Страница 17 из 21
— Должно быть, редкую какую вещь? Мало ли что он там привезти мог.
— Так я и подумал. Написал ему, что, конечно, это интересно, только мне больше интересна отечественная военная история, заграницей интересуюсь в последнюю очередь. А что такого, мистер Джейк, вы можете мне в моей стране предложить, чего я и сам достать не в состоянии? Он намекает — это вас касается, только писать об этом не хочу, сами понимаете… Взял меня за живое, самому интересно стало. Давай, пишу, пересечемся!
Олег взял со стола бутылку пива, плеснул в стаканы себе и мне пенного напитка.
— Да… В общем, встретились. Посидели в кафе, попили кофе, он и говорит — поехали! Только по-русски не говорите и все вопросы задавайте через меня. Стало мне интересно — заинтриговал, злодей!
— И куда же он тебя привез?
— В Музей вооруженных сил.
— В наш?
— Ну да. В тот, что около «Новослободской». Пока ехали, он пояснил. Мол, говорит, это лично посол расстарался. Зная, что Джейк коллекционер, договорился с властями. Хотел таким макаром своему хорошему сотруднику подгон своеобразный сделать. Вроде и уважение проявил — да и не особо потратился при этом. Приезжать надо обязательно в выходной день, когда музей закрыт. Чтобы никого в нем не было. Встретит специальный человек, я, мол, с ним созвонился уже. То, что вы приобретете, никому не показывать и через Интернет — упаси боже — не продавать!
— Фигасе… Он там что — танк купить хотел?
— Танк — вообще не проблема. Хоть завтра куплю, только пушку в нем предварительно из строя выведут. Впрочем, если денег дать… могут об этом и позабыть. Сейчас такое добро свободно продается, надо только знать, куда и кому постучать в дверь. Не афишируется это, но все, кому нужно, в курсе дел. Нет, Миша… танки им не интересны — он меня в знаменный отдел привез…
Отчего-то у меня пересохло во рту… Автоматически нашариваю бутылку и наливаю себе пива.
— Да… правильно ты меня понял, — кивает Олег. Встает. — Пойдем.
Я хорошо его помню. Именно в верхнем левом углу на полотнище имелись три пробоины, аккуратно заштопанные когда-то. И древко — отполированное прикосновениями десятков рук. Помню Батю — он последний из нас касался руками Знамени дивизии. А сейчас оно стоит в застекленном шкафу в небольшой комнатушке позади Олеговой спальни. Вход в нее хитро замаскирован — я и не подозревал, что тут что-то есть. А ведь дрых здесь не единожды!
— Джейк знал, чем меня пронять, — в курсе, собака, где я раньше служил. — Петрович стоит в дверях, опершись рукою о косяк. — Он сделал вид, что покупает его для себя, меня же представил как консультанта из посольства. Денег он, ясен пень, с этого поимел…
— Но… как же так? Я даже и слов подобрать-то не могу!
— Можно подумать, что я могу? Все, Миша, ныне продается… совесть и честь, по-моему, некоторые «господа» в первую очередь продали. Так что теперь здесь — мой пост номер один. Больше его никто не продаст и не купит!
В общем, вечером мы с ним нажрались. Просто по-черному, на душе было мерзко и противно. Сквозь полузабытье иногда прорывались моменты осветления, когда голова мыслила особенно четко и ясно… Только вот о чем? Не помню…
Заснул я на веранде, в дом не пошел и оттого услышал стук в ворота первым. Господи, да кого ж в такую рань-то принесло?! Нет чтобы дать отдохнуть больному человеку…
Нехотя сползаю с небольшого диванчика. Я человек не маленький и на такой штуке весь не помещаюсь. Поэтому так и болит все тело. Ладно, чай, не хлюпик какой…
За воротами оказался Вадик Мишунов. Тоже из наших, старлеем в запас ушел. Мы с ним частенько тут встречались. Надо же! А мне Олег про него ничего не сказал, вот злодей!
— Залазь! — распахиваю дверь. — Пива хочешь?
— Да ну его! Олег где?
— Спит — я его наверх уволок. Тяжко ему сейчас, ты уж не буди понапрасну.
— Можно подумать, я сейчас взлечу вверх от «невыносимой легкости бытия»!
— Да что стряслось-то? Наехал кто? Так мы ему разом уши на затылке в узелок завяжем! Будет у нас китайца изображать — это они всю дорогу улыбаются.
Вадик фыркает:
— Да уж, если б только в этом вопрос и состоял — я б знал, кого поутру будить! Это ты у нас известный мастер по чужим ушам, а Олег — тот голова! Поумнее нас обоих будет!
Никаких возражений с моей стороны не последовало. Превосходство Петряева в этом деле было очевидным и никем из нас не оспаривалось.
Но его умная голова упорно не желала открывать глаза — пожалуй, шампанское мешать ни с чем все-таки не следовало…
Отчаявшись его разбудить, со вздохом поворачиваюсь к гостю:
— Ну, сам же все видишь? Колись, что там у тебя?
— Да, видишь ли… — смущенно чешет в затылке он. — Колька мой из дому ушел…
— Эка невидаль! Да кто из пацанов в свое время из дому не уходил? И что? Все вернулись. И твой придет…
— Нет, Мишка, тут хуже все! Он не просто так ушел — он к новым коммунарам ушел! Это секта — похлеще свидетелей Иеговы будет!
— Подожди-подожди… — подтаскиваю к себе стул и сажусь. Наливаю крепкого холодного чаю и отхлебываю. В голове слегка светлеет. — Что-то я про них слышал…
— А я — так и видел! — Вадим взволнованно ходит по комнате из угла в угол. Точно рассерженный кот. Будь у него хвост — так и хлестал бы себя по бокам.
— И что? Рогов и копыт у них ведь нет?
— Головы, похоже, тоже не имеется. Во всяком случае, когда Колька их агитационные материалы мне на комп сбросил, там такие прелести расписаны были — закачаешься!
— Например?
— Мол, все наши беды от того, что отошли от первоисточников. И в результате имеем нынешнюю ситуацию. Человечество, мол, выродилось — людей, способных здраво воспринимать окружающую действительность, осталось мало — не более пяти процентов от общей численности. Так вот, именно эти люди, органически не способные ко лжи, и составят костяк будущего человечества.
— Да? А прочих куда денут?
— Куда-куда… Коту под муда! Об этом у них ничего не написано. Прямо, я имею в виду. Но понять можно.
— Ну, ладно… Мало ли таких проповедников светлого будущего было? И где они все сейчас?
— Да и хрен бы с ними со всеми! Колька-то тоже не сразу ушел. Сначала он нам с Ириной мозги компостировал, соседей агитировать пробовал… Да только дураков и там не нашлось. Вот он и исчез. И карточку мою с собой прихватил. Я особо этому внимания не придал, побегает и вернется. Больших денег он снять не мог, банк с меня всегда СМС-подтверждения в этом случае требует. А по мелочи, ну, там попить-поесть, проблем не возникло бы. Но в первый же день мне пришел запрос — едва ли не на всю сумму, что там имелась. Хоть и не очень много, но для нас и это — до фига! Ясное дело, я подтверждения не дал.
— А что, Колька об этом не знал?
— Нет. Он такими вопросами и не интересовался никогда.
— Ясно.
— Так вот, через полчаса пришел новый запрос — на этот раз уже на всю сумму. Я рассвирепел и карточку заблокировал. И тогда он мне перезвонил… — Вадим присаживается к столу и наливает холодного чаю и себе. — Да… В общем, мы с женой наслушались… Мол, то, что мы ретрограды и обезумевшее старичье, — это еще самое мягкое было. Я уж пробовал ему объяснить, что деньги эти мы матери на операцию собираем уже несколько лет, но — как об стенку горох. «Светлое будущее» требует жертв! Только вот никому из нас этими жертвами становиться неохота. Хватит с меня трех ранений и Иринкиных болячек! И деньги, за несколько лет собранные, политическим проходимцам я отдавать не хочу! Сами пускай зарабатывают, коли такие умные!
— А могут?
— Щас! Их главный говорун, Павел Андреевич Погонин, в советское время где-то в НИИ пахал, инженером. Как грянула перестройка — рванул в Штаты. Но долго за океаном не засиделся — болтунов кормить и там перестали. Вот и вернулся к ним — ныне он «политический деятель». Во как! Так что вся его работа — непрерывное балабольство на публику. Он хоть и пропагандирует на первый взгляд вредные для власти идеи, однако ж особо от того не страдает. Гнать его — не гонят и болтать не мешают. На чем он деньги делает — бог весть! Но и подобными методами его компашка ничуть не гнушается.