Страница 22 из 31
– Вижу, ты быстро освоилась!
– Я посмотрела, что за люди выходят из ресторана, и поняла, что деловой стиль здесь не в чести.
– Верно. Городок маленький, и атмосфера в гостинице совсем домашняя. Думаю, тебе здесь понравится.
За ужином Молли и Джек вели легкую непринужденную беседу. В основном говорили о работе, и разговор их ничем не отличался от всякого иного разговора, какой мог бы произойти между двумя сослуживцами. За десертом Джек почувствовал себя так свободно, что предложил перейти в комнату отдыха и продолжить беседу там. Молли охотно согласилась.
– Должен признаться, я был потрясен, когда узнал, что твои родители – те самые Дойлы, – заметил Джек, когда официант поставил перед ними напитки и удалился.
– Почему?
– Никогда не подозревал, что ты из столь знаменитой семьи.
– Потому что сама я – самый обычный человек? Джек не собирался вилять, да и не видел возможности скрыть правду.
– Да.
– Мне всегда хотелось, чтобы меня ценили и уважали за то, что я сама собой представляю. А не за то, что я дочь прославленных родителей.
– Понимаю, – ответил Джек, поудобнее устраиваясь в кресле. – Мой отец был крупной фигурой в торговле недвижимостью. Вскоре после колледжа я понял, что должен пойти по другой стезе, иначе так никогда и не узнаю, чему обязан своим успехом – себе самому или отцовской фамилии.
– Вот как? – с удивлением переспросила Молли. Впервые на ее памяти Джек что-то рассказывал о себе. – Так ты начинал в торговле недвижимостью?
– Ну да. И если бы не бросил это дело, возможно, был бы сейчас богаче Дональда Трампа. Молли бросила на него любопытный взгляд.
– Ты жалеешь, что занялся другим делом? Джек покачал головой.
– Я ведь по-прежнему имею дело с недвижимостью – как любитель. Делаю вложения, порой довольно удачные. Но больше не принимаю решений, из-за которых могу прогореть.
– Разумно, – задумчиво протянула Молли. Ей страстно хотелось услышать о нем что-нибудь еще – что угодно! Теперь она понимала, как мало знает о Джеке.
– А братья и сестры… У тебя они есть?
– Всего-навсего семеро, – усмехнулся Джек.
– Семеро?! – вытаращила глаза Молли.
– Ну да. А вместе с женами и детьми нас почти тридцать человек.
– Господи Боже! – только и выдохнула Молли.
– Весело у нас бывает на Рождество, когда все собираются вместе! – смеясь, добавил Джек.
– Семеро! Представить не могу!
– Я бы мог как-нибудь взять тебя с собой на семейный праздник, – поколебавшись, решился Джек.
– Хотелось бы мне увидеть такую толпу родичей своими глазами! – пробормотала Молли, все еще под впечатлением. – Поверить не могу – семь братьев и сестер! Да, тебе-то никогда не было одиноко!
«Не правда, было, – подумал Джек. – Последние пять лет».
Эти годы он провел в одиночестве, гневе и смятении. Противоречивые чувства раздирали его на части: опасаясь невольно причинить кому-нибудь боль, он скрывал от мира свое душевное смятение и становился еще более одинок. Странно, что для откровений он выбрал именно Молли… Да нет, что ж тут странного. У них есть общая черта: она так же уязвима, как и он сам.
– Мои братья и сестры – из тех, кого называют людьми без недостатков. Все мы усердно учились, получили образование и выбрали профессии, позволяющие проявить себя. Все в положенное время удачно женились или вышли замуж. – В голосе его зазвучала горечь. – Создали счастливые семьи. Все, кроме меня. Со мной вышла осечка – Барбара погибла в автокатастрофе. Родные окружили меня сочувствием, но я не хотел взваливать на них свое горе. Кроме того, несчастье озлобило меня. Я ревновал родных к их счастью, не понимал, за что такая несправедливость, почему только меня так наказала судьба? И в то же время приходил в ужас оттого, что завидовал самым дорогим людям. Вот почему я замкнулся в себе. Последние пять лет я почти не общался с родными. Нет, я с ними не ссорился, исправно посещал семейные праздники, но старательно избегал разговоров по душам. И не понимал, что совершаю ошибку, до… до… ну, словом, до сегодняшнего дня.
– И теперь хочешь собрать их всех и загладить свою вину? – поинтересовалась Молли.
– Собрать всех – хорошая мысль, – сказал он, поднося к губам кружку пива. – Пусть вместо слов говорят дела.
– Точно! – с энтузиазмом поддержала Молли… и вдруг зевнула. – Знаешь, кажется, я устала сильнее, чем думала.
– Так всегда бывает, – ответил Джек и, встав, положил на стол несколько купюр. – Пойдем. Я провожу тебя до номера.
Обычный жест вежливости – Молли ничего иного и не ждала. Теперь, узнав, что Джек пять лет скорбит по трагически погибшей жене, она поняла, почему он, с легкостью заводя друзей среди женщин, отказывался от более серьезных отношений.
На душе у Молли было удивительно хорошо и спокойно. Вот и они с Джеком становятся друзьями – настоящими друзьями, которые делятся самым личным и понимают друг друга с полуслова. Судя по всему, Джек ни с кем еще не был так откровенен, как с ней.
Когда они подошли к лифтам, Молли взяла Джека под руку.
– Чудесный вечер, правда?
Джек согласился. Он верно понял ее жест – это знак открытости, символ доверия. Мир опустился на его измученную душу. Кажется, он потихоньку возвращается в страну живых.
На следующей неделе они снова отправились в командировку на Средний Запад. И там все шло по заведенному обыкновению. Днем они работали, затем возвращались в гостиницу, переодевались, вместе ужинали. После нескольких оживленных бесед, затянувшихся за полночь, Джек уже без всякого стеснения задал вопрос, который давно не давал ему покоя.
– Что, ни одного серьезного романа? Вообще?
– Был один, на втором году в колледже, – досадливо поморщившись, ответила Молли. – История старая как мир. Я его любила, он меня – нет.
– Второй год в колледже? Да ты была совсем девчонка! – сочувственно заметил Джек, отхлебывая пива.
– Верно. Сперва он просто посмеялся надо мной и бросил. А потом узнал, что мои родители не только богаты, но и знамениты, и сделал все, чтобы меня вернуть.
– А ты послала его подальше, – ухмыльнулся Джек. Молли вздохнула и покачала головой.
– Нет. Я так по нему с ума сходила, что прибежала, как собачонка, стоило ему свистнуть. – А потом застала его в постели с хорошенькой первокурсницей.
– Ну, тогда-то ты его послала?
– Естественно. Только перед этим оказалась в дурах и заставила весь колледж потешаться над своей глупостью.
– Молли! – воскликнул Джек, качая головой. – Каждый человек хоть раз в жизни оказывается в дураках! Ты искупаешь ошибки юности. Если и дальше так пойдет, года через два сама выбьешься в начальницы и будешь мной командовать!
– Ага, как же!
– Нет, я серьезно. Ты отличный работник, Молли. У тебя прекрасная интуиция, а это в нашем деле главное. У тебя есть хватка, талант. Я очень горжусь тобой.
– Спасибо, – порозовев от радости и гордости, ответила Молли.
«Как насчет начальницы, не знаю, – думала она, но интуиция у меня есть, это правда. И заметил это не кто-нибудь, а Джек!» Она не выйдет за него замуж и у них не будет общих детей, но в каком-то смысле они все же предназначены друг для друга. Они должны быть друзьями и пробуждать друг в друге самое лучшее.
В этот вечер Джек снова проводил ее до дверей номера – это уже вошло в привычку. И Молли, как обычно, взяла его под руку. Открыв дверь, она улыбнулась Джеку, поблагодарила за ужин… и тут случилось нечто удивительное. Он быстро поцеловал ее в губы и, повернувшись, пошел прочь.
Проскользнув к себе, Молли заперла дверь и бессильно привалилась к ней. Сердце девушки сильно билось, по всему телу растекались жаркие волны.
Что это было?
Добрых две минуты она приходила в себя у дверей, не боясь признать, что напугана. Однако, поскольку поцелуй был торопливым и почти бесстрастным – если не считать ее реакции, – Молли решила, что это дружеский поцелуй, и не более того.
В следующей поездке это повторилось. Снова вечером у дверей, после долгой задушевной беседы, Джек быстро и ласково поцеловал ее в губы и, не оглядываясь, пошел прочь.