Страница 150 из 156
ГПУ решило не ждать, пока «великий террорист» устроит еще что-нибудь, а сыграть на опережение. Так началась операция «Синдикат-2». Савинкову подкинули очень вкусную наживку — была создана легенда о якобы имеющейся в РСФСР крупной и разветвленной подпольной организации — партии «Либеральных демократов». От этой мифической структуры прибыл чекист А. П. Федоров. Выдавая себя за члена ЦК, он побывал в Вильно, Варшаве, Париже, встречался с Савинковым и его сподвижниками — Д. В. Философовым, Е. С. Шевченко, М. П. Арцыбашевым, и вошел к ним в доверие. По словам Федорова, среди «Либеральных демократов» было два течения — «накописты» и «активисты». Первые якобы стояли за то, чтобы накапливать силы, вторые выступали за активные действия — дело совершенно обычное для подпольных организаций. Федоров выдавал себя за активиста и пояснял: дескать, Савинков должен приехать и сказать свое веское слово…
В ходе довольно сложной игры удалось выманить Савинкова на советскую территорию. 18 августа 1924 года он был арестован в Минске на конспиративной квартире, а уже 27 августа в Москве начался судебный процесс.
Процесс был публичным, отчеты о нем печатали все центральные газеты. Тому была причина. Савинков полностью раскаялся и рассказал много не слишком красивых фактов из деятельности эмиграции. В сентябре 1924 года он выпустил статью «Почему я признал Советскую власть».
«Есть еще одно обстоятельство. Оно повелительно диктует признание Советской власти. Я говорю о связи с иностранными государствами. Кто борется, тот в зависимости от иностранцев — от англичан, французов, японцев, поляков. Бороться без базы нельзя. Бороться без денег нельзя. Бороться без оружия нельзя. Пусть нет писаных обязательств. Все равно. Кто борется, тот в железных тисках — в тисках финансовых, военных, даже шпионских. Иными словами, на границе измены. Ведь никто не верит в бескорыстие иностранцев. Ведь каждый знает, что Россия снится им как замаскированная колония, самостоятельное государство, конечно, но работающее не для себя, а для них. И русский народ — народ-бунтовщик — в их глазах не более, как рабочая сила».
… Суд над Савинковым вызвал в эмиграции шок. Мало того, что такой упрямый враг Советской власти публично раскаялся — так он еще и грязное белье вывернул. Поэтому стали озвучивать версии, что, дескать, Савинков заранее обо всем договорился с ГПУ. Хотя сегодня документы по «Синдикату-2» доступны — и оказывается, что это и в самом деле была операция чекистов.
Что же касается Савинкова, то он получил 10 лет. В тюрьме он написал несколько рассказов, в которых едко высмеивал «борцов с большевизмом». 7 мая 1925 года в здании ВЧК на Лубянке он бросился в лестничный пролет. Разумеется, Солженицын озвучил версию, что его сбросили. Правда, как это всегда у Солженицына, она построена на том, что кто-то ему рассказал, что знает людей, которым рассказали… Разумеется, чекисты ведь как вампиры — без крови жить не могут!
А на самом-то деле зачем им это нужно? Савинков был им нужнее живым. Скорее всего, он просто понял, что жить дальше незачем…
Орден непримиримых
Между тем у Деникина дела шли не очень. Особых средств «под Николая Николаевича» добыть не удалось. Запад не планировал в ближайшем будущем прямую войну против РСФСР. Причин тут много, и одна из — нэп. Многим казалось, что Советская власть попросту переродится — тем более что Москва стала активно раздавать концессии зарубежным фирмам. Это была не только прямая возможность заработать, но и застолбить экономические позиции мирным путем.
Внутри эмиграции тоже было неблагополучно. Возникло два «примирительных» течения — сменовеховство и возвращенчество.
Первое получило название от вышедшего в 1922 году сборника «Смена вех». Его авторы придерживались достаточно разных позиций, но сходились в том, что Советскую власть необходимо рассматривать как данность. Так уж вышло — и ничего не поделать.
«После крушения власти адмирала Колчака и генерала Деникина русские националисты очутились как бы над неким провалом… Начинать с начала то, что трагически не удалось при несравненно лучших условиях и при неизмеримо богатейших данных, могут в лучшем случае лишь политические Дон-Кихоты. Следовательно, нужно искать другой выход».
(Н. В. Устрялов)
«Давно пора задуматься над тем, почему русская революция приняла свой страшный размах, почему она преодолела все попытки остановить или сорвать ее, почему она провозгласила одни идеалы и отвергла другие, почему она шла такими жуткими путями и где для нее выходы на новые пути.
…
Хотят того иностранцы или нет, но время работает на Советскую Россию и против всех тех, кто мешает ей в ее борьбе за существование и за прогресс».
(Ю. В. Ключников)
Сменовеховцы стали издавать журнал «Накануне», литературным приложением к которому руководил будущий советский классик граф А. Н. Толстой. Эта была единственная эмигрантская газета, разрешенная к ввозу на советскую территорию. В ней печатались и советские авторы — например, Михаил Булгаков и Борис Пильняк. Организовывали сменовеховцы и встречи эмигрантов с людьми «с той стороны». В частности — с наркомом просвещения А. В. Луначарским, который был, кроме всего прочего, прекрасным оратором.
Более радикальным течением было возвращенчество. Суть его понятна из названия. Символом течения стал «красный граф» Алексей Толстой, который уже в то время был известной фигурой. В 1923 году он вернулся в РСФСР. «Союзы возвращения» возникли во многих городах. Честно говоря, они не столько способствовали реальному возвращению эмигрантов, сколько мутили воду.
Все это вызвало очень большой шум. Тем более никто не сомневался, что за возвращенцами стояло ГПУ. Так оно, скорее всего, и было.
Альтернативой этим течениям стал созданный приказом Врангеля от 1 сентября 1924 года Русский общевоинский союз (РОВС). Он был образован на базе ряда уже существовавших офицерских организаций. Союз представлял из себя нечто напоминающее орден иезуитов. Кроме легальных структур, в нем имелось множество людей, которые не выпячивали свою принадлежность к РОВС, но были тесно связаны с организацией. В двадцатых годах в нем было зарегистрировано около 100 тысяч человек — правда, позднее их количество неуклонно снижалось. Руководителем РОВС стал генерал Врангель.
Что касается идеологии, таковой стал принцип «непримиримости». Это была уже борьба не «за Россию», а «против большевиков». Любыми средствами.
Как было сказано в одном из документов союза:
«РОВС с радостью пойдет на сотрудничество с государством, которое заинтересовано в свержении Советской власти и образовании в России общенационального правительства».
Разумеется, все это неизбежно вело к сотрудничеству со всеми возможными разведками. А уже в 1933 году генерал фон Лампе вступил от имени РОВС в переговоры с представителями НСДАП «по вопросу о совместных действиях против большевиков». Трудно представить, что хотя бы верхушка этой организации не была знакома с «Майн кампф». Но какая разница…
То есть, по сути, РОВС оказался зеркальным отражением партии большевиков до 1917 года. Главное — повалить ненавистную власть. С одной лишь разницей: большевики рассчитывали на мировую революцию, с помощью которой они смогут переиграть временных союзников. На что рассчитывали «непримиримые» — непонятно.
Дело было развернуто серьезно. Существовали разнообразные учебные курсы — как для повышения квалификации бывших офицеров, так и для обучения эмигрантской молодежи военному делу. Цель — «следить за развивающимся военным делом, по возможности, за военной техникой, изучая наиболее интересную военную литературу Запада и Советской России».