Страница 145 из 180
Посылаю Вам сердечное письмо от Т.Г. Между строк Вы многое поймете. Да, бессонные рабочие ночи, и с восходом новый труд и радость сквозь слезы. Прилагаю адрес издательства "Китаб Махал", где выходит моя книга "Героика". Думается, что с этим издательством Вам легче будет списаться — культурные люди. Кстати, они предложили мне дать им книгу "Арт оф Ливинг". Принял их предложение, но это в будущем, и книгу-то нужно собрать еще. Это будет седьмая книга — хорошая памятка для Индии. Катрин телеграфно запрашивала, не отпечатать ли еще 2000 брошюр, пока набор не сломан. Ответили: полезно, если возможно. А как насчет листовки, о чем писал Вам де Лара? В нее можно бы вставить место из речи Уоллеса, выпавшее в брошюре. Если листовка состоится, то и здесь она очень пригодится. По-прежнему ни слова от Шауб-Коха, ничего из Брюгге. Неужто неблагополучны? Много всяких бед. Вот у Щусева сын сумасшедший и дочка нервнобольная, не нужно удивляться его молчанию — не до того! У Грабаря жена была в нервной лечебнице. Вообще, повсюду психические заболевания. Ведь и Б.К. ушел от мозговой болезни. Трудна стала земная жизнь, а дикари-вандалы еще калечат ее.
Английская газета в Лагоре сообщает о кризисах в Англии — им и книги в руки, не будут врать на себя. Указывается, что ко всяким кризисам наводнений, угольных недохваток, пищевым и прочим прибавился еще кризис половой аморальности. Приводятся чудовищные цифры растущей проституции и венерических болезней в лучших кварталах Лондона. Английская пословица — "факты очень упрямы". Чем же победить упрямство фактов о позорной аморальности в Англии? Если бы такие сведения распространялись врагами страны — не было бы удивительно, а то сами достоверные англичане оповещают мир о творящемся разложении. Кто-то говорил, что Лондон — современный Вавилон. Неужели готовится судьба Вавилона? В газетах пестрят ужасные снимки жестокостей и разрушений, совершенных мусульманами в Индии. Свидетели, служебные лица, показывают, что ужасы, ими виденные, превосходят всякое воображение. Культура! Где ты? Неужели человечество опять опустилось на ступень нижайшую? Культура, отзовись! Жива ли ты, Культура?
Вам продолжают писать какие-то неизвестные нам члены наших обществ. О них мы никогда не слышали, но если бы они были деятельными сотрудниками, то, наверно, их имена были бы отмечены вместе с другими деятельными сочленами. Ведь было много и временных прохожих. От Лукина и Рудзитиса Вы не получили ответа. Не будем тревожить их, — должно быть, какая-то дверка захлопнулась. Вот и друзьям в Китае, видимо, стало труднее. Кто примолк, а у кого посеялись грустные мысли. Да и Валентине невесело. Между двух огней. Много обывательщины, а новых отзывчивых друзей мало. На льду цветы не цветут. И Вы — в таких же льдах, а теперь еще и Дедлей в отсутствии. Многие толкующие о прогрессе, о высших идеалах потрясают наивностью и неискренностью. Так было всегда — почитайте жизнеописания, почитайте историю так называемых блестящих эпох. Возносят век Перикла, а прислушайтесь к летописям и увидите свирепые гонения против всего Культурного. Иначе не бывает.
Посылаю Вам выписку из письма Фонтеса. Может быть, и Вы уже имели вести из Коимбры? Хотят иметь "Галерею Рериха". Любопытно! Прислан еще из Лиссабона журнал "Эстудос Психикос" — в нем статья Фонтеса "Рерих о Гуру". Где-то какие-то неведомые друзья. Директора Коимбры поручили Мадахилу непосредственно войти со мной в переговоры относительно задуманной ими галереи, о чем и напечатано в журнале Учреждения. Значит, Мадахил не умер, но действует. Маан спрашивает, какова цена брошюры "Знамя Мира". Мы сказали — один доллар. По нынешним ценам меньше нельзя. Ведь молодежь назначила цену за "Прекрасное единение" в два доллара. "Знамя Мира" дайте и в магазины — тогда придется накинуть и заработок магазина. Жаль, лето уже близко, и деятельность замирает. Пусть Инге еще пришлет нам пакет брошюры. Полезно шевелить сознание.
В Дели до сей поры были мои картины лишь в частных руках. Теперь служебные лица захотели иметь группу вещей и при содействии Магараджи Баратпура устроили группу в семь картин — все гималайские. Теперь почти во всех здешних центрах будут памятки. Жаль, что в Хайдерабаде при погроме погибло одиннадцать наших вещей. Такая уж жизнь — где прибывает, где убывает — отливы и приливы. Не знаю, кто читал мои обращения на религиозной и на Азийской конференциях, а на художественной прочел Святослав. В обращении моем к религиозной конференции я первоначально думал помянуть, что украшал семь православных храмов, содействовал построению буддийского храма и мечети. Пытался содействовать перевозке к нам индусского храма, но война помешала. Была основана иконописная мастерская и дана картина в Сарнат. Е.И. написала прекрасные книги "Знамя Преподобного Сергия" и "Основы буддизма" и перевела "Сокровенное Учение". Юрий дал "Историю Буддизма". Отец Е.И. дал проект синагоги. Таким образом, в нашей семье давно произошло объединение религий. Хотел упомянуть об этом, но потом раздумал. Могут не понять, еще примут за автобиографическое хвастовство. Бывает трудно заочно обращаться к незнакомому собранию. Вместо пользы могут возникнуть кривотолки. Поэтому на дальних расстояниях приходится лишь давать главные постулаты: единение, строительство, Знамя Мира, создание домов Культуры, равноправие женское, широкое образование молодежи. Как будто труизмы, но народам они спешно нужны. Вот в Корее семьдесят пять процентов безграмотных. В Индии наберется до сорока миллионов дикарей. Еще до сих пор можно слышать о человеческих жертвоприношениях. Да и мусульманские недавние зверства недалеко ушли. Видели мы китайские толпы. Видели толпы филиппинские и индонезийские. Трудная пашня Культуры. И в то же время повсюду блестки высокой азийской мысли. Величественные памятники! Азия — колыбель всех религий, всех взлетов в Надземное.
Кончилась конференция — разъехались на два года, чтобы встретиться в Китае. Может быть, и Китай-то изменится, теперь все так изменчиво. Святослав пишет, что им удалось составить Комитет "Знамени Мира" с хорошими именами. В добрый час! Морис[162] прислал печальное письмо, что-то у него неладно. Порывается ехать в Индию в надежде на профессуру. Какая же здесь музыкальная профессура? Кроме того, он, очевидно, не знает здешнего положения. Оно с каждым днем все осложняется. Для сведения прилагаю копию моего ответа. Неужели в СЛуи жизнь становится невозможной? Или какие другие причины? Во всяком случае, поездка в Индию теперь стала почти невозможной — небезопасной. Наши горы пока тихи, но ведь до них надо добраться. Тихи-то, тихи, но народ очень изменился, заметны старознакомые признаки. Грабарь сообщает список оставшихся востоковедов и с грустью добавляет, что индологи все вымерли. Да и оставшиеся восточники в большинстве нашего возраста и мало их. А где же молодая поросль? Плох лес, не имеющий подлесья. Пишет, что Академия Наук издает множество ученых трудов. А труды Юрия — под спудом! Казалось бы, наука аполитична и свободна. Или, по нынешним временам, слово "свобода" получило иное значение? Теперь — эпидемия переименований! Даже хотели переименовать Эверест, упуская из виду, что гора находится в Тибете и имеет исконное тибетское название: "Джомо Кангкар" ("Владычица Снегов"). Красивое имя. Спасибо за пакет с февральским письмом АРКА — все это очень интересно и еще раз доказывает, насколько ВОКС, СССР должны ценить дружбу АРКА. Печалимся за Жаннетт в ее семейной утрате. Сколько утрат повсюду! Скажите Жаннетт и Жину наше сердечное сочувствие. Их известия пришли с большим опозданием. Мы уже привыкли не только к опозданиям, но и к пропажам. Все люди привыкли, даже не удивляются. К 24 Марта Жин написал сердечное письмо. Славные они люди. Много добрых семян сеет Жин во время его поездок. Где-то и взойдут невидимо. Если никогда и не узнаем об этих всходах, они где-то кому-то принесут благо.
162
Морис Лихтман. (Иногда, по русскому обычаю, Н. К. Рерих называл его Морис Морисович).