Страница 58 из 100
– Знаешь, в этих доспехах на лошади ехать приятней, - проговорил Рост. - Не так некоторые места болят.
Старшина хмыкнул и ничего не ответил.
– Интересно, - снова подумал вслух Ростик, - эти доспехи пулю из калашника держат?
– Ребята на заводе пробовали, - тут же повернулся к нему старшина. - Нагрудный щиток и шлем, как правило, держат. А вот то, что у нас на ногах и руках - пробивается навылет. Но доспех на доспех, конечно, не приходится.
– М-да, а мне хотелось бы как раз знать, наши каковы? И не теоретически, а самым что ни на есть практическим образом.
– Почему-то мне кажется, - мрачно отозвался старшина, - придет время - проверим.
Заднее копыто жеребца Квадратного вывалило немалый булыжник, и он откатился вниз по склону метра на три. Под дерном, на вывороченном месте блеснула темно-красная, сыроватая, как свежая царапина, почва. Не нужно было учить почвоведение, чтобы представить, какие урожаи она могла приносить.
– В своем докладе я обязательно помяну, что целина у холмов куда богаче, чем земля у города.
– Согласен, - кивнул старшина. - Людей заставили огороды на красной глине городить, а тут плюнь - дерево вырастет.
– Зато огородников здесь пасти трудно.
– Все равно проверить следовало. И не понимаю я, из-за чего патрулировать эти земли сложнее?
– От города дальше.
– Зато урожай тут - не увезешь, а там - едва не впустую надрываться приходится.
Ростик подумал и все-таки напомнил:
– Только за последнюю неделю у города более десяти стычек случилось. И хотя никто, кажется, серьезно не пострадал, все-таки...
– Это волосатики балуются, - лениво ответил Квадратный. - Вот были бы собаки, хрен бы они сунулись.
Да, судя по всему, нападения совершали те же глазастые ночные ребята, что ограбили Ростика со старшиной по дороге из Старого города. И конечно, с собаками их можно было отгонять в любую темень. Но собак осталось мало, Ростик не был даже уверен, что служебные породы вообще пережили нашествие саранчи.
Из низинки между холмами послышалось ржание, резкие хлопки крыльев. Ростик осадил коня и повернулся к шуму. Рука его легла на рукоять автомата, подвешенного, как у ковбоя, с правой стороны седла. Но тревога оказалась ложной - мерно покачивая набрякшими, заваливающимися в разные стороны горбами, из кустарника выплыло два десятка трехгорбых жирафов. Морды у них были сонные, а коричневато-золотистые разводы делали их малозаметными на фоне свежих листьев и ветвей.
Старшина, который оказался к ним ближе, выволок автомат, приложил его к стальному плечу и прицелился. В течение последних дней такое случалось раз десять. Разумеется, Квадратный не стрелял - как настоящий охотник, он не убивал ради развлечения.
Мерно покачивая длиннющими шеями, звери ушли в сторону отдаленной рощицы. Квадратный проводил их стволом как завороженный. Потом посмотрел в сторону города, который в неимоверной дали отсвечивал крохотной серебряной искоркой маячного шара, поставленного на телевышке.
– За день машины сюда доберутся из города? - спросил он, усиленно о чем-то раздумывая.
– Почему же нет? Между нами и городом километров девяносто, не больше. За день они вполне могут подскочить - только зачем?
– Помимо разведки у нас есть приказ о мясе, - мягко напомнил старшина. - И это вполне разумный приказ. Представь, у нас там котлеты детишкам только дважды в неделю дают.
Ростик подумал.
– Я все помню. - Он в самом деле помнил этот разговор с Рымоловым, вот только не придал ему большого значения. - Но не уверен, что начальники и сами помнят об этой идее.
– Я тоже. Пошлют они нас, ой пошлют, - обреченно-озабоченно ответил старшина и сунул автомат в седельную кобуру.
Конечно, причиной тому было не только обостренное чувство долга, но и охотничий азарт. Тот самый, который Ростик не понимал. Впрочем, с питанием в городе в самом деле было не ахти.
– Ты думаешь, ради мяса имеет смысл жечь топливо?
– А ради чего его еще жечь? Ведь мы же предлагаем еду, пищу... А если не на машинах, а на конях? В городе остался еще с десяток лошадей. Если договориться...
– Это кобылы, ждущие приплода, - отозвался Ростик. - Вряд ли ради охотничьих подвигов кто-то будет рисковать и таскать на них возы.
– Я и сам так думаю. - Квадратный повесил голову.
Ростик пожал плечами, что было довольно неудобно под доспехами и абсолютно бессмысленно, потому что никто, кроме него, не мог понять, какой жест он проделал.
– Но спросить-то мы обязаны?
Старшина кивнул и, взобравшись на ближайший холм, спешился. Стянув латные перчатки, стал расшнуровывать свой самый большой тюк. В нем находилось много разного, но главное, как знал Ростик, в этом тюке хранилась довольно внушительная система, которую они получили в обсерватории перед самым отъездом. Именно ее-то старшина и достал.
По всему, это было похоже на не очень аккуратную связку тонких дюралевых уголков и полосок, с вдетыми в фигурные дырки облегченными винтиками и гайками. Достав это устройство, Квадратный выложил и свинтил подобие легкой, как воздушный змей, квадратной конструкции со стороной почти в полтора метра. Потом он порылся на самом дне мешка и выволок на свет кусок тонкой, легкой, сверкающей как зеркало и, по-видимому, очень прочной фольги.
– Это не фольга, - покачал старшина головой на вопрос Ростика. - Ребята сказали, это алюминиевое напыление на капроновую пленку. У них случайно на заводском складе остался рулон, они этой штукой железнодорожные цистерны собирались обматывать для светоизоляции.
Ростик провел рукой по волшебной ткани, принесенной сюда с Земли. Конечно, в этом мире люди такого делать не умели и неизвестно когда снова научатся.
Старшина растянул зеркальную ткань на каркасе и получил мягкое зеркало, которое видно было и в городе, скорее всего, даже без бинокля. Потом он стал натягивать вторую рамку над первой. Но теперь вместо зеркальной ткани в хитрые пазы он вставлял темные длинные пластинки, наподобие жалюзи. Собрав общую шторку, закрывающую зеркало, он прямо в середине квадрата установил общий рычаг, способный поворачивать все полосы одновременно. Теперь, стоило этот рычаг потянуть в одну сторону, они все закрывали зеркало, стоило потянуть в другую, открывали его, и поверхность начинала отражать солнечный свет.
Опробовав свою систему, Квадратный даже свистнул от удовлетворения.
– Значит, это и есть пресловутый гелиограф? - на всякий случай спросил Ростик.
– Солнечный семафор, - ответил Квадратный, то вглядываясь в горизонт, то посматривая на солнце. Наконец он навел свое зеркало на город, прицелившись через довольно сложную лунку, и проговорил: - Кажется, город на мушке. - Теперь зеркало стояло на вершине холма, наклоненное под сорок пять градусов к горизонту, отражая свет не хуже прожектора. - Придержи-ка.
И он ловко, словно заправский сигнальщик, принялся щелкать общим рычагом то вверх, то вниз. Ростик, придерживая телеграфную конструкцию одной рукой, второй поднес к глазам бинокль. На таком расстоянии оптика не очень-то и помогала, но все-таки это было лучше, чем ничего.
– Ну, как они - отзываются?
– Работай, может, отзовутся, - проговорил Ростик. Шар в бинокль выглядел чуть более крупным, чем простой блик солнца на осколке стекла, но все-таки это был их блик, и от него следовало ждать ответа. И вдруг этот блик стал медленно, не чаще чем раз в три-четыре секунды, подмигивать.
– Здорово, они нас увидели! - почти выкрикнул Ростик. - Семафор-то работает!
– А почему он не должен работать? - солидно отозвался Квадратный, но было видно, что старшина и сам не очень-то верил до последней минуты в возможность такой связи. - Давай теперь составлять донесение.
Он написал на песке несколько слов. Потом принялся последовательно заменять буквы на черточки и точки. Ростику не были видны его короткие движения прутиком под ногами, да он и не понял бы их. Намертво обидевшись на свою неграмотность, он решил сегодня же вечером засесть за морзянку.