Страница 21 из 125
А еще моя мамочка говорила, что в Пещерах, куда она обещала меня отвести, если я не буду хорошим мальчиком, ждет самое жуткое. “Из кромешной тьмы появится страшный Битришест и станет гоняться за тобой из Пещеры в Пещеру, свирепо завывая диким голосом.
Рык его - смерть, дыхание его - яд. На кого Битришест дохнет, тот погибнет ужасной гибелью: кости его засветятся, а тело будет сжигать вечный огонь”.- Фледвика снова передернуло, и он добавил умирающим голосом: - Вот же старая стерва! Надо было как следует пнуть ее в брюхо, когда она заводила эти песни.- По лбу и щекам мошенника обильно струился пот.- Нет, я человек просвещенный, как вы правильно заметили, бесстрашный, сэр, но и вы не станете отрицать, что есть все-таки в этих Пещерах нечто!
– Готов признать, что Пещеры - не самое безопасное место на свете,- пожал плечами Кейд,- но мы ведь не собираемся там ночевать.
Честно признаться, детские воспоминания сообщника порядком шокировали канонира. Не в этом ли крылась причина дремучей суеверности подавляющей массы обывателей? Сам он сильно сомневался, что в Пещерах их подстерегает реальная опасность, к страшилкам же относился как подобает здравомыслящему воину, воспитанному на ясных и логически безупречных догмах Учения Клина.
“Внимание! - захрипело радио.- Всем патрульным и воинам Ордена! - Это был не тот командный голос, властно приказывающий открывать огонь на поражение без предупреждения и переговоров, но новости от этого лучше не стали. Впрочем, Кейд иного и не предполагал.- Неизвестный, выдающий себя за канонира Кейда, и его сообщник, лишенный сана наставника Фледвик Жиж, согласно поступившим данным, угнали наземный автомобиль марки “Слава Империи” с регистрационным номером АВ-779. Повторяю: “Слава Империи”, номер АВ-779. Патрульным при обнаружении рекомендуется применение газового оружия дальнего радиуса действия. Стрелять без предупреждения. В случае захвата преступников живыми силами дорожного патруля их надлежит доставить со всей поспешностью в ближайший Соборный Дом Ордена для немедленной казни. В отношении воинов Ордена: сохраняют силу положения предыдущего приказа - огонь на поражение, вплоть до полного уничтожения автомобиля и находящихся в нем людей. Повторяю номер угнанного экипажа: “Слава Империи”, АВ- 779”.
Передача закончилась, и единственным звуком, нарушающим тишину внутри угнанной “Славы Империи” за номером АВ-779, были судорожные всхлипывания окончательно выбитого из колеи Фледвика.
– Возьми себя в руки и будь мужчиной! - рявкнул Кейд.- Я принял решение покинуть засеченное противником транспортное средство.
Он остановил машину, вытащил из бардачка дорожный атлас, пролистал его и выдрал карту Восточного побережья Америки. Потом вышел из автомобиля и выдернул вслед за собой пассажира. Напоследок канонир установил автопилот на скорость двадцать миль в час, затемнил стекла, захлопнул дверцу, и пустая машина неторопливо покатила обратно в Абердин. Стоящий на обочине экс-наставник проводил ее тоскливым взглядом.
– Ну и что теперь прикажете делать? - обратился он к спутнику с риторическим вопросом.
– Топать,- хмуро ответил тот.- Ножками. Это наш единственный шанс добраться до отца бомбардира живыми. А если повезет, кто-нибудь из братьев засечет пустой автомобиль и сожжет его дотла. Пока они разберутся, что в нем никого не было, мы уже будем далеко отсюда. И прекрати хныкать!
Но унять Фледвика оказалось непростым делом. Он упорно продолжал шмыгать носом и тереть глаза кулачками.
– Ну вот что,- потерял терпение Кейд.- Либо ты сейчас же заканчиваешь нытье и идешь со мной, либо я оставляю тебя здесь. Найди себе какую-нибудь дыру и постарайся пересидеть несколько дней, пока я буду добираться до цели.
Перспектива остаться в одиночестве, похоже, совсем не привлекала лишенного сана проходимца. Он выпрямился, вытер рукавом нос и храбро провозгласил:
– Ни за что не прощу себе, если покину друга в беде! Ведите, доблестный сэр канонир. С вами я готов хоть в пекло, хоть в Вашингтонские Пещеры!
И Кейд повел. Для начала - наискосок, через обширный, заросший травой и бурьяном придорожный луг.
Растянувшийся на пять суток пеший переход по сельской местности стал несложным испытанием для привыкшего к действиям в полевых условиях канонира. Путешествие в Вашингтон чем-то напоминало тренировочный марш-бросок, только без полной выкладки, а уж в этом Кейд понимал и разбирался получше многих. Но самым удивительным для него в этом походе стало открытие, что его тщедушный с виду спутник вовсе не является обузой, а как раз даже наоборот.
В первый же день, к примеру, голод заставил их совершить набег на птичник небольшой перерабатывающей фабрики. Предприятие со всех сторон окружали поля, засеянные различными овощными и кормовыми культурами. Под прикрытием вымахавшей чуть ли не до пояса свекольной ботвы им удалось подползти вплотную к огораживающей птичий двор сетке из алюмосплава. По просторному двору без присмотра бродили жирные куры и индейки, и тут Кейд со стыдом обнаружил, что понятия не имеет, как поступать дальше. Раньше у него таких проблем не возникало. Если во время операции воин находил пищу, он просто забирал ее с собой либо отбирал у хозяев, когда тем случалось оказаться дома. Если же он ничего не находил, то пользовался добычей более удачливых братьев или оставался голодным. Здесь, однако, ситуация не укладывалась в привычные рамки. Пища была перед глазами - только руку протяни,- но взять ее обычным методом было бы самоубийством. На выручку пришел Фледвик с его полным сюрпризов поясом. Из кожаных складок предусмотрительный хитрец достал еще один инструмент, с помощью которого за несколько минут проделал в ограде порядочную дыру. В карманах у него обнаружилась горстка зерна, собранного за время предыдущих странствий по полям. Подбрасывая по нескольку зернышек зараз, он подманил к отверстию в сетке одну за другой четырех квохчущих кур. Как только очередная жертва оказывалась за оградой, следовало молниеносное движение - и кудахтанье обрывалось. Вскоре оба грабителя уже ползли обратно, и у каждого к поясу было прицеплено по паре крупных птиц со свернутыми шеями.
После этого случая Кейд целиком переложил фуражирские обязанности на плечи напарника, не забыв, однако, предупредить его, что братьям Ордена не дозволено вкушать мясного запаха до захода солнца, а также прозрачно намекнув, что ему, Кейду, не по душе грызть морковку, в то время как его спутник уписывает жареного цыпленка.
Лишь однажды за все пять дней им грозила опасность обнаружения. На второй день перехода, прячась близ одинокой бумажной фабрики, они заметили с дюжину стражников, развернувшихся в цепь и прочесывающих соседнее поле. Они делали это так неохотно и непрофессионально, что даже Фледвик, не говоря уже о самом Кейде, с легкостью проскользнул бы мимо любого из них незамеченным. Канонир подозревал, что его сообщник вообще обладает немалыми талантами в области искусства прятаться и маскироваться,- в противном случае его криминальная карьера оборвалась бы значительно раньше. В чем-то даже это было сродни высокому умению воина-разведчика, хотя всего три дня назад подобное сравнение показалось бы ему кощунственным.
Вечером того же дня Кейд поддался на уговоры экс-наставника научить его наконец пользоваться газовым пистолетом. Небрежно и с видимой неохотой, по-прежнему относясь к нему как к “неподобающему”, канонир несколько раз разобрал и собрал оружие, пока ученик полностью не усвоил себе “картинку”, так как число зарядов в магазине было весьма ограниченным. Фледвик тренировался целый день с увлеченностью ребенка, заполучившего новую игрушку. В глазах Кейда этого было более чем достаточно, чтобы освоить “пу-калку”, но маленький мошенник так восторгался своими достижениями, что канониру пришлось слегка поумерить его пыл, поведав об отличиях этого оружия простолюдина от настоящего оружия, неразрывно связанного с тысячелетними традициями и комплексной символикой.
Выступая в роли учителя, Кейд непрерывно учился и сам. За какие-то пять дней общения с неунывающим и словоохотливым спутником он узнал об окружающем мире неизмеримо больше, чем за тринадцать лет пребывания в стенах Ордена. И хотя он знал, что не подобает ему обращать внимание на речи жулика, когда Фледвик начинал болтать о самых разных вещах, вроде своего завода, магазинов, покупок, посещения театра или ресторана, развлечений, музыки, радио, поездок за город, канонир весь обращался в слух. А если угрызения совести начинали донимать слишком сильно, оправдывался тем, что сам ни о чем не спрашивает, а запретить другому говорить не имеет права. По правде сказать, Кейд зачастую не понимал и половины высказанного Фледвиком. Помимо социального, их разделял еще и лингвистический барьер. Бывший наставник как будто говорил одновременно на двух языках. В нормальную человеческую речь то и дело вплетался цветистый бульварный жаргон, изобилующий массой неизвестных канониру слов, имеющих какие-то смутные анатомические корни. Впрочем, иногда некоторые из них попадались в контексте, и тогда их внезапно прояснившееся значение заставляло слушателя мучительно краснеть и поспешно отворачиваться.