Страница 32 из 38
Вот такими прогулками, внушениями полезных для Саши психологических установок и легким флиртом в виде поцелуев и слегка распущенных рук великий князь и занимался целый месяц. Это очень сильно отразилось на самой Лене. Во-первых, она стала более свободна и раскована в общении со своим женихом. Во-вторых, в ней появилась уверенность в себе, не характерная для столь юного возраста. А в-третьих, сформировалась правильная картинка в плане питания, гимнастики и прочих аспектов, доступных для здорового образа жизни. В общем, Саше получилось сделать все возможное для того, чтобы обезопасить себя от той неряшливой и весьма упитанной особы, которой в естественной среде должна была стать Лена через три-четыре года.
Что же касается характера, то о нем можно было сказать только одно — девушка имела совершенно неуемную и взбалмошную натуру, впрочем, весьма добрую и незлобивая. Из-за чего, отчасти, поначалу с ней было очень сложно, так как черный юмор и циничные шутки, которые в естественном состоянии являлись нормальными для Саши, ею воспринимались с трудом и не всегда. Ну и образование. Оно накладывало очень сильный отпечаток. Великий князь чувствовал себя рядом с ней в роли учителя, который наставляют молоденькую ученицу. Собственно, по большому счету, так оно и было. Но ощущения подобного толка Александра не радовали. А все попытки представить свою семейную жизнь с этой девушкой в дальнейшем натыкались на то, что далее страстного и горячего секса уйти не получалось. Уж больно молода и дурна была Елена.
24 июня 1858 года великий князь Александр Александрович вернулся вместе с принцессой Еленой Августой Викторией из Царского села и принял активное участие в целой плеяде встреч и званых вечеров, посвященных ее отъезду. Везде они являлись "под ручку" и вели себя как вполне законная пара. Впрочем, прощальные приемы шли намного дольше, чем те, которыми ее встречали. Лишь 2 июля Александр с огромным удовольствием усадил девушку на корабль, предвкушая возвращение в Москву к давно неконтролируемым им делам. Но незадолго до отъезда с ним возжелал приватно побеседовать император.
— Папá, вы звали меня? — Саша вошел в один из кабинетов, где на кушетке сидел император и перечитывал какие-то листки, исписанные довольно корявым почерком.
— Да, присаживайся. У меня к тебе серьезный разговор по поводу Елены.
— Что-то не так? Лена вроде бы выглядела довольной.
— Довольной? Да она просто без ума от тебя. Даже истерику закатила в день отъезда — не хотела уезжать.
— Ого!
— Именно. Что ты с ней делал?
— Немного пофлиртовал: поцелуи, объятья, приятные слова, немного внимания. Ничего особенного.
— Вы не…? — император слегка закашлялся и вопросительно посмотрел на Сашу.
— Нет.
— Это хорошо, а то после Натальи тебя могло потянуть на приключения.
— И давно о моих с ней отношениях известно? — Император усмехнулся:
— С первого дня.
— Левшин?
— Да. Тебя это беспокоит?
— Нет. Все нормально. Мне было любопытно, где я допустил ошибку. Я же хотел выдержать наши с ней отношения в тайне, чтобы никто не знал и не мог создать для нашей фамилии проблем.
— Разумно. И хочу тебя обрадовать — действительно никто посторонний о твоих любовных похождениях не знал, только самые доверенные люди Левшина и я.
— Даже мама?
— Конечно.
— Хорошо. Но… Елена. Я так понимаю, ты хотел поговорить со мной не только об ее истерике?
— Да. Обстановка сложная. Партия сторонников Британии, безусловно, поддерживают это дипломатическое начинание, однако существуют и другие. Мы проиграли войну, в которой понесли поражение от Великобритании. Не все дворяне, да и далеко не вся общественность понимает наше желание заключить с Туманным Альбионом династический брак. Со стороны это выглядит так, будто Елена стала условием заключения мира.
— Это естественно. Мне самому не по себе. Но разве у нас есть варианты?
— Да, вариантов немного, — Александр Николаевич несколько задумался и отложил листки с бумагой в папку, что лежала рядом.
— Дания?
— Точно так. Младшая дочь Кристиана.
— Какое-то неинтересное предложение. Без огонька. А если попробовать увести у сына Виктории Александру?
— Нет. Даже не думай. Это породит грандиозный скандал с Великобританией.
— И что? Если я возьму в жены Тиру, то будет похоже на то, что мы подбираем крошки после чужого обеда. Это еще более унизительно, чем брать в жены Елену. Только не будет давать ровным счетом никаких преимуществ в дипломатическом ключе, так как Никса и без того женится на Дагмаре. Зачем складывать все яйца в одну корзину?
— Ты желаешь скандала?
— Он будет в любом случае. К чему бояться неизбежного?
— То есть ты считаешь, что с Еленой брак выгоднее?
— Конечно. Он на несколько лет даст относительно доброжелательное отношение Великобритании в том случае, если мы не будем влезать в ее интересы. Этим можно будет воспользоваться. А если найти способ действовать с ними заодно, то даже получить неплохую выгоду. Если же мы откажемся от старых договоренностей и оставим Викторию без жениха, то старая добрая Англия приложит все усилия к тому, чтобы вставить нам не то что палки, а целые оглобли в колеса во всех наших делах.
— А народ?
— Нужно приглашать Елену жить в Россию и стараться сделать ее своей, чтобы эту английскую девочку стали таковой принимать. Свободная русская речь и какой-нибудь громкий, положительный поступок, оный будет подан через газеты как проявление истинно русской души. Ну и так далее. И потом, мы же всегда можем придумать сказку.
— Сказочник… все-то у тебя легко получается, — император потер лоб, — ладно, пускай остается Елена. Надеюсь, ее влюбленность в тебя позволит ею нормально манипулировать.
— Но она нужна мне в Москве, где влияние в ненужном ключе настроенного общества будет сведено к нулю.
— Так в Москве наоборот хуже, там больше простых людей в твоем окружении.
— В том-то и дело. А вредное влияние не от простых людей, а от англичан и англофилов. В большой деревне мы ее живо на наш фасон перекроим.
— В смысле?
— В самом обыкновенном. Что есть наш нынешний двор? Подражание иным: либо французскому, либо английскому, либо австрийскому двору. Что нам надо? Чтобы девочка стала русской. Потому ее и надобно поместить в среду, где обитают русские нравы и взгляды, а никак не западноевропейские.
— Ты хочешь вырастить из нее простушку или крестьянку?
— Я хочу вырастить из нее такую женщину, которая не будет пытаться влиять на мужа по ночам в пользу заграничных родственников. Ее дом и Родина должны оказаться здесь, для чего ей надобно начать воспринимать себя как неотъемлемую часть нашего могущественного государства. А не как вынужденную заложницу политических интересов, которая рожает детей местным варварам только ради выгоды ее стране.
— Однако! — Александр Николаевич был искренне удивлен Сашей. Он встал, взял его за плечи и продолжил: — Ты меня удивляешь, сынок. Впрочем, я попробую ее пригласить на постоянной основе к нам. Хотя Виктория будет сопротивляться подобному шагу, ссылаясь на то, что Елена не завершила своего образования.
В Москву великий князь прибыл лишь 9 июля 1858 года, так как Наталья Александровна смогла ему организовать приятную во всех отношениях встречу с Алексеем Толстым, которая, впрочем, носила глубоко прикладной характер. Во-первых, Алексей, очень живо отреагировал на то начинание, что стал развивать Александр, а во-вторых, решил организовать в Санкт-Петербурге аналог презентации, посчитав, что это очень разумный ход. Помимо этого, в имперской столице в те годы имел место своего рода бум юмористических и сатирических изданий самого разного масштаба, а потому, понимая необходимость создания серьезного коллектива, граф вызвался поискать подходящих кандидатов из числа карикатуристов, журналистов и литераторов. По большому счету журналисты были не нужны, но идея выхода на мировой рынок требовала более серьезной проработки. Нужен был профильный юмор, выраженный в понятных сюжетах и образах для жителей западноевропейских стран. А это как раз область деятельность журналистов "международников", как их сейчас называют. В общем, на одного талантливого и одаренного человека стало больше в пропагандистском проекте "Искра".