Страница 67 из 100
Оказалось, что Квадратный сидит на спине пернатого и зажимает его длинную, подвижную шею локтем правой, поддерживая и помогая ей всей силой своей левой руки. Бегимлеси бился, словно сумасшедший, оказалось, что он умеет наносить удары назад, и локтями крыльев, и шпорами ног, ему даже удавалось совсем неплохо бить головой... Но каждый взрыв активности сопровождался затишьем, когда он вынужден был собираться с силами. И по мере того как старшина не отпускал своего противника ни на мгновение, стойко выдерживая все его удары, лишь иногда уворачиваясь, чтобы самые сильные щелчки клюва не приходились в лицо, эти затишья становились все дольше.
Наконец ноги пернатого стали подламываться, он оседал. Тогда Квадратный попросту стал давить, стараясь своим весом прижать к земле... Ростику не было видно, но он подозревал, что захват старшины стал еще сильнее, может быть, даже крушил позвонки шеи под поросшей тонкими перьями кожей...
Наконец вождь бегимлеси распростерся на земле. Он лежал, лишь иногда подрагивая, уже конвульсивно, даже не пытаясь наносить осмысленные удары, просто пробуя стряхнуть с себя этого ловкого противника... Но Квадратный не выпускал его из зажима. Он, очевидно, помнил о живучести куриц, о том, что даже с отрубленной головой иные из них принимаются вполне бодро бегать по двору. И он давил, лежа на противнике, обливаясь потом, тяжело дыша...
Ростик опустил бинокль, который тут же почти выхватил у него Пестель.
– Он победил, - сказал биолог.
– Ты здорово подсказал про шею, - сказал Ростик. Потом он опомнился и поднял автомат. Пестель понял его, отдал бинокль и тоже схватил оружие.
В самом деле, лучшего момента для нападения и быть не могло. К тому же возникала возможность спасти своего командира, вырвать победу, уже упущенную им... Но пернатые даже не думали об этом. Они странно приседали один за другим, словно делом чести было повторить жесты умирающего вождя. Оружие их опускалось, головы странно втягивались в грудь, под перья, юбки касались земли...
– Что-то он уж очень долго его душит... - проговорил Пестель.
И словно бы в ответ на эти слова в воздухе отчетливо разнесся сухой, твердый, резкий звук. Как ветка сломалась.
Тело бегимлеси под Квадратным дернулось и замерло - пернатому сломали шею.
Старшина поднялся, нетвердо, словно пьяный, пошел к своим. В пыль за ним капала кровь. Но он шел, а пернатый остался лежать, и каждый понимал, что он может пролежать тут вечно или пока его не обглодают стервятники и шакалы.
И тогда Квадратный сделал такое, чего Ростик от него никак не ожидал. Он вдруг повернулся, причем ноги его заплелись, и он чуть не упал. Но он справился, стал над поверженным врагом, выпрямился и медленно, торжественно поклонился его телу, всему войску пернатых, которые смотрели на него, всему этому странному народу.
Потом он опять попробовал идти, а пернатые вдруг стали выкрикивать что-то. Это не были, конечно, приветствия или что-то, связанное с восторгом перед победителем, но в них звучало такое чувство, что даже Ростик опустил автомат. Стало ясно, что атаки не будет, ее просто не может быть - люди победили.
Мельком Ростик подумал, что, возможно, бегимлеси атаковали бы, если бы бой был менее захватывающим, или длился чуть дольше, когда они совсем уже завелись бы для драки, или если бы их вождь победил... Но все получилось так, как получилось, и они выжили.
Шагов за двадцать до их стоянки Квадратный все-таки упал, но это значения уже не имело. Ростик с Пестелем подняли его, отнесли и уложили на один из спальников. Ростик спросил:
– Ты сможешь привести его в порядок?
Пестель посмотрел на раны, на глубокие, сделанные, наверное, клювом дыры в мускулах на плечах и обнаженной груди старшины... Это были не порезы, а именно дыры, ямки, постепенно заполняющиеся кровью и сукровицей. Боль от них, должно быть, была жуткая...
– Вообще-то, как ни странно, очень серьезных травм не видно, - подвел итог своему осмотру Пестель. - Может, и справимся, если у нас будет пара дней передышки.
– Будет, - твердо ответил Ростик.
Он поднялся на ноги, повернулся к пернатым. Те подняли своего вождя, уложили его на странную конструкцию, собранную из копий и кусков кожи. Вероятно, походные носилки имели одинаковый вид для всех армий всех миров. Ростик задумался, зачем Квадратный поклонился поверженному и побежденному противнику. Но ничего не придумал. Он даже не придумал, нужно ли и ему кланяться телу застреленного пращника, которого понесли следом за убитым в рукопашной вождем. Не понимая, зачем он это делает, Ростик на всякий случай поклонился.
И каково же было его удивление, когда многие бегимлеси стали гротескно, но вполне однозначно раскачиваться ему в ответ... Хотя нет, не ему, а людям, их умению биться, их победе.
Жаль, что мы оказались врагами, подумал Ростик, глядя на уходящих пернатых. Мы могли бы так отлично потолковать... Но может быть, в будущем это можно будет как-то исправить?
14
На этой стоянке они провели два дня. Это были чудесные дни, несмотря на то что Квадратному здорово досталось. Они полной грудью вдыхали воздух отдыха и относительной безопасности, они бездельничали и наслаждались покоем.
Да и старшина уже к вечеру второго дня почувствовал себя лучше. Причем настолько, что хотел было взобраться на лошадь, чтобы отправиться назад, в Боловск. Едва удалось его отговорить, вернее, ни Рост, ни Пестель просто не встали с травки, на которой загорали, и Квадратный сдался.
Третья ночь на этом месте тоже прошла спокойно. Дежурили Ростик и Пестель, и хотя ни один из них не поднял тревоги, утром выяснилось, что одному и второму в ночи, на невероятном расстоянии почудился отсвет какого-то огня.
– Не может быть, - убежденно ответил Пестель на невысказанный вопрос - Наверняка показалось. Эту территорию даже бегимлеси не считают своей, это ничейная земля.
– Или она принадлежит тем, кого даже они побаиваются настолько, что не решаются захватить беглецов силой, всего лишь устраивают поединки, которые, конечно, разрешены на любой территории, - высказал Ростик свое подозрение.
Разумеется, они уже обсуждали, что послужило причиной такому отменно благородному поведению пернатых. И ни к чему не пришли. Но вот выяснилось, Ростику неожиданно забрела в голову новая идея.
– Ты полагаешь?.. - старшина не договорил, но, как оказалось, он все слышал, лежа на своем спальнике, без доспехов, греясь на солнышке.
– Да, я полагаю, тут была уже не их юрисдикция, и они отлично понимали это.
– Думаешь, тут все поделено? Все эти болота, холмы, степи.
– Почему же тогда никто не заявил прав на Боловск? - начал горячиться Пестель.
– Откуда ты знаешь, что атаки насекомых не были как раз заявкой?
Пестель тряхнул головой:
– Никогда об этом так не думал.
– Об этом никто так не думал, - ответил Ростик, - а следовало бы.
– Хорошо, пусть ты даже прав. - Старшина решил перевести спор в конструктивное русло. - Мы спаслись тем, что случайно забрели на чужую территорию? Но это значит, что нам грозит другая беда, где же она?
– Та самая, которой, по твоей гипотезе, опасались пернатые? - поддержал старшину Пестель.
– Может, тот огонь?
После этого разговоры как-то сами собой утихли. И все стали дружно собираться.
Самым удивительным было то, что лошадки тоже не протестовали. Они, конечно, не восстановились после последнего марша, но даже не пытались дергаться, когда им на спины снова стали укладывать тяжелые седла и нагружать полегчавшие, но еще изрядно увесистые дорожные сумки.
Часа за три до полудня, насколько его удавалось определить на глазок, они отправились в путь. И проехали совсем немного, не больше пяти километров, как вдруг откуда-то сзади долетел отдаленный, очень печальный, но вполне однозначный рык.
Старшина остановил свою лошадку, повернулся, насколько позволяли ему перевязки под доспехами, которые он с большим трудом натянул на себя, и приложил руку к глазам. Ростик посмотрел на него, достал бинокль. Он искал хоть что-нибудь примерно в тех местах, где была разбита их стоянка, но ничего не видел. И вдруг...