Страница 67 из 75
Осмотрели храм изнутри за колоннами.
— Ну а ваш кошелек? — вспомнил Джемс.
Ищу в карманах, на столе, всюду: нет. Спросили денщика, и он подал пустой кошелек, поднятый в зале пиршества одним из слуг.
Вскоре забил барабан и пришлось оставить храм, сделавшийся для нас очень интересным.
Капитан Райт замолчал.
— И это все? — спросил кто-то из гостей разочарованно.
— Все или почти все, — ответил Райт.
Только через месяц, купаясь в море, мы увидели с Джемсом друг у друга вот это, — и он, сбросив тужурку, отворотил рукав рубашки.
Все присутствующие увидели на белом плече татуированный рисунок лотоса.
Рисунок безукоризненно изящен и прекрасного голубого цвета.
— Вы нас мистифицируете, капитан? — спросил старый гость.— Помните условие: не просить объяснений, — отрезал сухо Райт и этим прекратил всякие расспросы.
Глава 2
Наступил день маскарада.
С утра все, и гости и слуги, в хлопотах и волнении. Хотя ночь предвидится светлая, так как наступило полнолуние, но все же в саду развешаны фонари и расставлены плошки.
Залы, и без того блестящие и нарядные, украшены зелеными гирляндами.
Темная зелень дубов и елей еще ярче оттеняет белое электрическое освещение.
Во многих комнатах под тенью тропических муз, пальм и магнолий устроены укромные поэтические уголки. Буфеты ломятся под тяжестью изысканных закусок и вин.
Маленькие киоски в виде индийских пагод, с шампанским, фруктами и прохладительными напитками, разбросаны всюду.
Над главным дамским буфетом красиво спускается флаг Америки. Голубое шелковое поле заткано настоящими золотыми звездами.
Зимний сад, по приказу Гарри, только полуосвещен, и для прохлады в нем открыты окна.
Смитт и Миллер летают вверх и вниз, устраивая и отдавая последние приказания прислуге и музыкантам.
Кухни полны поваров и их помощников.
Гости тоже в волнении; каждый занят своим нарядом. Выясняется, у одного все еще не доставлен костюм из города; у другого оказались узкими сапоги; доктор ворчит, что золотой шнурок «дважды рожденного» недостаточно толст. Парикмахеры и портной завалены просьбами, их рвут на части…
Гарри тоже озабочен: он примеряет костюм набоба. Райт сидит перед ним в кресле с сигарой, а Джемс с усердием хлопочет возле Гарри.
— Отлично, отлично, ты настоящий раджа! Теперь бы вокруг тебя штук десять нотчей, индусских танцовщиц, — восклицает он.
— А по-моему, не мешало бы побольше бриллиантов и вообще камней на тюрбан и на грудь, — говорит Райт.
— Это правда, — соглашается Гарри, — но где взять теперь?
— Постой, ты, Гарри, не открывал шкатулку, что стояла на шифоньере, в комнате умершей невесты, помнишь, ту, что мы видели в первый день приезда в Охотничий дом? — спросил Джемс. — Она была тяжела, и в ней, вероятно, дамские украшения.
— А ведь ты, пожалуй, прав, Джемми, пошли сейчас же за ней Смита.
Сказано — сделано.
Смит отряжен, через полчаса шкатулка привезена. Что за чудная, тонкая работа.
Но молодым людям не до красот шкатулки: они спешат открыть ее. Но открыть нельзя: крышка крепко сидит на своем месте, нет и признаков замка.
Гарри вертит ее из стороны в сторону.
— Какая досада, что я раньше не подумал о ней и не призвал мастера, — сожалеет он.
— Ну мастер-то едва ли бы что тут сделал: замка ведь нет, — говорит Райт и в свою очередь вертит шкатулку.
— Постой, постой, дай мне! — перебивает Джемс и берет ящик.
Он нажимает что-то, и крышка с мелодичным звоном открывается. Ура!
Увлеченные костюмом, ни Гарри, ни Райт не обратили внимания на то, что Джемс так легко открыл шкатулку. Им не пришло в голову спросить его, откуда он знает секрет замка.
Сам же Джемс только слегка сдвинул брови, что у него было признаком запавшей думы.
В шкатулке несколько отделений-этажей, и все они наполнены дамскими украшениями старинной художественной работы: тут кольца, браслеты, серьги, ожерелья и прочее, и все лежит на своих местах-выемках.
Порядок образцовый.
В одном из средних отделений не хватает ожерелья из каких-то кораллов или бус. Осталась пустая ложбинка с ямочками. Да в нижнем этаже такая большая пустота. Трудно определить, что тут лежало… Скорее всего, что большой дамский гребень.
На месте его лежит тоненькая тетрадка, исписанная женским почерком.
Друзья ее раскрывают и не знают, на каком языке она написана.
— Должно быть, по-итальянски, — решает Джемс.
— Это дадим перевести Карлу Ивановичу, а теперь пора выбирать подходящие украшения, — спешит Гарри и кладет тетрадку на место.
Украшения выбраны, и наряд набоба сразу выиграл вдвое.
— Это в самом деле набоб, богач, увешанный драгоценностями, как индусский идол.
Глава 3
Вечер. Близко полночь. Бал удался на славу! Залы переполнены гостями.
Множество дорогих и интересных костюмов. Шелк и бархат всех цветов и оттенков. Кружева, ленты, бриллианты…
Вот гордая венецианская догаресса в жемчужной шапочке и с длинным парадным шлейфом, который несет голубой паж.
Вот благородная испанка в черных кружевах и с огромным красным веером.
А вот маленькая японская мусмэ в расшитом цветами и птицами халатике.
Здесь турчанка в шелковых шальварах и белой воздушной чадре.
А сколько боярынь, боярышень, полек, румынок и даже китаянок!
Кажется, все нации мира прислали своих лучших представительниц на этот пир.
Между костюмами мужчин преобладают домино. Музыка гремит. Танец сменяет танец. Хозяин, хотя и под маской, но всеми узнанный, по богатству костюма раджи, внимателен и приветлив со всеми.
Всюду разбросанные буфеты-пагоды с шампанским, дорогими винами и фруктами не успевают удовлетворять желающих.
Уютные уголки под тенью пальм и муз, где розоватый или голубоватый свет фонарика располагает к излияниям любви, скрывают счастливые парочки.
Джемс, Райт и даже сам доктор ухаживают вовсю. Каждый выбрал даму по своему вкусу.
Вскоре после полуночи хозяин входит в главный зал под руку с новой гостьей.
Между публикой пробегает шепот одобрения. И правда, более красивой пары не найти. Но кто она?
Раньше ее не видели, не заметить же ее было невозможно. Она так хороша!
Высокая стройная фигура, маленькая головка с пышными черными локонами, подобранными под большой гребень. Тонкое венецианское кружево заложено за гребень и прикрывает собою лицо, вместо маски, до самых глаз.
Глаза — большие, черные, полные неги и страсти, — открыты. Под кружевом можно рассмотреть правильные черты лица, коралловый ротик с белыми острыми зубками.
Незнакомка одета в голубое шелковое платье: материя старинная и фасон средних веков. На шее у нее нитка розовых кораллов. У корсажа пучок пунцовых роз. На пальцах дорогие кольца.
Она идет по залу с видом владелицы замка, едва отвечая на поклоны.
В глазах ее властная, притягательная сила.
Гарри совершенно очарован своей дамой. Он проходит с ней все бальные залы и подходит к главному буфету.
Но на все предложения любезного хозяина незнакомка качает отрицательно головкой.
Умоляя ее отпить из бокала шампанского, Гарри берет ее за руку.
— Боже, какая холодная ручка. Вам холодно! — И он торопливо отдает приказание затопить камин у себя в кабинете.
Кабинет, спальня и уборная хозяина — почти единственные комнаты в этом этаже, закрытые для гостей.
Музыка играет веселый вальс.
Гарри делает несколько туров со своей дамой. Она танцует превосходно, точно скользит по полу, отдаваясь в объятия своего кавалера.
— Довольно, — шепчет она, и Гарри тотчас же останавливается.
Джемс на другом конце зала занят усиленным флиртом с маленькой испанкой в желтой шелковой юбке; он в это время поднимает голову, и взгляд его падает на красавицу рядом с Гарри.
Он слегка вскрикивает, и веер, который он выпросил у своей дамы, со стуком падает к ее ногам.
Кое-как проговорив «извините», Джемс бросается через зал к Гарри, но пока он пробирается между танцующими, пара исчезает.