Страница 2 из 108
Улица была безлюдной. Слишком безлюдной для начала рабочего дня. Собственно, кроме меня никого вокруг не было, и тишину нарушало только гулкое эхо моих торопливых шагов, всполошенным зайцем метавшееся меж зловеще притихших домов. Кстати о домах — что-то я раньше не замечал всех этих вычурных излишеств: атланты с кариатидами, горгульи на водостоках… Откуда взяться подобному в маленьком, затерянном на севере России провинциальном городке? Очевидные галлюцинации, которые я условился не замечать.
Несмотря на успокоительную мантру о временно «съехавшей крыше», мне вновь стало не по себе. Затравленно озираясь, я домчался до остановки и забился в чуть затененный угол павильона, фантазией архитектора созданного из причудливо гнутых листов дымчатого стекла.
Минуты бежали, все больше увеличивая мое опоздание, а вожделенного автобуса по-прежнему не было. Словно страдающий агорафобией, я боялся высунуть нос за пределы павильона остановки: мало ли какой еще сюрпризец подкинет воспаленное воображение! Да и делать это было незачем — не только тротуары поражали своей пустынностью — за все время моего ожидания на дороге не появилось ни одного автомобиля. Только ржавые остовы, сиротливо приткнувшиеся к обочинам, напоминали о том, что на дворе конец двадцатого века.
Не сразу я заметил, что тени в павильоне начали сгущаться. Чувство защищенности, отгороженности от внешнего мира и неприятностей убаюкивало. Исподволь я смежил веки и долго стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь безопасностью. Меж тем тени сменились тьмой, и любопытство, с трудом пробившись сквозь трясину заторможенного сознания, заставило меня бросить из-под чуть приоткрытых ресниц томный взгляд на окружающую действительность. Увиденное вмиг заставило очнуться от гипнотической неги: стеклянная будка тихо оплывала, создавая кокон, не внушающий веры в мое счастливое будущее. Роль перла меня не прельщала, как и роль закуски, а потому я рыбкой прыгнул в оставшийся от входа полуметровой высоты лаз.
Сзади что-то ухнуло, в спину дохнуло порывом зловонного ветра, и меня схватили за ногу. В панике я рванулся так, что выдрался бы и из «испанского сапога». Откатившись на несколько метров, я с грустью понял, что остался без правого, почти нового туфля, однако стоило оглянуться, как мысли о нем отступили на задний план: на месте павильона сидела огромная, покрытая стекающей с боков слизью зеленовато-коричневая бородавчатая жаба и смотрела мне вслед тоскливо-голодным взором. Туфель валялся в трех метрах от ее пасти.
В голове моей мелькнула мысль о его спасении, но вовремя исчезла: из приоткрывшейся черноты жабьей пасти молнией выскользнул длинный тонкий язык и тут же втянулся назад, унося предмет моих раздумий.
Идти полуразутым оказалось жутко неудобно, а ждать автобус рядом с жабой, пусть даже она всего лишь плод моего воспаленного воображения, казалось глупым. Я снял второй туфель, печально шмыгнул носом, прощаясь с любимой обувкой, и швырнул его в морду чудовища. А кто бы на моем месте поступил иначе?
С чавкающим звуком ботинок угодил прямо в выкаченный немигающий жабий глаз. Чудовище обиженно взбрыкнуло и неуклюже двинулось в мою сторону. Вот они, последствия необдуманных поступков! Заводить чересчур близкое знакомство с оскорбленной жабой почему-то не хотелось. Даже если это сплошная иллюзия.
«Пора уносить ноги!» — сообщил я самому себе и побежал к далекому проектному институту, где меня ждал не менее страшный монстр в образе огнедышащего главбуха. Счастье, что портфель с отчетом я по-прежнему не выпускал из рук: будет чем откупиться за опоздание.
Быстро набрав темп, я пролетел три квартала, как в юношеские годы — почти не касаясь ногами земли, но потом возраст взял свое — все-таки почти тридцать — не пятнадцать — пришлось немного притормозить, чтобы избавиться от одышки и покалывания в боку. К тому же впереди виднелся вскрытый асфальт, окруженный кучами вынутого грунта. Через отрытую траншею кто-то заботливо перебросил пару досок, призванных служить ненадежным мостиком. Я вступил на хлипкое сооружение и, любопытствуя, бросил взгляд в раскоп.
В яме старым скелетом серел бетонный колодец канализации. Прогнившие стыки сочились грязью. Из открытого люка тошнотворно воняло, и странные скрежещущие звуки доносились оттуда. Я сделал еще один шаг по угрожающе потрескивающим и прогибающимся доскам. Конструкция заходила ходуном, я взмахнул руками, стараясь восстановить равновесие, и невольно скосил глаза вниз.
Из горловины люка, заполнив собой все отверстие, появилась огромная мерзкая крысиная морда. Кровавые шары глаз остановились на мне, и кошмарное создание заворочалось, стараясь побыстрей выдраться наружу. Показалась напряженно вытянутая шея, секундой позже рядом с ней протиснулась лапа, покрытая морщинистой грязно-розовой кожей, с засохшей коркой нечистот на когтях.
Я оценил расстояние до противоположной стороны канавы и понял, что перебраться не успею. Развернувшись, я прыгнул на близкую насыпь, упав на четвереньки и вцепившись пальцами в рыхлый грунт, не переводя духа, вскарабкался на вершину и замер: навстречу мне, переваливаясь, ковыляла обиженная жаба.
Завидев меня, она радостно булькнула и прибавила скорости. Я оглянулся: крыса, не спуская с меня жадного взгляда, заканчивала выбираться из тесноты бетонного колодца.
До жабы оставалось еще полтора квартала, но ползла она не многим быстрее неторопливого человеческого шага, и я бросился ей навстречу, надеясь свернуть в недалекий проулок. Чуть позже я понял, что просчитался — близость добычи добавила прыти проклятому земноводному. Добежать до поворота я не успевал. Сейчас мне было уже глубоко безразлично, насколько эфемерны создания, устроившие за мной охоту! Экспериментировать, как я уже отмечал, не хотелось. Я заметался в поисках спасительного выхода. Тщетно — все встреченные на пути парадные оказались запертыми на огромные висячие замки, а иные даже крест-накрест заколочены досками; окна первых этажей скрывались за толстыми металлическими решетками, и ни одной пожарной лестницы поблизости!
Последняя непроверенная парадная! Я врезался в нее со всего разгона, надеясь вышибить дверь, если она заперта. Безрезультатно. Массивные дубовые створки даже не дрогнули. Я оглянулся: крыса уже выбралась из люка и теперь семенила по мостовой, волоча голый, толщиной в человеческую ногу хвост. Приметив конкурента и не желая упускать добычу, жаба удвоила усилия. Отчаянно вжавшись в дверь, словно надеясь слиться с ней, я больно ударился виском о твердый лепесток вырезанного на филенке цветка. Что-то негромко щелкнуло, и лепесток втянулся в дверь. Пару секунд я недоуменно рассматривал скособочившийся цветок, пока не сообразил — секретный замок! Я лихорадочно забарабанил пальцами по резьбе, нажимая на все цветы и листики в надежде случайно попасть на нужные. Цокот когтей по тротуару и шлепанье жабьих лап доносились все отчетливее, но я не оборачивался, боясь отвлечься и потерять последние отведенные мне мгновения. Я уже чувствовал смрадное крысиное дыхание, когда наконец донесся желанный скрежет отодвинувшегося засова, и дверь приотворилась!
В один миг я оказался внутри и захлопнул за спиной тяжелую створку. С негромким клацаньем язычок замка встал на место, и одновременно с этим снаружи в дверь ударило грузное тело. Жутко скрежетнули когти, и раздался громкий разочарованный вопль: крыса выиграла гонку, но приз ускользнул. Экая несправедливость!
Впрочем, надежды мутант-переросток не терял — дверь продолжала сотрясаться, и крепления замка начали поддаваться неутомимому натиску осатаневшего от близости добычи монстра.
Галлюцинация это или нет, но дверь стоило чем-нибудь подпереть. Я осмотрел небольшой холл и обратил внимание на зашитую фанерой нишу под лестницей с маленьким навесным замочком на хлипкой дверце. То что надо! Замочек жалобно хрустнул под моим рывком, и дворницкая кладовочка явила миру свое содержимое: метелки и лопаты, сложенные друг в друга ведра, жестяная ванна с горкой песка и большой ржавый лом. Лом!!! Он-то мне и нужен!