Страница 14 из 114
Это было первое преступление Фукашиги, но далеко не последнее. Случайно погибает его однокашник по колледжу — им обоим нравилась одна и та же девушка, покончил с собой служащий одной небольшой торговой фирмы — судя по всему, несчастный допустил большую растрату и не смог в срок вернуть деньги. Надо ли говорить, что именно в это время у Фукашиги впервые появились солидные, денежные суммы? Но деньги быстро кончились, и Фукашиги справедливо решил, что таким способом большого капитала не заработать, да и вообще это была работа явно не его масш— таба. Нужна была стартовая площадка, нужен был полигон, с которого бы он смог взять уверенный старт — и Фукашиги пошел в космофлот, благо предусмотрительно полученная в колледже специальность инженера по ремонту корабельного оборудования пришлась как нельзя кстати. Младший лейтенант, лейтенант — четыре года работы, сопровождаемые титаническими усилиями по сдерживанию буйного нрава, плюс несомненный дар талантливого интригана обещали быстрый рост по служебной лестнице. Именно в этот момент и подвернулась Жемчужина. Такой шанс выпадает раз в жизни, и Фукашиги это сразу понял. Ценой невероятных усилий ему всего за три дня удалось захватить власть на корабле, из рядового лейтенанта став капитаном «Анаконды». Фукашиги по праву праздновал победу — в его личную собственность попадала планета, не имеющая себе равных. Ну а что касается его соратников по мятежу, то их он не принимал всерьез — это был одноразовый материал, инструмент, судьбой которого он займется немного позже…
Гром, в прямом и переносном смысле, грянул в момент подстроенного коварным Кроухерстом взрыва. Даже первые сообщения о полученных повреждениях ясно говорили о том, что все кончено — без основных двигателей «Анаконда» превращалась в груду металлолома. Последним ударом для новоявленного капитана было бегство штурмана. И хотя Фукашиги знал, что шансов выжить у штурмана не существует — еще во время отправки капитана он внес небольшие изменения в программные комплексы обоих космоботов да вдобавок отравил несколько баков с водой, это не принесло ему удовлетворения. Угнав бот, штурман украл и последний шанс на спасение — принципов связи на таких огромных расстояниях еще никто не придумал, а надеяться на то, что их случайно кто-нибудь обнаружит, было бессмысленно — слишком уж велика галактика…
Впрочем, первоначальная паника быстро прошла, и капитан начал борьбу за собственную жизнь — ведь жизнь остальных членов экипажа его не волновала. После ликвидации пожара Фукашиги принял доклады о состоянии корабля. Как он и ожидал, туннельные двигатели были испорчены безнадежно — что ни говори, а проклятый Кро-ухерст знал свое дело. Определив координаты, Фукашиги просмотрел звездный атлас и горестно усмехнулся — вот уж попал так попал. До ближайших поселений на орбитальных двигателях им пришлось бы пилить лет двести — срок явно нереальный. До ближайшей мало-мальски пригодной планеты было около полутора лет пути, и именно этот вариант он выбрал как единственно возможный.
Эти полтора года потребовали от Фукашиги огромного напряжения — пожалуй, это было самое трудное время в его жизни. Приходилось в зародыше гасить недовольство команды, убеждать, обещать, наказывать. Фукашиги приходил в ярость от того, что должен подстраиваться под этих скотов, но иначе не мог — его пошатнувшийся авторитет был слишком хрупок, и приходилось балансировать на тонком мостике между ложью и правдой. Он вполне обоснованно опасался, что разочарованная команда может расправиться с ним, и потому принял некоторые меры предосторожности — в частно-. сти, устроил несчастный случай второму пилоту корабля. Теперь он был единственным, кто мог грамотно управлять кораблем — он и только он мог привести корабль к цели, только он мог посадить его на планету, только в его лице команда имела шансы на спасение.
Планета оказалась даже хуже, чем он ожидал. Да, было главное — воздух, но на этом все плюсы заканчивались. Частые дожди, вечная сырость — все это обещало массу проблем. Но хуже всего было то, что он не видел выхода — с невыносимой ясностью он понимал, что обречен провести здесь остаток жизни. Богатство, власть, красивые женщины поманили и скрылись из глаз, и вместо них ему даровано вот это, — Фукашиги стоял на гребне небольшой скалы и с отчаянием и злобой смотрел на покрытый туманными испарениями мир — его мир! Именно здесь ему предстояло жить, и жизнь эта обещала быть невыносимой.
Как бы то ни было, но так просто сдаваться Фукашиги не собирался. Удача всегда на стороне сильных — это простое правило он усвоил еще в детстве. Нет безвыходных положений, есть лишь отсутствие настойчивости и веры в себя, в свои силы. Да, сейчас боги не на его стороне — ну так что ж, придется немного подождать! Что-что, а уж ждать Фукашиги умел, и неистовая ярость его и жажда мести, подогреваемые огнем ожидания, разгорались все ярче.
Дабы безнадежность положения не стала для команды столь очевидной, Фукашиги каждому нашел занятие. Одна группа изучала окрестности, составляя карту местности, другая занялась ремонтом повреждений. И хотя как специалист Фукашиги понимал, что исправить двигатели невозможно, он внушал своим людям надежду на спасение — не потому, что хотел приободрить и как-то поддержать их, а потому, что всерьез приходилось опасаться за свою шкуру. Шли недели и месяцы, и Фукашиги приходилось констатировать, что авторитет его неудержимо падает. Надо было готовиться к худшему, и Фукашиги без колебаний выбрал единственный возможный вариант. Однажды утром, проснувшись, команда обнаружила исчезновение своего капитана и дежурившего в ту ночь матроса. Исчезли не только они — исчез один из глайдеров, а с четырех остальных были сняты блоки управления — что фактически приводило машины в негодность. Исчезла часть продуктов, оружия, десантного оборудования, исчезли все средства связи — к побегу лейтенант готовился основательно. Пропал блок памяти корабельного компьютера, а с ним и координаты Жемчужины. Но хуже всего было то, что с бегством капитана пропала и последняя, хоть и очень слабая, надежда на спасение…
Аккуратно ведя глайдер над вершинами деревьев, Фу-. кашиги тщательно продумывал свои дальнейшие действия;
Итак, его противники, а иначе о своей бывшей команде он уже не думал, лишены средств передвижения — и глай-деры, и корабль мертвы без блоков управления. Что ж, теперь у него — Фукашиги улыбнулся — есть хоть какое-то занятие…
Через несколько минут глайдер завис над большим болотом — Фукашиги наконец-то нашел то, что искал. Распахнулась дверь, из машины вывалилось и с громким плеском упало в вонючую болотную воду тело незадачливого матроса.
— Первый, — с удовлетворением произнес Фукашиги и радостно засмеялся.
С бегством капитана жизнь на корабле не закончилась — несмотря на безвыходность ситуации, все понимали, что рассчитывать могут только на себя. Нового капитана выбирать не стали — сначала все важные решения принимались сообща, на корабельном совете, постепенно из общей массы выделилось несколько человек, обладавших наибольшим авторитетом. Именно они и стали планировать всю деятельность поселения, и никто этому не возражал. Медленно, но верно жизнь входила в свое новое русло — человек не животное, привыкает ко всему. Проще всего было адаптироваться к новой обстановке членам поисковой команды — на своем веку им пришлось повидать немало планет, труднее пришлось корабельному персоналу. Как бы то ни было, никто не ленился — именно работа помогала забыть о своем положении, именно в работе была отдушина, помогавшая выжить.
К сожалению, не всем удалось вынести груз безнадежности. Однажды недалеко от корабля нашли корабельного кока с простреленной головой — лучевой пистолет в руке не оставлял сомнений в причине смерти. Спустя два дня повесился механик — как раз над родником, из которого команда брала воду. После очередного собрания, на котором собравшимся пришлось выслушать немало упреков от своих лидеров, положение улучшилось — больше попыток свести счеты с жизнью не было. Но не все определялось исключительно личным желанием, и третий труп, до неузнаваемости изуродованный неведомым животным, дал возможность сделать новые выводы — с тех пор никто не ходил без оружия. Наконец, исчезновение еще одного матроса привело к тому, что выходить в одиночку за пределы лагеря было категорически запрещено.