Страница 28 из 116
Вот это была работа! Роб не позволил себе торжествовать до тех пор, пока не услышал все рапорты. Радио молчало. Оины были истреблены полностью. Ни один из них не успел добраться до какого–нибудь прибора, который мог быть коммуникатором. Потери атаковавших состояли всего из одного человека. Когда рапорты были приняты, Роб перешел в радиокомнату, где их собственный оператор уже настроился на нужную частоту. Роб упал в кресло и взял микрофон.
– Хейвард на связи.
– Докладывайте, – это был голос генерала Беллтайна – Генерал Соболевский также слушает вас.
– Полный успех. Семь мишеней. Все взяты до того, как успели выйти на связь. База полностью занята.
– Поздравляю! Работа сделана великолепно. Есть ли дополнительная информация?
– Пока нет. Команда снаружи до сих пор работает, и от них еще не поступало докладов. Но мы не касаемся оборудования оинов внутри базы до прибытия специальной команды. Каков их статус?
– Они в воздухе и двигаются по расписанию. Должны приземлиться у вас примерно через пятнадцать минут.
– Я начну вывозить персонал базы, как только прибудут самолеты. Мы эвакуируем их всех ко времени, когда группа ученых закончит свою работу.
– Пока что вы действовали отлично. Мы подадим рапорт о случившемся в вышестоящие инстанции. Связь останется открытой до тех пор, пока мы не услышим от вас о следующей фазе операции.
Роб положил микрофон и сделал глубокий вдох. Первый шаг произведен. Но они должны действовать чисто, не оставляя следов своего пребывания, если все не пройдет гладко.
– Чашку кофе, сэр? – произнес голос.
Роб заморгал при виде парящего сосуда, который радиооператор протягивал ему.
– О, мой бог, конечно, да! Это великолепная идея…
Он успел сделать только первый большой глоток, когда в комнату ворвался посыльный.
– Команда техников возвращается, полковник!
Сосуд ударился об пол и разбился, когда Роб выходил за дверь. Группа людей в комнате управления, до сих пор облепленная нерастаявшим снегом, повернулась при его появлении. Капитан, возглавлявший команду, шагнул вперед.
– Ну что, чего–нибудь добились? – спросил Роб.
– Нет, сэр. Там ничего нет.
– Не думаю, что понял вас.
– Ничего. Только то, что я сказал, полковник Хейвард, – сказал он смущенным тоном.
– Что вы имеете в виду?
– Мы не понимаем этого сами, сэр. Мы открыли эту штуку без проблем. Точно такая же, как собранная из деталей, произведенных на наших заводах, с которой мы работали. Но там, внутри, ничего нет… Нет задающего генератора в самом проекторе или других цепей в контрольном ящике. Только соединения, где входящие и выходящие цепи присоединяются к следующему проектору. Это остановило нас, полковник, и это не имеет смысла. Вместо того, чтобы вернуться, что заняло бы, конечно же, некоторое время, мы прошли вдоль трассы кабелей к следующему проектору. Та и то же самое. Ничего. Пустота…
– Вы имеете в виду, что эти штуки… Они всего лишь манекены?
– Обследованные нами – определенно. Только груда металла. Я хотел бы получить разрешение взглянуть на некоторые из них еще раз. Лейтенант Резин и его люди обнаружили следующую группу проекторов. Возможно, там нам повезет больше.
– И, возможно, вы не…
Роб опустился в ближайшее кресло, прокручивая это открытие в мозгу. Манекены? Но он видел стрельбу из этих проекторов… Или нет? Он поднял голову и осознал, что команда техников до сих пор ожидает приказа.
– Да. Откройте еще два. Только два. Затем доложите мне, как только дело будет закончено.
Он едва заметил уход людей. Что бы это значило?.. Что в действительности видел он в тот день, когда они воевали с флотом блеттеров? Он видел машины, слышал боевые рапорты, затем видел голографическую проекцию битвы, чувствовал, как проекторы открыли огонь, и видел потрясающий эффект, который они оказали на северное сияние.
– Почему… грязные ублюдки!!! – сказал он громко с внезапным пониманием. – Они сделали это снова!
Роб сидел в тишине, взвешивая факты один за другим, не замечая шума вокруг себя. Он был снова возвращен к действительности, когда услышал, что произносят его имя.
– Самолеты приземлились, полковник, – сказал сержант Грут. – Такси уже подано.
– Хорошо. Как только они заправятся, я хочу, чтобы все люди с базы были на борту самолета номер один. За исключением операторов. И все наши люди должны также уходить, за исключением «Альфы», «Беты» и «Дельты». Как только все будут на борту, самолеты должны взлететь. Что с телами оинов?
– Все сложены на их территории.
– Хорошо. Я хочу, чтобы вы персонально привели сюда команду штатских, как только они покинут самолет.
Команда ученых состояла из двенадцати человек. Ее возглавляли профессор Тиллштен и доктор Ликофф. Они потирали руки от предчувствия удовольствия, когда входили в комнату управления. Открыв ящики с инструментами, они хотели начать, но Роб остановил их перед тем, как они коснулись хотя бы одного из аппаратов.
– Пожалуйста, послушайте. Используйте перчатки, когда будете разбирать механизм оинов. Если вам необходимо коснуться чего–нибудь голыми руками, удостоверьтесь, что вы затем стерли отпечатки пальцев. Разбирайте только, если вы полностью уверены, что можете собрать это снова.
– Мы знаем все это, – перебил его Ликофф. – Мы великолепно проинструктированы, полковник.
– Хорошо. Но вы должны пройти инструктаж снова. Это военная операция, и мы придерживаемся строгого графика. В вашем распоряжении ровно час на проведение необходимых исследований. Поэтому через полчаса вы должны приступить к сборке. Ни одна часть или соединение не должны остаться, когда вы соберете все снова. Мы не хотим, чтобы остались следы нашего пребывания здесь. Когда вы закончите, вся зона будет взорвана. А сейчас, начали. Профессор Тиллштен, могу я переговорить с вами?
– Это замечательно, замечательно… – сказал Тиллштен, наблюдая, как техник взялся за изучение механизмов чужаков.
– Мы уже открыли некоторые важные факты, – сказал Роб. – Команда моих техников разобрала один из больших лучевых проекторов.
– Это очень хорошие новости. Где электронные части?
– Их нет. Они не существуют. Проекторы – всего лишь манекены, в них отсутствуют какие–либо внутренности.
Тиллштен заморгал, затем покачал головой в изумлении.
– Я не уверен, что понял вас.
– Я думаю, что мы снова столкнулись с трюком. Я подвожу вас к мысли, что битва, свидетелями, которой мы стали здесь, была всего лишь спектаклем. Проекторы – пустышки. Таким образом они не могли вести огонь. Эффект, который мы наблюдали визуально, тоже говорит об этом. Все подстроено. Точно так же, как устройство, которое заставило северное сияние сойти с ума. Это усилитель электромагнитных волн какого–то типа, точно не могу указать.
– Это невозможно. Все это не могло быть фальшивкой. Вы же были на Луне и видели там крепость блеттеров.
– Да, я был. Она прибыла туда, это мы видели. Но была ли битва, которая стремилась предотвратить это прибытие, или оины только фальсифицировали ее, чтобы добиться нашего сотрудничества? Нам было сказано так много неправды, мы видели так много продемонстрированной лжи, что не имеем представления, где сейчас находится истина.
– Нет… Мы не можем… Таким образом, даже еще более необходимо сейчас, чтобы мы изучили эти машины и обнаружили, каким образом они работают. Нам необходимо больше времени…
– Невозможно. График должен строго выдерживаться.
– Он может растянуться немного, я уверен.
В ответ Роб улыбнулся.
– Он не может растянуться, так как вы не знаете, что случилось перед вашим прибытием. Мы перебили всех оинов, которые находились здесь…
Он проигнорировал широко раскрытый от ужаса рот Тиллштена и продолжил:
– Это не должно никогда обнаружиться ни при каких обстоятельствах, или весь мир последует дорогой Денвера. Весь персонал будет эвакуирован. Таким образом, они не будут способны описать, что в действительности произошло. Как только вы отбудете, моя команда взорвет оинов, их машины и трупы. Вина будет возложена на одного человека, одного из наших, того, кто был убит в этой акции. История прикрытия такова: он силой проник на борт одного из самолетов, что послужило причиной катастрофы и взрыва. Обо всем этом позаботятся сейчас. Он сошел с ума. Уничтожил оинов и был убит сам. Разрушения будут настолько велики, что целая база эвакуируется. Когда они прибудут сюда, они обнаружат только команду моих людей. Все они будут хорошо натасканы на эту историю. Вы понимаете сейчас, почему мы не можем отсрочить время?