Страница 17 из 65
Ее слова немного утихомирили разгневанную наложницу.
— Послушай, я ведь не дура и не слепая. Я отлично вижу, что Джамал хочет тебя. А он всегда получает то, чего хочет… — Неожиданно она перескочила на другое: — Почему ты работала на конюшне?
— Это длинная история, и рассказывать ее у меня нет ни времени, ни желания. Запомни главное: ваш шейх мне не нужен, так что я тебе не соперница.
— Зара, ты готова?
За спиной Сахи возник Хаким. Та опасливо покосилась на него, но не ушла.
— Да, вполне, — ответила девушка. — Прошу извинить меня, Саха, но, в отличие от тебя, у меня есть обязанности, которыми я не могу пренебрегать.
— Ну конечно, знаем мы эти обязанности, буркнула себе под нос Саха. — Они не так уж трудны: ложись на спину, да раздвигай пошире ноги.
— Быстрее, Зара, — торопил ее Хаким, когда они шли длинными коридорами на мужскую половину дворца. — И надень вуаль, страже не зачем видеть твое лицо.
— Пусть смотрят, мне не жалко, — рассмеялась она.
Хаким недоуменно пожал плечами, но ничего не сказал. В конце концов, это не его дело. Пусть господин сам разбирается со своей новой рабыней.
Когда Зара с подносом в руках переступила порог его роскошных апартаментов, Джамал стоил у окна спиной к двери.
Он всматривался в медленно сгущающиеся сумерки, в которых постепенно таяли контуры крепостных башен, а пальмы в парке сливались в единую темную массу. Его мысли были далеко у подножия Рифских гор, где он впервые встретил девушку с лицом ангела и языком скорпиона.
С тех пор прошло всего четыре дня, но каким-то непонятным образом она умудрилась так глубоко забраться в его сердце, что он растерялся. Впервые в жизни. Что делать? Сдержать столь опрометчиво данное слово? Но времени осталось не так уж много, а былая уверенность в победе таяла с каждым днем. С другой стороны; она его рабыня — бесправное существо, вещь, собственность. Господин не обязан блюсти кодекс чести перед рабом. Он вправе поступать с ним как хочет, и никто его за это не осудит. Да, Джамал отлично знал, что может взять Зару силой, может заставить ее сделать то, о чем пока только мечтал, но… Но тогда она будет потеряна для него навсегда.
Самым простым решением было бы просто взять да и отпустить ее на все четыре стороны, а затем начать все сначала — искать ее общества и любви, как равного себе человека. Однако и это не имело будущего: кади Юсуф — враг, и он никогда не позволит своей дочери принимать знаки внимания от правой руки султана Мулая Исмаила.
— Ты позволишь, господин? — раздался сзади тихий голос, и он резко провернулся.
— Ты? Ах да, конечно… Почему так поздно? Я велел Хакиму поторопиться. Кроме того, я голоден. Что ты принесла?
— То, что мне дали на кухне; — пожала плечами Зара, озадаченно глядя на поднос. — Здесь, как ты и сам можешь видеть, плов, зелень и фрукты… Я сделала что-то не так?
— Нет, — рассеянно бросил Джамал, — все в порядке. Поставь на стол.
Зара молча опустила тяжелый поднос на низенький мозаичный столик с витыми ножками и направилась к выходу.
— Ты куда? — остановил ее резкий вопрос шейха.
— Назад, в гарем, — невозмутимо ответила она. — Мне было велено принести тебе ужин, я это сделала, так что же еще? У меня есть и другие обязанности.
— Твоя единственная обязанность — служить мне.
— Господин чем-то недоволен? — с напускным смирением поинтересовалась Зара. — Быть может, пока я шла сюда через весь дворец, плов остыл или подгнили фрукты? О, ты только прикажи, и тебе принесут что-нибудь другое. Так я могу идти?
— Нет, — хмуро ответил Джамал, делая вид, что не замечает ее иронии. — Я не привык есть один. Раздели со мной трапезу.
— Благодарю, господин, но я уже поела.
— Мне все равно. Я приглашаю тебя поужинать со мной, а этой чести в моем доме не удостаивался еще ни один раб.
— Еще раз благодарю, но я сыта, — твердо заявила принцесса. — Что же касается чести, то зачем размениваться? Позови одну из своих наложниц, я полагаю, она будет счастлива.
— Отличная мысль! — не в силах больше сдерживаться, рявкнул Джамал. — Именно так я и поступлю. Ты свободна, Зара, можешь идти. И не забудь прислать сюда Саху!
Девушка быстро кивнула и удалилась. Пока она шла назад по длинным извилистым коридорам дворца, две мысли не давали ей покоя, смущая и тревожа ее: «Почему он решил не настаивать?» И «Почему мне это не безразлично?».
— Шейх Джамал — потрясающий любовник, томно закатив глаза, заявила Саха Лейле и Амар, когда наложницы расположились у бассейна в саду. — Сегодня ночью он был просто великолепен. Он ласкал меня до самого утра, и, когда, наконец, отпустил, я еле добралась до своей кровати.
Все это было ложью, когда Саха пришла к шейху, тот довольно грубо отослал ее назад, и она, стараясь не попадаться на глаза «подругам», скрылась до утра в своей комнате. Однако Лейла и Амар ничего не зная об этом, едва не позеленели от зависти: каждая из них дорого бы дала, чтобы оказаться на месте Сахи.
— А ты, Зара, что скажешь? — вкрадчиво обратилась та к принцессе, которая готовила для них чай. — Ведь правда в постели Джамал просто великолепен?
— Не знаю, — с легкой улыбкой ответила девушка, — мне это неизвестно.
— Но ведь вы с господином провели немало часов наедине, — удивилась Лейла. — И если он не позволил тебе доставить ему удовольствие, значит, ты просто не в его вкусе.
— Точно, — поддакнула ей Амар, — Зара не так красива, как мы, и к тому же слишком костлява. Возможно, берберские дикари и считали ее привлекательной, но откуда им знать, что такое настоящая женщина?
— Я не люблю мятный чай, Зара, — капризно сказала Саха, отодвигая поставленную перед ней пиалу. — Принеси мне чего-нибудь холодненького, ну хотя бы фруктовый шербет.
— Эти яблоки какие-то невкусные, Зара, подхватила Амар, — принеси другие.
— А мне надо протереть лицо, здесь так жарко! — лениво протянула Лейла. — Принеси-ка мне влажную салфетку да не забудь смочить ее моими любимыми духами!
Зара почувствовала, как в ней поднимается волна глухого раздражения. Ну неужели во всем огромном дворце для нее не нашлось другой работы, кроме как прислуживать этим трем тупым жирным коровам, У которых на уме только постельные утехи.
— У меня и без вас дел хватает, — спокойно ответила Зара. — Если вам что-то нужно, встаньте и возьмите сами.
Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием фонтана в бассейне. Первой опомнилась Саха. Приподнявшись на локте, она грозно сдвинула брови и медленно, с расстановкой повторила: — Я же сказала тебе, чтобы ты убрала этот мерзкий чай и принесла мне шербет. Ты что, оглохла? Пошевеливайся!
Губы Зары тронула едва заметная усмешка.
— Какой чай убрать, этот? — Она подняла пиалу, медленно наклонила ее, и на шаровары Сахи полилась струя горячей зеленоватой жидкости.
Наложница с визгом вскочила на ноги; ее глаза метали молнии.
— Ого, — невозмутимо заметила Зара, — а я и не думала, что ты умеешь быстро двигаться.
— Ах ты, сучка берберская! Да как ты смеешь! Я сейчас же все расскажу Джамалу. И лучшее, что тебя ждет, — это возвращение на конюшню!
Она бросилась к дому и в дверях столкнулась с шейхом.
— О, господин, сам Аллах послал тебя!
Одного взгляда на ее одежду было достаточно, чтобы Джамал понял, в чем дело, но он все же спросил:
— Что так расстроило тебя, Саха?
Та обвиняющим жестом указала на Зару.
— Твоя берберская рабыня оскорбила меня! Посмотри, что сделала со мной эта ведьма! — Саха двумя пальцами оттянула край своих мокрых шаровар. — Она вылила на меня чай!
Джамала разбирал смех, и он с трудом сохранял серьезное выражение лица. Так было надо. Если на проделки Зары смотреть сквозь пальцы, она никогда не научится послушанию.
— Я вижу, Саха, — сказал он. — И какого наказания, на твой взгляд, она достойна?