоенной постройки здании, выходившем окнами на продовольственный магазин. Когда Денисов и Сабодаш подъехали, магазин был закрыт на перерыв. Несколько пожилых женщин с сумками коротали время у входа.
— Кажется, здесь, — сиденье под Антоном застонало.
Они вышли на углу, осмотрелись. Никто не следил ни за ними, ни за их машиной, не наблюдал из подъездов.
— Постой. Я посмотрю номера квартир. — Антон ушел в подъезд. Денисов двинулся вдоль фасада, заглянул за угол.
На тротуаре сверкали замерзшие лужицы. В их темных зеркалах сквозь трещины просвечивала стекловидная кристаллическая структура.
«Если размышления над каплей воды, — подумал Денисов, — уводят к океанам, то замерзшие лужи, безусловно, напоминают о Северном Ледовитом…»
— Сюда… — махнул рукой Антон, появляясь из подъезда.
Квартира оказалась на третьем этаже. Они поднялись на лифте, позвонили в обитую траурным дерматином дверь. Внутри квартиры было тихо. Они позвонили снова — никто не ответил. Соседняя дверь чуть приоткрылась.