Страница 8 из 12
– Все в порядке, брат Томас, – кивнул Всеволод.
Сам-то он и под открытым небом, закутавшись в конскую попону, переможется без труда, но вот…
Осторожно, как бы между прочим, стараясь не выдать сокровенное ни словом, ни взглядом, Всеволод попросил обустроить в комнате еще одно ложе. На немой вопрос в глазах кастеляна пояснил:
– Для моего оруженосца. Он будет жить со мной.
Вообще-то не «он» – «она». За отрока-оруженосца Всеволод выдавал Эржебетт. Только брату Томасу о том знать пока не обязательно. Неприятные объяснения Всеволод решил отложить на потом. Раз уж магистра в замке все равно нет. Появится – с ним и будет разговор на эту тему, а до тех пор. Не в общую же казарму селить девчонку, в самом деле?
Томас ни о чем не расспрашивал. Распорядился выполнить просьбу гостя и удалился, сославшись на неотложные дела. Три кнехта тут же притащили набитый соломой тюфяк и еще одну пару медвежьих шкур. Все это бросили в угол – на пол. Для оруженосца, видимо, большего и не полагалось.
Сделав дело, двое кнехтов ушли сразу. Один отчего-то задержался, замешкался на пороге. Тот самый – с рваной щекой. Провинившийся стражник, которого Всеволод спас от наказания.
– Вы это… господин… – спасенный все не уходил, неловко переминаясь с ноги на ногу. Пыхтел и краснел, будто совершил что-то недостойное, а теперь совестился.
От немца сильно несло чесноком. Надуманное средство против упырей, никчемное совершенно, но многие на него все же уповают, полагая, что хуже не будет.
– Ну… знаете… – бормотал кнехт.
– Что такое? – озадаченно спросил Всеволод. – Да говори же ты!
Кнехт огляделся по сторонам – как-то нехорошо, воровато даже. Потом – сказал, понизив голос:
– Спасибо, добрый господин, что заступились за меня перед братом кастеляном.
– А-а-а, это… Пустое, – рассеянно отмахнулся Всеволод.
– Да нет, не пустое вовсе, – не согласился тевтон. – Сказать по чести, я ведь просто уснул на посту. Потому и не заметил вас сразу, потому и брата Томаса не предупредил вовремя. Если б разбираться стали – заставили бы клясться на Святом распятии и Библии. А тут уж не солжешь. Вызнали бы, в общем, что к чему… – кнехт сбился, передернул плечами. – Знаете, за такое у нас спрос строгий…
Всеволод нахмурился. Вообще-то за такое и в его дружине по головке гладить не стали бы. Может, не стоило мешать Томасу? Пусть бы выпороли хорошенько нерадивого стража. Оно полезно. Впредь урок будет: не спи в дозоре сам и не подставляй под вражеский удар других.
– За такое у нас могут казнить, а могут – и того хуже – выгнать за стены, на ночь глядя, – торопливо продолжал кнехт.
Ах, вот оно что! Не в порке, оказывается, дело. М-да, порядки в немецкой Стороже суровы. Впрочем, во время Набега, наверное, так и надо. Только так.
– А я ведь, почитай, двое суток не спал. Мы обычно днем по очереди отдыхаем, но сегодня – большая вылазка. Народу в замке осталось мало, работы – много. Вот и миновала меня та очередь. Ну, и сморило… Спал, покуда колокол в часовне не ударил. А как проснулся – вы уж под самыми воротами стоите. И хорошо, что вы. А кабы ворог какой? Знаете, самому тошно. Злость на себя берет! Знаю, что виновен, а брату кастеляну признаться страшно… Вот вам сказал и вроде как легче стало. Теперь – хотите губите, хотите – милуйте.
Переживал бедолага-кнехт. Искренне переживал и каялся. Поедом себя ел за недозволенную воину Сторожи слабость. Но выслушивать его жалобы сейчас было недосуг.
– Ступай с миром, – сказал Всеволод. – Брату Томасу я тебя не выдам, но чтоб больше…
– Никогда! – обрадованно заверил кнехт. – Ни в коем случае! Веки вырву, а на посту не усну!
Незаживший шрам на лице делал его улыбку кривой, неприятной и пугающей. Словно не во весь рот улыбался тевтон, но еще и во всю правую щеку – чуть не до уха.
– Ступай-ступай, – поторопил Всеволод.
Кнехт, однако, не уходил. Перестав вдруг улыбаться и посерьезнев, немец тихо промолвил:
– Я ведь не только поблагодарить вас хочу, добрый господин. А еще… Предупредить еще…
– О чем?
Вот это уже было интересно! Всеволод подошел ближе.
Кнехт снова зыркнул по сторонам, убедился, что никто не подслушивает, и быстро-быстро зашептал – в самое ухо, обдав Всеволода густым чесночным запахом:
– Вообще-то у нас об этом говорить не принято… Но знаете, господин… вы бы того… дверь запирать на засов не забывайте… особенно если спать ложитесь… И оруженосцу своему тоже передайте…
Да, очень интересно это было!
– А в чем, собственно, дело? – спросил Всеволод.
– Так… – кнехт отвел взгляд. – Всякое говорят… И разное бывает…
С этими словами тевтонский служка попытался выскользнуть за порог. Всеволод – не дал. Схватил странного советчика за рукав, быстро втянул обратно в комнату, запер дверь.
– Нет, погоди-погоди, мил человек. Раз уж начал, то, будь любезен, договаривай до конца. Рассказывай, давай, что тут у вас творится? От чего и от кого закрываться надобно?
– Да я и сам толком не знаю ничего, добрый господин, – оказавшись взаперти, нежданный доброхот стушевался, втянул голову в плечи, заозирался совсем уж затравленно. Видать, жалеет уже, что вообще полез с откровениями и предупреждениями. – Никто ничего не знает. Просто слухи ходят и…
– И?..
– Случается, люди в замке исчезают.
– Как это?
– То есть не вовсе исчезают. Потом-то их находят. Только…
– Ну?!
– Обескровленных совсем находят. Досуха высосанных. Будто нахтцерер какой постарался…
– Вот как? Темная тварь в крепости? – Всеволод внимательно смотрел на тевтона.
Тевтон же смотреть в глаза не желал. Не похоже было, чтобы кнехт врал. Но… Что боялся – вот на это очень похоже.
– И часто у вас такое?
– Что? – непонимающе захлопал глазами немец. От страха бедняга стал совсем плохонько соображать. – Что – часто?
– Людей похищают и испивают?
– Нет-нет-нет, – зачастил кнехт. – Совсем нет. Вот в прошлом месяце одного нашли. И в позапрошлом – тоже. И у обоих – ни кровинки.
– А допреж того? Было что-то подобное?
– Ну, раньше-то, до Набега, поселяне из комтурии поговаривали, будто в эрдейских землях нечисть объявилась и вокруг замка рыскает. Якобы из тех тварей, что еще в давние языческие времена прошли через прорванную границу.
Глава 7
Дело оборачивалось все интереснее и интереснее.
– Поселяне, говоришь? – Всеволод в раздумье поскреб затылок.
– Ага. У них тоже люди пропадали. Опять-таки по человечку в месяц. Но этих вовсе не находили, да и не искали, сказать по правде, особо. Исчезали-то и без того пропащие людишки. Никчемные, о ком и не горевали сильно. Может, оттого селянам веры не было. Мало ли кто куда забрел. Мало ли кто где сгинул. Но вот как округа опустела… В замке, в общем, тогда началось.
– И как же этакое могло начаться в Стороже? – не мог взять в толк Всеволод.
– Ну… Слушок ходит, будто в начале Набега, еще при первых штурмах нахтцерер какой-то через стену незамеченным проскользнул и с той поры таится в крепости. Его у нас так и называют: замковый нахтцерер, – заговорщицким тоном поведал кнехт. И – тут же виновато улыбнулся. – Ерунда, конечно. Трудно темной твари в замке утаиться. Да и жажда у ночного кровопийцы такая, что одним человеком в месяц он бы нипочем не обошелся. Если уж прорвется через стену, то хищничать будет каждую ночь, покуда на сталь с серебром не напорется.
Да, действительно… Бред какой-то. Человек в месяц. Смешно! Никакой упырь не удовлетворится столь малой жертвой. У упыря – жажда… Жажда с большой буквицы. Упырю подавай свежую кровушку бочками. Еженощно подавай. И то ведь мало будет…
– Но все-таки вы уж запирайтесь, добрый господин. На всякий случай.
Странное предупреждение. А еще более странно, что ни Конрад, ни волох Бранко за все время совместного путешествия ни разу о замковом кровопийце не обмолвились. Видимо, об ЭТОМ в тевтонской Стороже, и правда, говорить не принято.