Страница 4 из 30
Теперь в Китае действует принцип коллективного руководства: на пресс-конференциях все девять постоянных членов Политбюро поднимают руки высоко и машут ими широко. В такие минуты я всегда вспоминаю Мао Цзэдуна, приветствующего народ под аплодисменты свиты, и понимаю, что в Китае больше нет вождя — остались одни руководители.
Много лет спустя после смерти настоящего вождя Мао Цзэдуна в Китае как грибы после дождя расплодились поддельные лидеры. В конце девяностых вместе с конкурсами красоты Китай заполонили конкурсы лидеров — «лидер моды», «лидер вкуса», «лидер шарма», «женский лидер»… При всем своем разнообразии конкурсы красоты оной и ограничиваются — конкурс «серебристых красавиц» для тех, кому за шестьдесят, конкурс упившихся в зюзю «захмелевших красавиц», конкурс преображенных скальпелем пластического хирурга «рукотворных красавиц» и т. п.
Конкурсам лидеров неведомы ограничения, здесь открываются поистине бескрайние просторы для творчества: лидеры молодежи, подростков и будущего; лидеры инноваций, недвижимости, IT; лидеры СМИ, бизнеса, индустрии и прочая, и прочая. Где лидеры, там и встречи: совещание лидеров бизнеса, конференция лидеров индустрии, форум лидеров СМИ — по части великолепия они могут поспорить с саммитом «Большой восьмерки». Лидеры вторглись и в сферу географии и техники — теперь у нас есть лидеры пейзажей и лидеры лифтов. В Китае без Мао Цзэдуна даже у лифтов появились свои лидеры. Уж не знаю, в какой области они обнаружатся завтра.
Если объявить конкурс на слово, быстрее и сильнее всего обесценившееся в Китае за последние тридцать лет, уверенную победу одержит «вождь».
В годы культурной революции это было великое и священное слово. Обозначало оно всегда Мао Цзэдуна и фактически являлось его персональной собственностью. Никто другой и во сне бы не посмел увидеть, что он вождь или даже какой-нибудь захудалый лидер. В те времена любили выражение «руки прочь», например, «руки прочь от нашей социалистической Родины». Тогда мы могли бы так сказать и о слове «вождь», и о фамилии «Мао».
В родном городке моей жены жил да был председатель профсоюза по фамилии Мао. Горожане обращались к нему «председатель Мао», что полностью соответствовало китайским обычаям. После начала культурной революции его обвинили в осквернении великого имени. Он был оскорблен до глубины души и со слезами на глазах доказывал, что так его называли другие, что он себе этого титула никогда не присваивал. Революционные массы отвечали: «Тебя называли, а ты откликался. Значит, ты контрреволюционер». В детстве я огорчался, что моя фамилия Юй, а не Мао, и сердился на предков, принадлежавших к неправильному роду. Я не понимал, что для обычных людей эта фамилия не столько великая, сколько опасная.
В те годы часто говорили, что партия — наша мать. Я размышлял про себя: если есть мать, должен быть и отец! Кто же? Конечно, Мао Цзэдун. Тогда партия — его жена. Но ведь у него уже есть обычная жена — Цзян Цин. Я был красным солдатиком (в десятилетие культурной революции так переименовали юных пионеров), воспитанным в духе равноправия полов, и не знал, что раньше в Китае практиковалось многоженство, а тем более не мог предвидеть, что в наше время состоятельные мужчины будут заводить «вторых супруг» и любовниц. Так мне и не удалось решить этот сложный вопрос.
В детстве, кроме Мао Цзэдуна, я еще знал четырех заграничных вождей. В первом классе у нас над доской висел портрет Мао Цзэдуна, а напротив — изображения Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. Это были первые увиденные мною иностранцы. Нас озадачивали шевелюры Маркса и Энгельса — длиннее, чем у женщин, волосы которых в то время доходили до мочки уха. Стрижки Ленина и Сталина казались нам нормальными для мужчины. Мы различали пол по волосам. Особенно интересовали нас космы Маркса, между которыми едва угадывались уши — совсем как у женщин. Только пышная борода не давала нам развивать предположения относительно его половой принадлежности. Однако одной девочке из нашего класса ни борода, ни усы на лице основоположника не помешали публично объявить его женщиной. Из-за этого ее саму чуть не объявили контрреволюционеркой. У нас была второклассница, которую заклеймили как «контрреволюционный элемент младшего возраста» за то, что она сложила портрет председателя Мао вчетверо и у него на лице появилась крестообразная морщина. На митинге она перед всей школой рыдала и каялась в своем ужасном преступлении.
После митинга учительница собрала наш класс и потребовала, чтобы мы разоблачили других тайных контрреволюционеров. Обнаружили двоих. Имя первого было нам неизвестно. Только после долгих расспросов учительница дозналась, что это трехлетний мальчик, живущий по соседству с доносчиком. Как-то на закате он сказал: «Солнце зашло». Тогда «Красным Солнцем» величали Мао Цзэдуна, так что это слово запрещалось поминать всуе — даже о заходе солнца следовало говорить «стемнело».
Второй же контрреволюционеркой оказалась девочка, причислившая Маркса к женскому полу. Она стала белее полотна и на вопрос учительницы, действительно ли она произносила эти реакционные слова, пробормотала, всхлипывая: «Вроде да». Учительница решила ей помочь и спросила: «Вроде да или вроде нет?» От ужаса девочка совершенно запуталась и до самого конца классного часа так и не смогла дать вразумительного ответа. Это ее и спасло — «разоблачение» не имело последствий.
Совсем маленьким я думал, что полное имя нашего вождя — председатель Мао — именно так все его называли с придыханием. «Мао Цзэдун» звучало бы крайне непочтительно. К счастью, вокруг меня постоянно восклицали: «Да здравствует учение Мао Цзэдуна!» и пели: «Алеет восток, солнце взошло, в Китае родился Мао Цзэдун». Так что в конце концов я все-таки вычислил, что «председатель» — это должность, а зовут его Мао Цзэдун.
В мае 2009 года, во время Праздника драконовых лодок, по Китаю стало ходить следующее шуточное СМС: «Агентство Синьхуа, 28 мая. Китайская академия наук успешно клонировала Мао Цзэдуна, все жизненные показатели соответствуют периоду его наивысшей активности. Это известие вызвало бурный отклик во всем мире. Обама незамедлительно заявил, что США в течение трех дней отменяют „Акт об отношениях с Тайванем“[2] и выводят из Азии все свои вооруженные силы. Японский премьер-министр распорядился взорвать святилище Ясукуни[3], признать суверенитет КНР над Пескадорскими островами и выплатить Китаю в качестве компенсации за агрессию 13 триллионов долларов США. Европейский союз снял эмбарго на продажу Китаю вооружений. Медведев подписал указ о передаче Китаю территории к северу от Большого Хингана площадью 3 миллиона квадратных километров. Монголия обратилась в ООН с заявлением, что Китай и Монголия всегда были одним государством. Тайваньский „президент“ Ма Инцзю выразил готовность во всем следовать указаниям с материка и попросил принять его в Совет по изучению литературы и истории[4]. Ким Чен Ир официально приказал представителю Северной Кореи на шестисторонних переговорах во всем следовать советам председателя Мао. Произошли кардинальные изменения внутри страны: в течение двадцати четырех часов партработники уездного уровня и выше вернули взяток на 980 триллионов юаней; частные предприятия по собственной инициативе перешли в собственность государства; 25 миллионов проституток за одну ночь встали на путь исправления; полностью стабилизировалась ситуация на рынке акций; цены на недвижимость упали на 60 процентов; один миллиард триста миллионов китайцев вновь запели главную песню современности: „Алеет восток, солнце взошло, в Китае опять родился Мао Цзэдун“».
Что означает эта шутка в жанре научной фантастики? Недовольство многих китайцев окружающей действительностью? Новый радикальный национализм? Или просто умение посмеяться над собой? Думаю, и то, и другое, и третье, и что-то еще.
2
Китайская Народная Республика считает Тайвань неотделимой частью Китая и не признает тайваньского правительства. США формально не признают суверенитет Тайваня, однако де-факто поддерживают с ним отношения на основе «Акта об отношениях с Тайванем».
3
Святилище, где поклоняются душам погибших японских воинов. Ежегодные посещения этого храма японским премьер-министром рассматривались китайским правительством как оскорбление памяти жертв японской агрессии в первой половине XX в.
4
Организация при Госсовете КНР, в которой состоят заслуженные деятели культуры, в основном члены демократических партий и беспартийные.