Страница 15 из 44
Коллективная этика, которая (с ее концепцией личной ответственности перед совестью) представляет собой классическую форму старой этики, продолжает развиваться в двух направлениях. Эти направления соответствуют аналогичным процессам развития эго и сознания индивида.
В процессе индивидуализации первое направление развития приводит к “этике индивидуации”, “новой” этике: второе направление приводит к крушению старой этики и регрессивным явлениям, анализ которых приведен в другой работе.* Как и при общей эволюции человека, когда герой становится прототипом развития индивида,** здесь основатель этической системы также становится прототипом того. что может в настоящее время произойти в душе каждого отдельного человека.
Откровение Голоса, адресованное отдельному человеку, предполагает существование индивида, обладающего достаточно сильной индивидуальностью, чтобы он стал независимым от коллектива и его ценностей. Все основатели этических систем были еретиками, поскольку они противопоставляли откровение, исходящее от Голоса, повелениям совести как представителя старой этики.
Психологический закон относительности этических откровений гласит: личное откровение, адресованное группе избранных учеников, навязывается коллективу, и тогда коллективная личность осуществляет интроекцию открытого закона в форме авторитета совести, при этом осуществляется подавление или вытеснение всех сил и тенденций, несовместимых с данным откровением.
Каждый новый “прорыв” откровения, то есть каждое новое самораскрытие Голоса в индивиде противопоставляется совести как представительнице старой коллективной этики. Поэтому этическое откровение, переданное творческой личности, неизбежно опережает коллектив и представляет творческой личности этический уровень, значительно превышающий нормальный этический уровень коллектива. Эта антиномия неразрешима. Благодаря созидательным действиям первооткрывателя коллектив получает закон, который впоследствии приводит к дальнейшему развитию и в то же время остается непостижимым для коллектива.
* С . G. Jung. Op. cit. Appendix 11: Mass Man and the Phenomena of Recollectivizaiion.
** C. G. Jung. Op. cit. Part I: The Mythological stages in the Evolution of Consciousness.
Хотя в своем развитии мы и достигли стадии, на которой невозможно возвратиться к старой этике, тем не менее мы поступим справедливо, отметив тот вклад, который в прошлом старая этика внесла в развитие человечества. Напомним, что (при одном ограничении, обоснование которого приведено в дальнейших рассуждениях) и в наше время она сохраняет значимость для значительной части человечества. В то же время возвращения к более ранней стадии развития, которые “портят” историю прогресса, достаточно ясно показывают, что старая этика в ее узаконенной форме предъявляет к большинству люден слишком высокие требования. Действительно, нам необходимо найти способы и средства, позволяющие предотвратить наступление негативных последствий таких чрезмерных требований, иначе требования элитарных приверженцев буквы закона неизбежно приведут к катастрофическому расколу. С одной стороны, существует группа избранных, характер и этическое развитие которых соответствует закону, полученному от основателя этической системы. При этом состав группы не имеет значения; она может состоять из знахарей, священников, воинов, философов или святых, пророков или учеников пророков. С другой стороны, существует группа, которой совокупность ценностей “навязывается” в виде закона. Хотя эта группа и признает закон, уровень ее развития все еще ниже уровня закона. Справедливости ради следует сказать, что элита способна выполнять требования этического закона без психологических травм, используя методы подавления и жертвоприношения, аскетизма и самодисциплины. В то же время предъявление этих же требований к коллективу может привести к катастрофическим последствиям. Эта опасность никогда в должной мере не учитывалась.
Элита создает человеческий идеал, который коллектив рассматривает как свою высшую ценность и стремится осуществить на практике. В то же время коллектив, состоящий из обычных людей, обладает более примитивной психической структурой, в которой с особой интенсивностью могут проявляться те силы и тенденции, которые коллектив обязан преодолеть. В психической структуре элиты эти силы и тенденции обладают меньшей энергией и активностью, чем в психической структуре коллектива. Коллектив способен (если он действительно способен) выполнять идеальные требования старой этики, провозглашенной элитой, лишь прилагая чудовищные усилия.
На этой стадии мы становимся свидетелями зарождения упомянутого процесса — идентификации с этическими ценностями, формирования внешней личности и вытеснения в теневую часть психики всех элементов личности, несовместимых с этическими ценностями. Этот процесс приводит к парадоксальной ситуации. В качестве члена группы индивид вступает в конфликт с коллективными ценностями, которые теперь проявляются в форме нового морального идеала. Новый моральный идеал получает коллективное одобрение и становится обязательным для коллектива, несмотря на то, что он был навязан группе законодательным актом элиты и противоречит характеру коллектива.
Парадоксальность описанной ситуации можно было бы считать непостижимой, если бы элита и личность Основателя этической системы не олицетворяли существенную стадию в дальнейшем развитии человечества. Поскольку дело обстоит таким образом, а также благодаря тому, что судебная власть, принятая на себя государством и обществом, является прогрессом по сравнению с кровной местью, мы вправе говорить о существовании естественной (даже в групповой личности) склонности признавать высший закон элиты. Признав такой закон, индивид вытесняет или, в лучшем случае, подавляет все свои психические склонности, несовместимые с новым этическим установлением.
Упомянутое развитие подкреплялось этическим ригоризмом элиты, которая предъявляла коллективу требования новой этики с такой же строгостью, как и к себе. На первый взгляд такая строгость служит интересам морального прогресса, однако в действительности она укрепляет опасные тенденции к расколу в коллективной психике. Психический раскол, вызванный новой элитой, в свою очередь приводит к возникновению психологии козла от-пушения и необузданным проявлениям вытесненной стороны психики в форме массовых умопомешательств.*
В последние столетия развитие сознания и индивидуализация укрепили позиции личностной этики развивающейся элиты, освободили многих людей от первоначальной анонимной групповой ответственности и привели их к стадии личной моральной ответственности. Но и на этой стадии высшей обязанностью оставалось признание канонизированных коллективных ценностей.
На другом полюсе упомянутой тенденции к индивидуальности мы находим современный процесс “повторной коллективизации”,который возник в результате невиданной экспансии homo sapiens, происходившей в последние несколько веков. Повторная коллективизация привела к распаду традиционных группировок. С точки зрения старой этики, массы стоят на более низком уровне развития;
они стремятся возвратиться к первобытной групповой идентичности, которая не предполагает личной ответственности. Другими словами, для поведения масс характерны атавизм и регрессивность. В то же время их поведение
* Группа всегда испытывала затруднения, вызванные слишком высокими для нее моральными требованиями. Однако в прежние времена эти трудности компенсировались за счет групповой идентичности. которая все еше сохраняла свою значимость. И даже после распада единства племенного коллектива с его первоначальной групповой ответственностью сельская община, ремесленная или торговая гильдия и, наконец, семья продолжали выполнять роль коллектива. Коллектив был спосбен ассимилировать своих слабых членов, нейтрализовать их или позботиться о них так, чтобы они не создавали коллективных проблем. Сельский дурачок и увечный, сумасшедший и тупица — все они продолжали жить в обшине. независимо оттого, распространялась групповая идентичность на племя или класс, сельскую обшину или семью. Это положение действовало до тех пор. пока группы оставались небольшими и существовало сильное сознание групповой идентичности.