Страница 28 из 65
— Все! Больше не надо! Прекрати! — выдохнула она, наконец, глядя на него расширенными глазами.
— Доверься мне, все будет хорошо, — с неподдельной нежностью ответил он и… резко перевернул ее на левый бок.
Все повторилось сначала, только на этот раз девушке действительно показалось, что это конец, по крайней мере, она готова была поклясться, что видела ангелов и слышала их пение. Впрочем, если смерть так сладка, то почему бы и нет?
— А вот теперь хватит, — словно сквозь сон услышала она и снова почувствовала внутри себя его пальцы, но даже не шевельнулось — сил не осталось совсем.
Джамал осторожно извлек шарики и убрал их назад в бархатную коробочку.
— Тебе понравилось?
— Это… было… божественно… — еле слышно прошелестел ее голос, который сама она слышала как бы со стороны.
— Теперь тебе надо отдохнуть, дорогая.
— Ты позволишь мне уйти к себе?
— Ну, куда ты сейчас пойдешь? — рассмеялся он. — Нет уж, спать будешь здесь.
Неожиданно для себя Зара улыбнулась ему в ответ, затем свернулась калачиком и закрыла глаза. По телу разливалась сладостная истома, думать ни о чем не хотелось. Сон пришел сразу, подобно внезапно распахнувшейся под ногами бездне, и она медленно, как невесомое перышко, стала погружаться в него все глубже, глубже…
Утром, когда она вернулась после ванны, Джамал уже проснулся и сидел на постели.
— Я скучал по тебе.
— Разве меня не было так долго?
— Нет, но я все равно успел соскучиться. Если бы мне сегодня не надо было ехать в Мекнес, я бы не отпустил тебя до следующего утра.
— В Мекнес? — испуганно встрепенулась Зара. — Скажи, это как-то связано с моим отцом?
— Нет, дорогая, не беспокойся. Султан очень доволен тем, что его караваны наконец-то оставили в покое, и ни о чем другом пока не думает. Насколько мне известно, он даже не знает, что Юсуф мой пленник. Нет, мои дела совсем другого рода. Мне надо подготовить к плаванию свой корабль, Мулай Исмаил хочет, чтобы я снова вышел в море.
— Тебя долго не будет?
На лице Джамала заиграла довольная улыбка: — А ты будешь скучать?
Зара отвела взгляд и как-то неопределенно пожала плечами.
— К ночи я вернусь, — ответил шейх. — Хамету велено привести тебя ко мне на закате.
Мозг девушки лихорадочно работал. Пора было решаться. Или сейчас, или никогда…
— Могу я попросить тебя об одном одолжении? — с наигранной робостью спросила она.
Джамал просиял: — Проси о чем угодно! У меня сегодня замечательное настроение, и я готов исполнить любое твое желание.
— Мне бы хотелось съездить в деревню. Здесь, в твоем дворце, очень хорошо, но… как-то скучно. Понимаешь, я не привыкла все время сидеть взаперти. Меня воспитывали, как мальчишку учили владеть оружием, ездить верхом, постоянно упражняться…
— Ну и что? — нахмурился шейх. — Разве упражнений этой ночи тебе было недостаточно? Они совсем не утомили тебя? Что ж, раз ты такая выносливая, следует подумать о том, чтобы заниматься этим не только ночью, но и днем. Что скажешь?
Зара с трудом удержалась от резкого ответа.
Неужели он может думать только о постели?
— Я имела в виду совсем другое, и ты прекрасно все понял. Тебе доставляет удовольствие дразнить меня?
— Скажи, что тебе нужно, и я привезу это из Мекнеса, — не терпящим возражений тоном заявил Джамал, решительно ставя крест на ее просьбе. — Чего тебе не хватает? Шелка? Атласа? Драгоценностей? Быть может, тебе по душе рубины?
— Нет, Джамал, просто я хотела прогуляться в деревню и сама посетить базар. Если ты мне не доверяешь, пошли со мной стражников, но не отказывай в этом удовольствии!
Дело, разумеется, было в другом: чтобы освободить отца, ей потребуется помощь, а найти ее Зара могла только в деревне, на рынке, куда стекается много людей, среди которых наверняка будут и ее соплеменники.
Джамал не знал, как ему поступить. С тех пор как Зара смирилась со своей участью, она сильно изменилась. Казалось, мятежное пламя погасло в ней навсегда. Да, она не согласилась пока стать его женой, но и не отказалась наотрез. Шейха все еще мучили противоречивые чувства. Столь серьезное предложение было, разумеется, слишком поспешным, и все же он в нем не раскаивался. То, что он увлечен Зарой, и увлечен всерьез, сомнений не вызывало. Но можно ли верить ей на столько, чтобы дать такую свободу?
— Ну, пожалуйста, Джамал, — капризно надула губки принцесса, ненавидя себя за лицемерие. — Ведь твои наложницы могут ходить куда им вздумается, и ты не видишь в этом ничего странного.
— Они не рабыни, — заметил шейх.
Глаза Зары вспыхнули опасным огнем. Напоминать принцессе о ее положении было, мягко говоря, опрометчиво. Она изо всех сил боролась с собой, чтобы не взорваться и не лишиться хотя бы той крохотной привилегии, которую ей удалось отвоевать, — возможности просить. Но ее терзал не только гнев. Где-то глубоко внутри ее существа тлела искорка какого-то странного, непонятного пока ей самой чувства к Джамалу. Да, она вынуждена была лечь в его постель, но, когда он ласкал ее, вводя в незнакомый ей доселе мир эротических наслаждений, ей порой казалось, что на всем свете существуют только два человека — он и она, и не хотелось думать ни и о чем другом.
Джамал выгодно отличался от других мужчин, в том числе, разумеется, и от султана. Он не был жесток и умел обращаться с женщинами. Став его рабыней, Зара не видела большой разницы между своим положением и положением наложниц, по-прежнему считавшихся свободными женщинами. Конечно, шейх увлечен ею и в момент слабости даже попросил ее стать его женой, но об этом не может быть и речи. Надо выбросить из головы и из сердца все добрые чувства к нему и сосредоточиться только на одном: как спасти отца и, по возможности, спастись самой.
Если дать сейчас волю своему воображению и позволить себе влюбиться, отцу конец. От Джамала ей нужно добиться только доверия… и больше ничего.
— Так ты откажешь мне? — упавшим голосом спросила она.
— Представь себя, нет. Ты можешь сходить на базар. Гарун даст тебе двух вооруженных стражей для… твоей безопасности. Кроме того, возьми у Хамета длинную джеллабу и не забудь хорошенько закрыть лицо.
Зара склонила голову, как бы в знак согласия с его условиями, а на самом деле, чтобы скрыть вспыхнувшую в глазах радость.
— Благодарю тебя, господин, — с чувством проговорила она. — А теперь, если не возражаешь, я хотела бы навестить своего отца.
Джамал едва заметно нахмурился. Рано или поздно султан узнает о том, что Юсуф попал в плен, и тогда его, хочет этого Зара или нет, придется отправить в Мекнес.
— Иди, — коротко ответил он. — Мне еще надо подготовиться к поездке.
Вид отца привел Зару в отчаяние. Кади Юсуф был очень бледен и казался постаревшим. Его, привыкшего к вольной жизни в горах, страшно тяготила неволя, и он совсем упал духом.
— Как ты, дочка? — участливо спросил он. Мысль о том, что она расплачивается за отсрочку его смертного приговора своим телом, причиняла ему невыносимую боль.
— Со мной все в порядке, отец, — шепнула она, опасливо оглянувшись. — Говори, пожалуйста, тише, там, за дверью, Хамет, он может услышать нас… Похоже, мне удалось завоевать доверие Джамала. Он разрешил мне сегодня сходить в деревню на базар. У меня есть план. Ты помнишь того человека, что проник как-то ночью в конюшню и предупредил меня о штурме Эдема?
— Конечно, — кивнул Юсуф. — Это Рашид, торговец верблюдами. Он шпионит для меня в деревне.
— Так вот, успех моего плана во многом будет зависеть от его желания помочь нам.
— Это слишком опасно. Стоит Джамалу узнать о твоем предательстве, и он сурово тебя накажет. Я слышал, что нрав у него бешеный. Вообще-то шейха считают человеком честным и справедливым, но он не терпит обмана. Я боюсь за тебя, дочь.
— Не волнуйся, с Джамалом я справлюсь, — ответила Зара с уверенностью, которой вовсе не чувствовала. — Как мне найти Рашид?