Страница 17 из 44
Старая этика доказала свою несостоятельность в решении актуальной проблемы нравственности современного человека. Кроме того, она поставила современного человека перед лицом еще одной опасности, которую таит в себе тенденция к психическому расколу, обусловленная дуалистической концепцией мира и ценностей.
Частная этика представляет собой индивидуалистический тип этики, потому что она не признает ответственности за бессознательные реакции группы или коллектива. В этом заключается неадекватность старой этики. Она не учитывает компенсаторные отношения между сознательным и бессознательным, которые являются основной причиной современного кризиса в социальной сфере и в сущности составляют центральную этическую проблему нашего времени.
Этические требования принятия ответственности даже за бессознательные процессы проистекают из проблематичности психологической ситуации современного человека как индивида. Особую остроту приобретает эта проблема на уровне коллектива, потому что никакая элита не в силах навязать народным массам свою этику так, чтобы не навлечь на себя бедствия, вызванные таким навязыванием.
Процесс “повторной коллективизации” и ее противоположность — индивидуализация привели современного человека к существенным проблемам на этическом уровне, которые, в свою очередь, вызвали настолько резкое повышение психического напряжения в индивиде и коллективе, что в целом ситуация потребовала для своего разрешения нового развития и новой этики.
НОВАЯ ЭТИКА
В этой главе мы рассмотрим проблематическую ситуацию и моральный кризис индивида, чтобы понять процессы, знаменующие переход к новой этике на уровне личности. Необходимо возвратиться к отношениям между коллективным и индивидуальным, на которых мы остановились в начале книги, и связи между проблемами коллектива и судьбой индивидов, в которых нашли отражение эти проблемы.
Конфликт или болезнь, которая побуждает современного человека приступить к изучению глубинной психологии, очень редко бывает такой, чтобы простая коррекция сознательной установки или перекомпоновка данного материала в соответствии с новой структурной моделью позволила найти некоторое решение. В большинстве случаев необходимо обнажить для сознания те уровни личности, которые прежде находились за пределами восприятия сознания и поэтому назывались “бессознательными”.
В прежнее время такой кризис воспринимался как угроза спасению души. Например, совершение тяжкого греха имело настолько важное значение для сознания человека, что ставило под угрозу все его существование, его “душу” и внутреннюю опору его жизни. С другой стороны, современный человек воспринимает свою ситуацию лишь как кризис, затронувший его сознательную психику и эго. Конфликт рассматривается как некоторое расстройство, крушение надежд, неспособность справиться с конкретной ситуацией или важной проблемой: при этом человек почти никогда не сознает, что его жизни угрожает опасность. В большинстве случаев он чувствует, что поставлена под сомнение целостность его эго и поэтому энергично защищается от осознания всей масштабности своей реальной проблемы.
Обращение к глубинной психологии, которая прослеживает путь между данной ситуацией и ее истоками в глубинах личности, всегда и неизбежно приводит к серьезной дестабилизации эго и мира сознания. Все объясняется просто: в глубинной психологии мир сознания встречается со всей совокупностью личностного и безграничной сферой бессознательного.*
Почти всегда можно ожидать, что странствие в мире глубинной психологии начнется с серьезного потрясения в мире ценностей человека. Причем, независимо от того, приступает он к глубинной психологии, руководствуясь опытом, который показал несопоставимость его мировоззрения, морального кодекса и образа жизни с масштабом стоящих перед ним проблем, или же неадекватность его прежней ориентации обнаруживается лишь в процессе анализа.
Психическое развитие современного человека почти всегда начинается с моральной проблемы и личностной переориентации, которая осуществляется с помощью ассимиляции тени и трансформации персоны.** Мы описываем этот процесс в терминологии аналитической психологии К. Г. Юнга, так как она позволяет дать наиболее полное и дифференцированное объяснение. В то же время этот процесс, по крайней мере, его начальные этапы, может быть описан и в терминологии Адлера и Фрейда.
Моральная проблема, поставленная глубинной психологией, находит наиболее ясное выражение в концепции “теневой личности”. По мнению Юнга, в начале странствия в мире психологии можно обнаружить область тени и найти взаимодействие с этой фигурой.
* В данном случае мы рассматриваем, как всегда, когда речь идет о психологическом исследовании, только тех лиц. которые крайне нуждаются в индивидуации. Другими словами, мы рассматриваем тех людей, которые миновали первую половину жизни и уже адаптировались к коллективу
** К. Г. Юнг.Связь между Я и бессознательным // К. Г. Юнг. Психология бессознательного. М., 1994.
Это взаимодействие проводит странника через целую иерархию областей психического, которые должны своевременно получить надлежащую оценку при любом действительно глубинном исследовании.
Встреча со своей тенью, негативной бессознательной частью личности всегда вызывает у индивида чувство разочарования, когда эго пребывает в состоянии идентификации с персоной и существующими коллективными ценностями. Особенно тяжело эта встреча проходит для экстраверта, потому что по своему характеру он менее склонен к интуитивному постижению своей субъективности, чем интроверт. Эго, отождествляющее себя со всем хорошим и прекрасным, испытывает сильное потрясение, и поэтому разрушение наивного самообмана эго составляет необходимое содержание первого этапа анализа.
Поразительно, что во многих случаях кризис и невроз, которые приводят человека в кабинет психоаналитика, не в силах поколебать иллюзорную установку эго. Отсутствие “сознания греха” (то есть моральной реакции на эмоциональное потрясение, коренным образом изменившее обычную жизнь индивида) составляет одну из особенностей нашего времени.
В прежние эпохи болезнь и неудача воспринимались в категориях греха, вины и наказания. Но эта моральная реакция не свойственна сознанию (но не бессознательному) современного человека. В настоящее время ситуация рассматривается в форме подверженности посторонним воздействиям — со стороны других людей, обстоятельств, внешней среды и наследственности, “жертвой” которых становится личность.
Известная каузальная концепция психоанализа, согласно которой некоторые переживания раннего детства рассматриваются как “причина” неудачи в более зрелые годы, во многом объясняет упомянутую установку и фактически является ее выражением. В кризисной ситуации эго чувствует себя невиновным, потому что оно не способно ответственно идентифицировать себя с эго раннего детства.
При встрече с тенью, однако, эго покидает область идентификации персоны с ценностями коллектива. Редуктивно-аналитические работы Фрейда и Адлера обнажили теневую сторону человеческой психики, столь отличную от иллюзорной самооценки эго. Встреча с “другой стороной”, негативным элементом, характеризуется появлением множества сновидений, в которых это “другое” предстает перед эго в различных обликах: нищего или хромого, изгоя или дурного человека, дурака или бездельника, униженного или оскорбленного, грабителя, психически неполноценного и т. д.
Человека потрясает до глубины души неизбежность признания, что другая сторона, несмотря на ее враждебность и чуждость по отношению к эго, составляет часть его личности. Великий и ужасный догмат “ты то еси”, который проходит лейтмотивом через всю глубинную психологию, звучит болезненным диссонансом в открытии тени.
Личностный кризис заставляет индивида погружаться в такие глубины, в которые по доброй воле он обычно не осмеливается спускаться. Старый идеализированный образ эго должен исчезнуть, и тогда опасное понимание неоднозначности и многосторонности личностной природы сотрясает пьедестал, на котором помещался этот образ.