Страница 80 из 81
Веллингтон это знал. Именно потому он и приехал неожиданно.
Камберленд не терял зря времени, стараясь узнать цель визита Веллингтона.
– Речь шла всего лишь о переезде Виктории из Кенсингтона, – сказал король.
Всего лишь! Для Камберленда это был один из самых важных вопросов в мире.
– Герцогини Кентская и Кларенская услышали, что мы собирались привезти ее сюда. Они категорически против того, чтобы девочка покидала свою мать. Камберленд издал смешок.
– Конечно, они против. Эта парочка глупых женщин.
– Я не думаю, что они глупы. Напротив, я считаю Аделаиду одной из умнейших женщин. Она очень настаивала. Сказала, что это разобьет сердце девочки.
– Герцогиня не понимает, что ребенок должен воспитываться как королева… которой вполне может однажды стать.
– Я не хочу, чтобы она была несчастна.
– Она должна быть совершенно счастлива здесь.
– Здесь, Эрнест? О чем ты говоришь? В Виндзор-Лодж? В Виндзорском замке? В Виндзор-Коттадж? Здесь не место для ребенка.
– Бог мой, Георг, это не обычный ребенок. Это королева.
– Вот-вот, люди и забывают о детях королевской семьи. Что им суждено быть не только королями и королевами, но и обычными людьми. Я помню наше воспитание. Думаю, в нем причина моего неистовства в юные годы. Нет. Ребенок счастлив. Она останется там, где живет сейчас.
– Георг, ты должен учесть…
Бывали моменты, когда король мог действовать с королевской непреклонностью.
– Я тщательно обсудил это дело… с Веллингтоном, который со мной согласен. Виктория останется в Кенсингтоне.
– Я уверен, когда мы еще раз обдумаем… Король был раздражен.
– Мой дорогой Эрнест, я уже сказал тебе, что вопрос решен.
Спорить с ним было бесполезно. Веллингтон убедил его, и они решили этот вопрос, столь важный для планов Камберленда, без него.
Слухи привели к его поражению. Следовало отдать приказ и забрать ребенка еще до того, как узнали о его намерении привезти ее в Виндзор.
Еще один план рухнул.
Но это не конец.
КОРОЛЬ УМЕР
Здоровье короля быстро ухудшалось. До одиннадцати пиявок одновременно ставили на его ногу. Чтобы откачать жидкость, делали проколы на бедрах и лодыжках; водянка раздула его до невероятных размеров. Стало ясно, что долго он не проживет.
Это известие распространилось по Лондону и дошло до Брайтона. Король умирает.
Миссис Фитцерберт, живущая теперь в Брайтоне, заплакала, когда услышала эту весть. Они давно не виделись, но она всегда считала его своим мужем, всегда надеялась, что они воссоединятся перед смертью.
Она не сомневалась в том, что Георг любил ее так глубоко, как вообще был в состоянии кого-либо любить. К сожалению, недостаточно глубоко, чтобы сохранять верность, а она закрывала глаза на столько измен. Король понял слишком поздно, что им не следовало расставаться никогда. Но существовало два больших препятствия на пути к их счастливой совместной жизни: его корона и ее религия. Георг не посмел признать, что он, король, женат на католичке, а она так и не смогла отказаться от своей религии.
Несчастные любовники, думала Мария, и тем не менее у них были счастливые годы.
Счастье моей жизни, шептала она.
Думает ли он о ней сейчас, когда умирает? Помнит ли тот день сорок пять лет назад, когда в гостиной ее дома на Паркстрит они принесли брачный обет? Тогда ей исполнилось двадцать девять, а ему на несколько лет меньше. Сейчас ей семьдесят четыре. Старая женщина, но не слишком старая, чтобы забыть и не слишком старая, чтобы надеяться на то, что теперь, когда Георг уходит из этой жизни, он захочет уйти, сжимая ее руку.
Она не могла оставаться в Брайтоне и поэтому поехала в Лондон. Кто знает? Возможно, король выразит желание видеть ее, и если пожелает, она должна быть к этому готова.
Мария ждала какого-нибудь знака. Его не было. И наконец она не смогла воспротивиться желанию взять перо и написать ему.
«После долгой борьбы с самой собой, опасаясь показаться навязчивой или нарушить покой Вашего Величества после многих лет непрерывного молчания, моя тревога за Ваше Величество взяла верх над моей щепетильностью, и я уверена, что Ваше Величество поверит в то, что я абсолютно искренна, когда заверяю вас в том, как глубоко опечалило меня сообщение о ваших страданиях…»
Это было правдой, и она не видела страницу, так как слезы залили ей глаза.
«Как много зря потерянных лет, – подумала она. – Мне следовало быть с ним. Я – его жена. Почему не смог он сохранить верность нашему браку? Если бы он сумел, мы могли бы избежать множества несчастий».
Но они расстались. Он всегда говорил, что этого не хотел, но не смог отказаться от леди Хертфорд ради нее. А когда покинул леди Хертфорд, появилась леди Конингхэм, эта гарпия, которую больше интересовали бриллианты и сапфиры, чем король, чего она не скрывала.
О, какая глупость!
А теперь слишком поздно. Но по крайней мере он должен знать, что она думала о нем.
Она продолжала писать и когда кончила, вызвала посыльного, чтобы доставить свое письмо королю.
Король уже не мог ясно видеть. Казалось, что лица вокруг его постели витают в пространстве. Он даже не был уверен в том, где это происходит.
Король слышал, как они говорили:
– Мы должны передать это ему. Миссис Фитцерберт… Ее имя пробудило его.
– В чем дело? – воскликнул он.
– Письмо от миссис Фитцерберт, сир. Он улыбнулся:
– Дайте его мне.
Она не забыла! Она написала ему. Георг держал бумагу в руке. Ее письмо… ее почерк. «Мария, – подумал он, – значит, ты не забыла. Все эти годы ты помнила и в конце написала мне».
Он не мог прочитать, что она написала, да это и не имело значения. Она ему написала. Георг положил письмо под подушку. Оно принесло ему большое утешение.
В ожидании миссис Фитцерберт стояла у окна. Неужели посыльный не придет? Георг захочет увидеть ее, чтобы сказать последнее прости. Георг должен. Он не может без этого умереть. Она ясно написала в своем письме, что очень хочет его увидеть, услышать, как он попрощается с ней. Возможно, чтобы сказать, что никогда не забывал ее, что только ее любил всегда.
Если бы она смогла его увидеть, хранила бы память об этом до конца своих дней. Ее очередь тоже скоро придет.
Он должен послать за ней. Он должен.
Она лежала на кушетке, прислушиваясь. Стучат колеса кареты по мостовой? Нет, проехала мимо.
Всю ночь миссис Фитцерберт пролежала не раздеваясь, ожидая вызова, который так и не пришел.
А король быстро уходил. Единственное, о чем он думал – письмо под подушкой. Ее письмо. В конце она написала ему.
«Мария, Мария, – думал он. – Нам никогда не надо было расставаться».
И Мария прождала всю ночь послание, которое так и не пришло.
Он умер – король Георг, потрясавший страну своими скандальными похождениями, известный как Первый Джентльмен Европы, элегантный денди, обладатель изысканного вкуса, обогативший страну великолепными зданиями, давший ей Карлтон-хаус, «Павильон», дома Нэша и Риджент-стрит, превративший Букингем-хаус во дворец и Виндзорский замок – в пригодное для жизни сооружение. Принни, которого любили в молодости и ненавидели в зрелом возрасте и старости, несравненный Георг.
Никто так не скорбел, как Мария Фитцерберт. Она так тяжело заболела, что слегла. Она вспоминала прошлое и ужасно страдала от того, что он не ответил на ее письмо.
Так было до того, как она узнала. А потом ей сообщили, что король умер с ее портретом на шее и в своем завещании оставил указание:
«Я хочу, чтобы этот портрет моей любимой жены, моей Марии Фитцерберт был погребен вместе со мной. Наденьте его мне на шею на ленте, как я обычно носил его при жизни, и положите его мне на сердце».
Его пожелания были выполнены.
«И после смерти, – сказала она, – мы не будем разлучены». Ей сообщили также, что король был уже не в силах прочитать ее письмо. Но он потребовал, чтобы письмо отдали ему и держал его под подушкой.