Страница 37 из 97
Не сводя глаз со сверкающего круга, рисуемого клинком Ренелса, Скилл пятился назад, пока не уперся спиной в стену. Стратег приближался. Из его ран хлестала кровь, глаза были безумны. Еще шаг, еще… Скилл сделал выпад, но Ренелс с непостижимой легкостью отразил удар и выбил меч из рук скифа. Вот и всё. Скилл невольно закрыл глаза.
Крик и падение тела.
Скиф ущипнул себя, проверяя — он ли это или душа, повторно призванная в Чинват. Это явно был он сам, при своем теле. Тогда Скилл решился открыть глаза.
Ренелс лежал на полу. Здоровенный рыжебородый бронзовик извлекал из его головы меч.
— Ну и силен, — уважительно протянул он в адрес Ренелса, заметив, что скиф оправился от испуга. — Такие раны, а он еще мог драться!
Скиф молча кивнул. Подняв с пола меч, он сунул его за перевязь. Затем взял в руки лук.
— Спасибо, приятель!
— Сочтемся! — Бронзовик деловито сдирал дорогое кольцо с пальца отца-стратега.
— Ты, должно быть, хорошо повеселился с девочками, когда попал в город?
— Еще как! — буркнул бронзовик, не отрываясь от своего занятия.
— Тогда извини.
— Что значит: извини?
Удивленный бронзовик поднял голову. Беспощадная стрела вонзилась ему точно в рот.
Сочлись!
Отведя глаза в сторону, Скилл поспешно вышел из залы.
Бои на улицах почти повсеместно прекратились. Враждующие армии истребили друг друга. Лишь изредка звенели мечи да галопом пролетал по мостовой чудом уцелевший катафракт.
Скилл поймал лишившегося хозяина коня, прыгнул в седло и поскакал прочь из Серебряного города. Никто не остановил его, никто не попытался напасть.
На поле битвы стонали раненые львы.
Он гнал коня всю ночь. Под утро он въехал в Золотой город, не отказав себе в удовольствии сообщить городской страже, что войско Ренелса полегло в битве и бронзовики скоро будут здесь.
К полудню скиф достиг горы, за которой была дверь в верхний мир. Здесь дорогу ему преградили двадцать закованных в белые доспехи воинов, потребовавших:
— Плата за проезд!
— Сколько? — спросил Скилл, с ужасом обнаруживая, что не догадался захватить с собой ни единой монетки.
— Жизнь!
Скиф захохотал:
— И вы туда же?!
Его рука привычно нащупала стрелу, воины извлекли из ножен блестящие мечи.
— Остановитесь! — Крик шел сверху. Скилл поднял голову. На скале стоял Ариман. — Пропустите его! — велел он стражникам, и те послушно расступились.
Ариман терпеливо ждал, пока скиф поднимется наверх.
— Тощий как борзая, быстрый словно аргамак, меткий как ястреб, сердцем подобный льву. Именно таким должен быть настоящий воин! Немудрено, что ты смог продраться сквозь все препоны. Скиф Скилл, ты справился с назначенным испытанием и вправе выбрать место, куда хочешь перенестись. В Парсу? В Скифию?
— В Заоблачные горы! — ответил скиф, дерзко глядя в глаза Ариману. Он впервые видел злого бога столь близко. От фигуры Аримана веяло неестественной силой.
— Упрямый человечишко! Я могу дать тебе горы золота, сотни самых прекрасных наложниц, табуны лучших коней, бессмертие, наконец. Все, что ты пожелаешь! Ну, ответь мне, зачем тебе Тента и Черная Стрела?
Ариман покачал головой:
— Ошибаешься.
— Ты мне надоел! — заявил Скилл, положив руку на лук. — Если у меня есть право выбрать место, я хочу очутиться в Заоблачных горах!
Внезапно Ариман исчез, а через долю мгновения его громадная фигура нависла над Скиллом.
— Если б ты только знал, как мне хочется оторвать твою глупую голову! Но, увы! Даже мы, боги, вынуждены играть по определенным правилам.
Бог тьмы сложил вместе ладони. Перед скифом возник проход. Стены его, казалось, были сотканы из клубов дыма, далеко впереди виднелись силуэты гор.
— Прошу! — Ариман указал рукой перед собой. — Заоблачные горы!
Памятуя о том, с какой легкостью бог тьмы однажды вытащил его из пространства и забросил в Чинват, Скилл осторожно двинулся к проходу.
— До свидания, — сказал Ариман.
— До скорого свидания! — ответил кочевник и решительно шагнул вперед.
Сверкнула яркая вспышка, и в глазах Скилла потемнело. Когда же тьма рассеялась, скиф обнаружил, что стоит на небольшой скалистой площадке. Прямо под ним вился бурный поток. А над головой светило белое солнце.
— Здравствуй, солнце!
А далеко отсюда на пересечении миров маг Заратустра говорил дремлющему у его ног льву:
— Я люблю того, кто свободен духом и свободен сердцем, ибо его голова есть лишь внутренность его сердца, но сердце влечет его к погибели.
И лев, смиренно лежавший у ног мудреца, зевнул, посмотрел на солнце и улыбнулся.
Глава 8
ЗАОБЛАЧНЫЕ ГОРЫ
Заоблачные горы были одним из самых укромных мест на земле. Лишь пески Говорящей пустыни или Тсакума могли поспорить с ними в своей ненависти ко всему живому.
Огромные хребты, сложенные из иссеченного горными ветрами и временем песчаника, чередовались с черными мраморными пиками, пронзавшими облака. Отвесные склоны прорезали каньоны стремительных ледяных рек, в которых не водилась даже мелкая рыбешка. Куда ни кинь взгляд — лишь голые скалы, увенчанные синими шапками льда. Изредка попадались высокие стволы арчевника и поросли стланика, дававшие приют мелким пичугам и насекомым.
Найти здесь пищу и тепло было чрезвычайно трудно. Скилл питался съедобными травами, от души благодаря гирканского знахаря, научившего его отличать пригодные в пищу растения от ядовитых.
К исходу третьего дня бесплодных блужданий Скилл заметил меж двумя хребтами несколько крохотных вьющихся дымков. Там, скорее всего, находились люди, а кто они — враги или друзья, — не имело в данный момент особого значения. Силы Скилла были на исходе, ему требовались пища и теплый кров. Заставляя шевелиться замерзшие непослушные ноги, скиф побрел к селению.
Он находился уже недалеко от желанной цели, когда на перевале на него напал снежный барс. Зверь оказался невероятно тощ, наверно, он совершенно ошалел от голода, раз отважился охотиться на человека. Скилл не успел снять лук и был вынужден орудовать мечом. Получив два удара по голове, барс затих. Превозмогая отвращение, Скилл напился теплой крови, перемотал оцарапанную зверем руку обрывками халата и направился дальше.
К селению он подошел совершенно обессиленный. Это был небольшой аул — полтора десятка крохотных глиняных мазанок и капище какого-то мерзкого идола. На припорошенной мелким снежком тропинке, что вела к ближайшему дому, лежало неподвижное тело.
«Дело рук Аримана», — почему-то решил скиф. Он подумал об этом чисто механически. Медленно подойдя к трупу, Скилл перевернул его на спину. Внезапно «труп» открыл глаза и заголосил:
Едва человек раскрыл рот, Скилл мгновенно отскочил в сторону и выхватил акинак, но, разобрав смысл беспорядочных воплей, расхохотался. То были строки из песни разбойников-киммерийцев. Поскольку незнакомец допился до такой степени, что не смог вернуться в дом, он определенно являлся киммерийцем. О том же говорили замутненные вином, но все же стальные глаза и нечесаная копна длинных черных волос.
Посмеиваясь, Скилл приподнял пьяницу.
— Куда?
Киммериец благосклонно принял помощь и ткнул пальцем в один из ближайших домов:
— Кажется, туда!
Пошатываясь, они потащились вперед и ввалились в теплое нутро жилища.
Веселье было в полном разгаре. Половина пирующих уже валялась в беспамятстве, остальные продолжали опустошать огромные глиняные кубки. Гуляки не обратили на вошедших никакого внимания. Лишь один, горланивший непристойную песню, повернулся к скифу и, умолкнув, так и остался сидеть с открытым ртом. Лишь когда Скилл свалил своего невменяемого проводника на пол, певец нашел в себе силы очнуться и издать вопль:
— Скилл!