Страница 112 из 180
Вот теперь Ты запечатлеваешь двухтомного Серова. Никто, кроме Тебя, не смог бы это сделать. А для народа нужно сохранить верные черты славного художника. Иначе время создаст выдумки, и правда уже не восстановится никогда. Честь и слава правителям, уделяющим такое внимание народным сокровищам. Прежде не бывало этого. Помню, как мне довелось хлопотать о пенсии Врубелю, о мизерной пенсии, и сколько преград встретилось, и нелегко было обороть их. Можно бы записать длинный плачевный синодик. Облик Серова может очертить лишь тот, кто его знал, кто понял его сокровенную природу. Именно Ты знал его, знал достоверно.
Мы всегда вспоминаем дни, когда он писал портрет Елены Ивановны. Писал он долго. Много было набросков (где они?). Все время после сеансов мы долго беседовали за чаем, и тут мы полюбили Серова, не только великого художника, но и великого человека. В нем жила истинная честность. Она делала его осторожным в тех случаях, когда он был не уверен в чем-то. Но если он распознавал нечто подлинное, ценное, он становился несломимым другом и поборником. На него можно было полагаться — не изменит. Безвременная потеря его была тяжка для художественного мира. Гораздо тяжелее, нежели многие думали. Нельзя говорить только о великом мастере — Серов был тем светоносным маяком, куда обращались глаза и ждалось сочувствие и ободрение. Молодежь верила Серову, а этот суд праведный. И как нужен был В.А., когда грозили расколы и взаимоосуждения! Молчит, молчит, пристально смотрит, да и скажет. И кто-то устыдится преждевременного суждения. Благо, что в истории русского искусства были такие светоносцы.
В.А. очень интересовался темперой. Узнав, что я пишу темперой Вурма (Мюнхен), просил дать ему набор на пробу. Видимо, темпера понравилась, и я неоднократно для него ее выписывал. Также ему понравились мои цветные холсты, дающие звучный фон. Увидав подготовленный синий квадратный холст, В.А. воскликнул: "Вот бы мне такой сейчас пригодился!" Говорю: "Берите". Вот откуда синий фон его знаменитого портрета. Вурмовская темпера недолго существовала — с войною фабрика или вообще прекратилась или переделалась на военные цели.
Не знаю, где теперь портрет Елены Ивановны. Был он в собрании Брайкевича в Лондоне. Писали, что по смерти его собрание поступило в Тэт'с Галери. Я недавно писал туда, и мне ответили, что перед войной были переговоры, но они не закончились, и теперь о собрании Брайкевича ничего не известно. Жаль, а может быть, и хорошо. Искусство — великий странник и благословенны пути его.
Очень бы Тебе пригодился репинский портрет молодого Серова — отличный рисунок лучшего периода из собрания Тенишевой. Он был у меня в Париже, а где теперь? Почему-то почта с Францией совсем плохо действует. Мое воздушное письмо в Алжир шло пять месяцев — куда же дальше?!
Радовались мы Твоему описанию торжественной встречи Коненкова. Радостно слышать, что могучий ваятель был так почтен Правительством. Для народов такое почитание творца всегда будет высшим знаком Культуры, научит и привлечет почитание художества во всех концах нашей любимой Родины. Верхи громко укажут, и загорятся творческим огнем сердца молодежи. Вперед, вперед, вперед! Учиться, учиться, учиться! как заповедал Ленин. Наверно, памятник Сурикову очень удастся Коненкову, так же, как и скульптура для Дворца Советов. Пусть все лучшее объединится во Славу Родины. Также многозначительно Твое упоминание о высокой правительственной оценке деятельности Академии Наук и о внимании к ученым. В таком действии заложен истинный расцвет Культуры. Нигде так не делается, а вот Родина, претерпевшая тяжко от войны, уже полна культурных завоеваний. Слава!
Часто жалею, когда картины, мысленно предназначенные для Родины, остаются на чужбине. Вот и сейчас думалось, что "Ранние звоны" и "Рамаяна" попадут на Родину, а судьба решила иначе — обе взяты в Музей Бароды. Положим, это лучший Музей и трогательно, когда русская тема остается среди друзей-индусов, но все же жаль. Кстати, что думаешь "квод видетур"[124] о хорошей индусской труппе в Москве? Наверно, индусские танцы очень понравятся. Напиши, что об этом думаешь.
Пробуй писать "воздухом" — уж очень хочется ускорить обмен. На этот раз пошлю и "воздухом" и через Америку (хорошо, что не через луну), а там пусть установится непосредственный обмен. Посылаю статью Юрия "Индология в России" — здесь она прекрасно принята. В первый раз такой научный итог. Многое что можно бы рассказать, но пусть ускорится обмен. О здешних событиях знаете из газет. Пишу, а передо мною вершины Гималаев — на Север, а там Родина. Привет Тебе и всем Твоим, всей великой Руси. Привет Народу-Победителю.
20 июня 1946 г.
Публикуется впервые
Булгаков (24.06.1946)
Дорогой мой друг В.Ф.
Прилетела Ваша добрая весть от 10 Июня — скоро долетела, ведь мы привыкли к длиннейшим срокам. Да, исстрадались Вы и Ваша дочь. Елена Ивановна слезу пролила, читая о пытках. Не люди, а звери — хуже зверей. И сколько этого фашистского сора еще ползает! Сколько скудоумцев и злоумцев не понимают, какую мировую героическую жертву принес Великий Народ Русский, Народ-Победитель. Радуемся Вашей светлой оценке советского] строительства, ибо мы живем тем же сознанием. Великое несломимое будущее дано Народу-Труженику и Строителю. "Когда стройка идет — все идет".
Думается, придете Вы в Ясную Поляну, в гнездо Великой Мысли. Сколько ценного можете Вы натворить и широко послать по всей целине необъятной! Вот Грабарь пишет о глубоком внимании правителей к Академии Наук, к ученым, к учителям. Только что получили от него письмо с этими ценнейшими сведениями. Из ТАССа получаем газеты и следим за новыми достижениями. Немало удалось здесь поработать во славу русскую за эти годы, и такие посевы нужны безмерно. Народы во множестве своем верят сов[етскому] строительству, и молодежь ждет ободрения и светлого напутствия. Не отрывы, но душевное единение спешно ждется, и каждое ласковое ободрение — как посох верный.
Только теперь налаживаются почтовые сношения, а то годовые и полугодовые сроки и пропажа писем были отвратительны. Впрочем, и теперь многое исчезает. Ваши письма мы не получили. Понемногу выявляются друзья в разных странах. Многие уже в лучшем мире, много весточек от незнакомых, но из Риги — ни звука! Это тем более странно, что Кирхенштейн был хорош с некоторыми нашими друзьями. Из Франции совсем скудные вести, из Югославии — ничего. В Бельгии все сохранилось и даже добро развивается. Где молчание, там и мы не трогаем — мало ли, какие могут быть местные условия. Хорошо, что Вы встретились с Вален[тиной] Леонид[овной] — она бодрая и даровитая и поймет Ваши настроения. Мы ее очень полюбили, конечно, заочно, пока не довелось встретиться. В ней столько творческого доброжелательства!
Прекрасно, что укрепилось славянское единение — всегда от школьных лет меня влекло к славянским собратьям. Наверно, или в посольстве или в библиотеке Вы найдете журнал "Славяне" (Декабрь, 1944) — там мой лист "Славяне" — прочтите. Нужно крепить братское единение, когда теперь все творится народами, множествами. Ренан сказал: "Люди составляют народ благодаря воспоминанию о великих делах, совершенных вместе, и желанию совершать новые подвиги". Вот и дожили мы до всенародных подвигов. Пришел день восхищаться и радоваться и вложить доброхотную лепту в чашу народных преуспеяний. Вперед, вперед и вперед: Учиться, учиться и учиться, как заповедал Ленин.
Мы все трудимся — творим — преодолеваем. Юрий закончил огромный труд "История буддизма" — 1200 страниц. Издается Кор[олевским] Азиатским Обществом в Калькутте. Там же были и другие его филологические труды, а сейчас опубликована его нужнейшая статья "Индология в России". Первый раз сделан такой научный обзор изучения Индии. Пошлю пакетом Вам четыре оттиска — для Вас, для Бенеша, для Яна Масарика, для сов[етского] посла. Вам виднее, кому и как. Святослав сильно преуспел в художестве. Он женился на Девике Рани, самой блестящей звезде Индии в фильмовом искусстве. Помимо великой славы в своем искусстве, Девика — чудный человек, и мы сердечно полюбили ее. Такой милый, задушевный член семьи, с широкими взглядами, любящий новую Русь. Елена Ивановна в восторге от такой дочери. Сама она по-прежнему много пишет — вся в работе. Жаль, что теперь невозможно печатать по-русски — все для будущего!
124
Целесообразность.