Страница 63 из 180
Публикуется впервые
Скоро
Пришло письмо Ваше от 12 Августа. Теперь Вы уже знаете, что инвойсы и свидетельство об оригинальности Вам высланы и от консула и от магистрата. При этом консул письменно заявил, что в случае суммы, меньшей ста долларов, никакого инвойса не требуется — заявлено письменно. Валентина прислала свои отличные статьи. Она талантлива. Привет ей душевный — сеет добро, а в этом сейчас такая нужда. Вот если бы она жила от Вас поблизости!
Наша милая Магдалина Лерер прислала к моему рождению трогательное письмо с очень хорошим воспроизведением Майтрейи. Оказывается, она хороший график. Передайте ей наш сердечный привет: вся моя американская корреспонденция идет через Вас. Магдалина сообщает, что композитор Льюранс посвятил мне свое последнее произведение и посылает его. Наверно, ноты идут пароходом, и нельзя ждать их скоро. Вот и холст от Муромцева все еще не дошел. Последний номер "Тайм" пришел в миниатюрном виде — значит, везде не хватает бумаги. Здешние журналы тоже усохли до неузнаваемости. А ведь это знак печальный — война идет к концу, а тут и культурные проявления тоже пошли к концу! Казалось бы, тут-то о Культуре и вспомнить, а между тем она-то и усыхает. Конечно, война всюду внесла одичание, но всеми лекарствами нужно бороться против такой опасной эпидемии. Человек так склонен к одичанию. Прискорбно! Сколько же миллионов лет еще должно пройти, чтобы сознание человеческое окультурилось? Кроме дикости, еще вспыхивает изуверство. Такая эпидемия очень губительна.
Культурные ячейки — как малые островки среди бурного океана. Того и гляди, что зальет и смоет достижения. Помните, как во время одного землетрясения в Японии остров со старыми храмами окунулся в пучину и вынырнул голый-преголый. Ничего не осталось! Хорошо, если уцелевший человек умеет смотреть лишь вперед. Опять-таки "благословенны препятствия — ими растем".
Через все океаны чуем, как Вам нелегко. К тому же все сотрудники иногородние, а письмами не всегда удастся сообщиться. Да и все ли умеют отвечать немедленно? Нередко даже у хороших людей письма-ответы залеживаются. Но все это надо преобороть. Иногда кажется, что говоришь, как в подушку, и никто не слышит. А потом вдруг окажется, что ветер унес зерна далеко и взошли они в самом нежданном месте. Жизнь! Псалмопевец сказал: "Очи мои возвожу к горам, откуда придет помощь моя". Да — от гор! Иногда мы толкуем: от кого из друзей из освобожденных стран придет первая весточка? Думаем, от того или от другого. А на деле, может быть, от совсем неожиданного. Сейчас опять вернулись из Бомбея злосчастные эскизы "Весны священной" с требованием удостоверения от какого-то мифического торговца (дилера). Вернулись в изодранном виде. Прямо сумасшествие какое-то! Вот вам и Культура! Опять прибрали мы пакет и послали в Бомбей одному приятелю, чтобы он лично побывал в "учреждении" и попытался уладить всю нелепость. Сколько людей приходится беспокоить, сколько переплачивать — наверно, Мясин не воображает, через какие ущелья нелепости проходят безобидные эскизы. А вернулся пакет в таком ужасном виде, что даже доска была расколота. Прямо беда, точно через лапы вандалов прошел!
А события так и спешат! Индийская Академия искусств и литературы просила меня вступить в нее. Полагаю, что сейчас все культурные силы должны объединиться для борьбы против невежества. Так и Вы, все наши милые, всеми силами поддерживайте светлое единение. Да будет Вам хорошо! Радуюсь директорству Мясина. Пусть и еще подойдут даровитые люди. Пусть жалкие злопыхатели гибнут в своем яде. Добро всегда победит. Добро не тлеет, правда не ржавеет.
Прилетела Ваша добрая телеграмма. Книги вышли удачно, глазная операция удачна. Пусть всюду будет удача.
Сердечно…
1 октября 1944 г.
Публикуется впервые
Холст
Сейчас пришли два пакета с холстом. Холст хороший. Большое, большое спасибо. Не знаем, сколько он стоит. Будьте добры, сообщите. Право совестно, что из-за куска холста приходится беспокоить, но положение таково, что каждая малость стала недосягаема.
Вот посылка маленького эскиза, кроме цензуры, требует еще особое экспортное разрешение, а теперь еще новость: на посылке должна быть печать от банка. Что общего между рисунком костюма и банковской печатью?
Особенно обидно, когда всякие затруднения пресекают Культурную деятельность. И без того война внесла столько одичания, а тут еще каждое культурное проявление усыхает. А каково все отражается на молодежи! Каждая болезнь истощает надолго, а тем более болезнь Культуры залечивается трудно. Долго я был в школьном деле и знаю, что малейшее понижение уровня уже трудно побеждаемо.
Переживем! Трудимся, насколько обстоятельства позволяют. Как хорошо, что Вы все работаете на культурной пашне. В работе забываются всякие тернии. Обидно, что переписка с Москвою так затруднительна. Непонятно, отчего письма от Б.К. прекратились с конца 1942-го. По последнему письму было ясно, что через несколько дней последует продолжение, и вдруг все пресеклось. Казалось бы, что победное шествие русского войска должно лишь облегчать сношения с союзными странами, а на деле выходит как-то иначе. Конечно, все мы знаем лишь радио и газеты, а жизнь так сложна.
Краски оказались масляные, а я для темперы употребляю лишь в порошке. Масляные пригодятся Светику. Вот если бы еще один такой же кусок холста! Помечайте, от которого числа доходят весточки, чтобы знать, не потерялось ли что-нибудь. Каждое Ваше письмо читаем и перечитываем — радость! Пусть Галя по-русски пишет. Как здоровье Касатика? Крепко Вас всех обнимаем — еще раз спасибо.
6 октября 1944 г.
Публикуется впервые
Не болей!
"Не болей! Придется для Родины много потрудиться".
Вот уже более полувека это напутствие[88] звучит. Так ясно помню залы Академии и густую толпу народа. Он все же увидал и через головы властно приказал. Он умел мощно послать благой приказ.
Вот и трудимся. Все мы трудимся именно для нашей любимой Родины. Знаем, что такие труды не по сердцу многим, не любящим народ русский. Немало претерпели мы всяческих козней. Но ведь и враги полезны. Они — как точило для меча. А то чего доброго еще заржавеет оружие.
И болезней за полвека было немало. Пугали тяжким исходом, но приказ звучал, и воля не ослабевала. А сколько опасностей было пройдено! И тонули и замерзали — чего только не было. Но воля не ослабела. А сколько клеветы и вражеских подкопов ограблений, но воля не слабела. Шли трудными перевалами. Иногда казалось, что уже не взойти выше, но высота оказывалась преодоленной. Иногда на узком карнизе над пропастью скала словно бы отталкивала от себя, но все же шли, и карниз оставался позади. Кружилась голова в реке с быстро мчавшимися льдинами, но смотрели поверх в спасительную даль.
На всех путях встречались добрые люди. Сами подходили — добром поминаем. В странах, претерпевших от нашествия, живы ли друзья? Привет им! В Праге на картине "Св. Сергий" была надпись: "Дано Преподобному Сергию трижды спасти Землю Русскую. При князе Дмитрии, при Минине и Пожарском и теперь". Перед самым нашествием друзья сокрыли эту надпись и в последнем письме известили об этом сокрытии. Теперь скоро откроют, если только вообще что-либо уцелело от вандалов. Сергиевы картины в Чехословакии, в Югославии, в Америке, в Индии.
Отстоял народ русский и свою землю и земли многих народов. Славянское братство, еще недавно забытое, опять ожило. Не болей. Превозмогай, чтобы увидеть дни великие. Да будет!
9 октября 1944 г.
"Московский комсомолец",
8 октября 1969 г.
Вперед (15.10.1944)
Спасибо за письмо от 31 Августа. Много в нем неожиданностей. Какая именно болезнь Б.К.? Не сообщит ли Д., в чем дело? И с какого времени Б.К. в госпитале? Удивителен эпизод с Валентиною. Все это печально! Может быть, были и какие-нибудь иные причины? Общество А.Й.[89] начните спокойно. Пусть приходят — беседуют без хлопот. Жалеем о Ваших сведениях о Мур[омцевых]. Ничего не поделаешь.
88
Напутствие Иоанна Кронштадтского.
89
Агни Йоги.