Страница 10 из 56
— А я думал, ты принесла.
— Вот поросенок! А твоя теща беспокоится, что он испугается. Может, ему что-то и приснилось, только он не испугался, а на всякий случай к папе с мамой под бочок залез.
На этот раз Сережа поухаживал за мной. Налил нам обоим чаю, нарезал пряник и только потом стал рассказывать:
— Сегодня я ушел со службы в семнадцать, вместе со всеми. На дежурство заступил Миша Вивчарь, он парень серьезный, старший смены…
— Ты, как всегда, Шувалов, начинаешь от печки. Рубль за сто, что случившееся можно описать одной фразой.
— Не спеши! — сказал он. — Я привык существо дела излагать обстоятельно. В общем, я поехал на квартиру к Дороховой.
— А почему ты решил, что она уже дома, в шестом-то часу?
— Потому, что прежде я позвонил ей на работу и мне сказали: «Светлана Кузьминична уже ушла».
— Ага, значит, ты рассказываешь все-таки не с самого начала.
— Но ты же хотела услышать всего одну фразу. Теперь тебе, выходит, и подробного рапорта мало… В общем, подъехал я к ее дому, а там у подъезда милицейская машина и куча зевак. Дорохову, говорят, убили…
— Что ты сказал? — изумилась я. — Не может быть!
— Ты думаешь, она мертвой просто притворилась?
— Я же утром ее видела.
— Утром она была жива, так и милиционеры сказали.
— Кто мог ее убить? Можно подумать, она государственный деятель или крупный бизнесмен!
— Или свидетель чего-то.
— Хочешь сказать, что она может быть причастна к криминалу?
— А ты думаешь, наркотики в ящик с печеньем сунули без ее ведома? — Сергей немного помолчал, что-то прикидывая, и продолжил: — Когда ты мне сообщила насчет накладной, я для начала кое-кому позвонил. Так вот, никому Дорохова своих складов не сдавала, и места у нее на складах навалом.
— Но зачем тогда она… Что я ей сделала плохого? Ты чего-то недоговариваешь!
Я поняла это сразу, в одно мгновение. Не только недоговаривает, а вообще ничего не рассказывает. Досекретничался! А если бы наши переговоры с Дороховой велись не при Корнее? Например, она бы предложила мне посидеть в кафе, где мы с ней все бы и решили? Тогда бы никто ничего не узнал и кинолог не приехал, а я бы получила лет десять… Или сколько там дают наркоторговцам?!
— А я думала, что мы с тобой друзья, а не только любовники, — тихо сказала я, уязвленная в самое сердце. Значит, откровенность между нами, которую я считала само собой разумеющейся, односторонняя! — Я думала, любовь означает и доверие.
— Да пойми, я старался уберечь тебя от всего этого! — испуганно заговорил Сергей. До сих пор мы с ним ни разу не ругались, а сейчас, кажется, под угрозой оказались наши добрые семейные отношения.
— От чего — этого? — холодно осведомилась я. — Мне знать не положено, не так ли? Зато ты такой крутой и таинственный, примчался на джипе, нашел героин. И сам герой, да и только. Хвост распустил. Павлин!
Я понимала, что несу чушь, но не могла остановиться, словно от предчувствия грядущих неприятностей, от чьей-то зловещей тени, которая вдруг нависла над нашими жизнями.
— Я буду спать в гостевой комнате. — Я направилась к лестнице, но Сергей схватил меня за руку:
— Ну что ты за торопыга! Даже приговоренному к высшей мере дают последнее слово. А ты меня не только приговорила, но и оправдаться мне не позволяешь.
— У нас нет теперь высшей меры, — сурово сказала я, но губы против воли стали растягиваться в улыбку. — Осознал?
— Осознал, каюсь! — кивнул Сергей. — Спрашивай, отвечу на любой вопрос! — Он притянул меня к себе и поцеловал. — Если бы ты знала, как я боюсь!
— Ты боишься! Но чего?
— Панически боюсь, что случится непредвиденное, ты меня разлюбишь и бросишь, уйдешь к другому…
— К кому другому?
— К кому-нибудь… Мало ли красивых мужиков… Ларуся, я все хочу спросить. — Он набрал в легкие побольше воздуха и выпалил: — Почему ты не осталась с Михайловским?
— Обалдуй ты, супруг мой, — сказала я. — Два года прошло, теперь ты решил вспомнить!
— А я и не забывал. Федор — красивый мужик. Я видел, как тянулись к нему женщины. И он моложе меня лет на десять.
— На восемь, — уточнила я. — Это и есть тот секрет, которым ты хотел со мной поделиться? Надеешься ускользнуть? И не пытайся!
— Боюсь, что обману твои ожидания, но я, честное слово, не знаю, кто именно организовал эту подставу.
— Но ты ведь знал, что надо искать наркотики.
— Знал. Ребята говорили, что Дорохова зельем подторговывает.
— Какие ребята?
— Те, что в охране работают. Большинство из них бывшие менты. Они всегда в курсе городских криминальных новостей. Дорохова-то к нам из Казахстана приехала. У нее там до сих пор родственники и связи…
— Что же ее не посадили?
— Не смогли взять с поличным. Корней мне позвонил, мол, Светлана Кузьминична возле Ларисы крутится, как бы какую пакость не учинила. Я сразу обратился к Линникову: выручай, друг! И чутье меня не подвело.
Ну да, чутье. Мне об этом в свое время и Михайловский говорил, за которого я так и не вышла замуж. Мол, у Шувалова такое чутье, что они его никак поймать не могут. «Приезжаем, вроде по наводке, делаем обыск — пусто. Но он от меня все равно не уйдет!» Шувалов своими действиями оскорблял профессиональную гордость начальника угро.
Теперь Шувалов для Михайловского недосягаем. Теперь Федя за другими гоняется, наверное, с лучшими результатами. Что и говорить, мое замужество вряд ли доставило Федору удовольствие. Даже если бы он был ко мне равнодушен, все равно это удар под дых. А я почему-то думала, что красивые мужики обычно нарасхват. Все их любят, все перед ними заискивают, дерутся между собой за их внимание. А у Феди все наоборот: бывшая жена от него в Америку уехала, потому что полюбила другого. Точнее, его старшего брата. Девушка, которой он предложил руку и сердце, вышла замуж за кровного врага…
«О чем думает нормальная законопослушная гражданка? — спохватилась я. — Воистину, с кем поведешься, оттого и наберешься. Отставной полковник замешан в криминале, а я, Лариса Киреева, не побоялась связать с ним свою судьбу!»
У Сергея я вторая жена. Та, с которой он жил прежде, думаю, не доставляла ему никаких хлопот. Правда, она не смогла родить ему ребенка, зато сидела дома и никуда не рвалась, чувствуя себя при этом вполне комфортно. Хотя этим она его избаловала. Сергей жил вроде и в семье, и сам по себе, почти не посвящая в свои планы и события жену. А я ему такой вольницы не даю, и, подозреваю, в будущем нас ждет не один конфликт на этой почве. Видимо, над супружеским ложем мне следует повесить плакат: «Откровенность и еще раз откровенность!» И какую-нибудь сильную лампу, которую можно в случае чего направить в глаза и потребовать: «Рассказывай все как есть!»
«Впрочем, не стоит забегать вперед. Может, Сергей и сам осознает, что со мной ему придется вести себя по-другому» — на такой оптимистичной ноте я закончила свои рассуждения, потому что Сережка не дал мне поразмышлять, а начал приставать, а я женщина слабая, не смогла его оттолкнуть…
Но и после этого заснули мы не сразу.
— Паршиво, что тебя станут на допросы таскать, свои версии проверять, — вздохнув, сказал Сергей, — и даже подозревать.
— А тебя — нет?
— Я мужчина, у меня нервы крепкие. А когда я знаю, что невиновен, то мою защиту не пробить.
— Кстати, а почему все же ты так надолго задержался? В толпе зевак стоял?
— Нет, я просто не сразу понял, что говорят о Дороховой, и даже пытался пройти к ее квартире. Тут меня под белы рученьки и взяли: кто да что, зачем пришел? Честно говоря, пришлось соврать. Мол, Светлана Кузьминична обещала выделить для детского дома кое-что из продуктов в качестве спонсорской помощи.
— И тебе поверили?
— По-моему, не очень.
— Но ты уверен, что, собираясь насолить тебе, вначале решили надолго посадить твою жену?
— Это меня и беспокоит. Я уже подумываю, не отправить ли тебя к каким-нибудь родственникам вместе с Санькой… В Санкт-Петербурге у меня есть двоюродный брат. Поедешь?