Крещение

— Виноваты, товарищ генерал!

— Прикажите людям занять позиции и стреляйте каждого, каждого, кто не только побежит, а оглянется назад! Ясно?

— Так точно, товарищ генерал!

— Не побежит, а оглянется.

— Не побежит, а оглянется, — как эхо повторил Заварухин слова генерала и приказал Коровину идти в батальоны.

— Ты раньше бывал в боях? — спросил генерал, когда они вошли в кабинет Заварухина, бывшую спаленку на одно окно в сад.

— Был, товарищ генерал.

— Какого же ты… ведешь себя как тряпка. Как дамочка. Я поинтересуюсь после, время ли тебе командовать полком. По всему видать, рановато. Покажи-ка, где окопались батальоны… Тут? Да вы смеетесь, черт вас дери! — снова закричал генерал, отбросив карту. — Чего ты прижался своим задом к самому городу? Или вы думаете, здесь под юбками вас спрячут бабы? В поле! В открытом поле ищи врага. Черт возьми, немцы бомбят станцию, а полк из-за головотяпства своего командира несет потери! Сами лезете под бомбы! Олухи! Я член Военного совета Резервного фронта, в полосе которого вы находитесь. Приказываю: снимите полк и шагом марш на сближение с немцем. Каждый шаг своей земли придется потом брать кровью. Зачем же отдавать ее без боя? Разве это так трудно понять, подполковник?

— Но, товарищ генерал…

— Что «но»? Что «но»? Там нет подвалов, хотите сказать? Да, нет! Исполняйте приказ! Через час чтоб ноги вашей тут не было. Чем дальше уйдете, тем лучше. Все!

— Слушаюсь, товарищ генерал! Товарищ генерал! — уже на пороге Заварухин остановил генерала. — Позвольте узнать вашу фамилию?

— Давно б следовало спросить. Анищенко. Герой Советского Союза Анищенко.

— Товарищ генерал, разрешите доложить! Немецкая разведка уже была на участке нашего охранения.

— Не может этого быть! Лучше сами пошлите разведку.

— Котоухова убило! Пашка, дружка твово — в голову навылет.

— Вот порадовали небось немецких летчиков своей беготней, а?

— Да уж порадовали, — отозвался боец, проходивший мимо и все еще после бегства державший в руках свою пилотку.

— Надень пилотку-то, — сказал комиссар. — Или еще собрался бегать?

— Пуганые теперь, товарищ комиссар, больше не вздрогнем.

— Опозорились, комиссар. Не знаю только, кто будет расплачиваться.

— Так уж и опозорились?

— Афанасьев явился, — доложил он и полез в карман за мундштуком.

— Ты веришь этим, из сторожевого охранения? Они действительно видели немцев?

— Лейтенант Филипенко докладывал. Противогаз же немецкий подобрали. Как не верить?

— Пошли связного, пусть вызовут тех, кто видел этих самых немцев. Опрошу их.

— Их двое было, товарищ подполковник. И один убил другого. Который убил, его взяли особисты.

— Как это так могло случиться, Афанасьев?

— А кто их знает? Я не разбирался. Особисты скажут. Один якобы пошел к немцам, а другой подорвал его гранатой.

— Как фамилия живого?

— Охватов, товарищ подполковник.

— Охватов, Охватов! Погоди! Помнится, что-то было с ним. Там еще, на месте.

— Не помню.

— Ничего ты не знаешь, капитан. И людей своих не знаешь. Перестань играть мундштуком — я уж, по-моему, говорил тебе об этом.

— Курить отвыкаю. Вот и балуюсь, как дитя. Сам знаю, нехорошо. — Капитан Афанасьев жалко улыбнулся, и все маленькое, детское личико его сбежалось к носу.

— С дороги, кривые ноги! — кричали ездовые, понукая лошадей. Обслуга, сняв каски и держась за стволы сорокапяток, поспевала за конями.

— Я полагаю, товарищ подполковник, — сказал майор Коровин, — нам следовало бы заменить свои фуражки. Слышите? Генерал, видели, даже шинелку красноармейскую надел.

— Все равно за версту определишь: не рядовой. Я ведь сегодня именинник. Поздравь с днем рождения! — не скрывая горечи, сказал Заварухин и вдруг улыбнулся: — Кстати все выходит. Едем на пир. Как это в «Слове о полку Игореве»? «Угостили сватов и сами полегли под стрелами половецкими». Красиво говорили в старину: «Омочу рукав Каяле, остужу горячи раны Игоря». Это я запомнил. На всю жизнь. Дочка учит, а я отдыхаю и слушаю. Повторяю за ней. Потом стали проверять друг друга. Я выучил лучше, чем она. Понравились слова, и задался я целью выучить их. У меня всегда так: что понравится — не отступлюсь.