Страница 43 из 49
Состояние у нее сейчас было странное, похожее на то, что бывает, когда впервые попадешь в невесомость. Мир утратил четкость, надежность, устойчивость, привычные навыки и стереотипы поведения перестали действовать, а новых еще нет и неизвестно, когда они появятся и какими окажутся. Альба понимала, что сложившиеся у нее представления о жизни здесь, с этими людьми, уже не имеют почти никакого практического значения. Все нужно переосмысливать, учиться воспринимать совсем с других позиций.
До вчерашнего дня она всегда, с той или иной степенью вероятности, могла предвидеть, что произойдет с ней и в мире сегодня, завтра, через неделю и через месяц, знала, как следует поступать в каждой возможной ситуации, разговаривая с любым человеком, догадывалась, как он воспринимает ее слова, что при этом подумает и что ответит.
Даже катастрофа, уничтожившая звездолет, входила в число пусть и крайне редких, но возможных событий.
Теперь же Альба попала в непредсказуемый и алогичный мир.
Пусть Андрей и Берестин говорят с ней на практически понятном ей языке, она не может поручиться, что за каждым знакомым словом не кроется совсем другой смысл.
А что же тогда остается за пределами круга общих для нее и для них понятий?
Альба вспомнила, как старательно избегал смотреть на нее Новиков, когда она раздевалась в бане. Можно подумать, что вид обнаженного женского тела для него чем-то неприятен. Или это связано с тем, что он все-таки любит свою Ирину? Но почему, испытывая нежные чувства к одной женщине, нельзя смотреть на другую? Кажется, XX век был не такой уж пуританский, насколько она помнит. Загадка… И только одна из многих.
Из записок Андрея она узнала, насколько сложными, запутанными и мучительными для обеих сторон могут быть отношения мужчины и женщины, какими бессмысленными ритуалами они сопровождаются. И это в ситуациях, которые, на ее взгляд, можно было бы разрешить легко и просто, без страданий и нервных перегрузок.
Но раз так, какими же нормами ей руководствоваться теперь, как избежать ошибок и не попасть в этически неприемлемое положение?
И это, разумеется, еще не главная проблема. Здесь есть возможность подождать, осмотреться, узнать из книг, фильмов, разговоров все необходимые ритуальные формулы и обычаи, а как быть со всем прочим?
Пусть в шутку, цитируя кого-то, Берестин сказал, что ей придется научиться стрелять, и, наверное, в людей… Но даже и шутка отражает господствующую в данном обществе мораль. Отсюда вывод — ее жизнь и достоинство не защищены более категорическим императивом. На них может теперь посягнуть кто угодно, раз люди здесь — даже такие располагающие к себе, как Новиков и Берестин — постоянно носят при себе огнестрельное оружие и без колебаний пускают его в ход.
Из курса истории, который Альба прослушала в университете, она помнила о десятках миллионов жертв двух мировых и всех прочих войн, но, оказывается, личное знакомство с вооруженным и готовым стрелять человеком производит гораздо более сильное впечатление, чем абстрактные цифры и даже кадры старых кинохроник.
Она думала, что через несколько дней, возможно, попадет на Землю, и там все будет зависеть только от нее самой. Сумеет ли она защититься от бесчисленных опасностей, подстерегающих там на каждом шагу? Станет ли Андрей надежным другом и покровителем, поможет ли освоиться во враждебном и чужом, бесконечно чужом обществе? Как произойдет встреча с Ириной, так ли все будет просто, как она вообразила вначале?
Думать обо всем этом было непривычно, страшновато даже и одновременно — необыкновенно увлекательно. Что-то похожее она испытала в десятилетнем возрасте, когда подруга постарше научила ее, как снимать блокировку с домашнего фантомата. И она, дождавшись подходящего момента, впервые в жизни очутилась в пространстве приключенческого фильма для взрослых.
Вот и сейчас Альба почувствовала, что ее влечет предстоящая ей жизнь. Со всеми возможными и еще неизвестными опасностями, но — и это тоже обязательно — с сильными чувствами, вспышками романтической страсти, горячей и верной любовью… Иначе просто быть не может.
Похоже, что в ней начала вдруг пробуждаться генетическая память о предках-викингах, выходивших на своих драккарах в беспредельное море в поисках неведомого. Она ведь и стала звездолетчицей именно потому, что манили ее чужие миры и мечта о встрече с братьями по разуму — об этом мечтают все космонавты во все времена. А дожить до исторического момента выпало ей…
Новиков заметил, что девушка будто отключилась от происходящего и даже не слышит, о чем они с Берестиным говорят.
— Все, братцы, хватит… — Он хлопнул ладонью по столу и встал. — С меня на сегодня довольно. Язык уже не ворочается. Как у акына какого-нибудь, который три тома «Манаса» наизусть и без передышки… Пойдем, Альба, я тебя провожу. Рассветает здесь поздно, так что часа четыре еще поспать можно, а там опять начнется…
— С чего ты взял, что только четыре, — возразил Берестин. — Пусть хоть до обеда спит, какие у нее заботы? А я еще кое-что у нее выяснить хочу, иначе бессонница замучает. Ты как, Альба, в состоянии еще минут десять потерпеть?
— Конечно, сколько угодно, я уже говорила Андрею. У нас на корабле вахты были по десять суток через сорок. Спать мне совсем не хочется.
— Ну, воля ваша, — пожал плечами Новиков. — Если дама не против… Только ты тоже, не сочти за труд, изготовь своего знаменитого, геджасского, с сандаловой палочкой… Гулять так гулять. И по пять капель, соответственно…
Берестин разлил по чашкам кофе такой консистенции, что ложка едва не стояла в густой суспензии.
Андрей отхлебнул, почмокал губами.
— Сказка востока… И почему это у меня никогда так не получается?
— Так о чем вы хотели меня спросить, Алексей? — Альба из вежливости тоже сделала маленький глоток и отставила чашечку.
— Да есть у меня некоторые сомнения. Раз ты знаешь о моих приключениях в дебрях времени, то, наверное, обратила внимание на имевший место парадокс? Вот давай сразу и выясним, действительно ли мы — твои предки, а ты — наша пра- в энной степени внучка…
Новиков толкнул его под столом ногой. Он не хотел, чтобы Берестин напоминал девушке сейчас о ее прошлой жизни. Он специально весь день и вечер занимал Альбу своими историями, почти добился того, что мысли ее сосредоточились на настоящем и будущем, и вот Алексей все ломает.
Берестин досадливо отмахнулся.
— Кто был первым космонавтом Земли, ты помнишь?
— Конечно, — удивилась Альба. — Юрий Гагарин. В 1961 году…
— Правильно. А высадка на Луну?
— Нейл Армстронг. 1969-й…
— Тоже сходится. А пилотируемый полет на Марс?
— 2012 год, совместный полет советского и американского экипажей… — Она назвала фамилии, которые прозвучали совершенно незнакомо. И неудивительно — в 84-м году эти парни ходили, наверное, в начальную школу.
— Ладно, предположим. Еще вопрос — как насчет третьей мировой войны?
Лицо Альбы выразило удивление.
— А разве такая была? Про вторую я знаю… Закончилась, по-моему, в сорок третьем…
Берестин и Новиков коротко переглянулись.
— Точно в сорок третьем?
— Ну, я не помню точно… — Альба смутилась.
— Ничего страшного, — успокоил ее Андрей. — Я вон почти профессионал, и то не помню, когда Ливонская война закончилась.
— А после второй мировой какие большие войны ты еще помнишь? — продолжил экзамен Берестин.
— Их так много было… До середины XXI века почти каждый год где-то все время воевали. Я же говорила вам — я биолог. Давайте лучше расскажу, как в XXI веке восстановили мамонтов. Или как в Сахаре появились пальмовые леса, это очень интересно…
— Расскажешь, Альба, про все расскажешь, только такие уж мы с Андреем зацикленные — нас сейчас только политические проблемы занимают… Попробуй, вспомни — атомное оружие на Земле применялось?
— Да, кажется, один или два раза. А где — не помню…
— Да хватит тебе, пристал к девушке! Экзаменатор… Лучше коньяка выпей, глядишь и полегчает. Нужны ей твои заботы.