Страница 25 из 156
— Правда, он был крупный ученый. Жаль, что он погиб. — И, внезапно осененный догадкой, Камов в упор посмотрел в глаза американцу: — Вы сказали, что зверь напал на вас сегодня ночью. Когда вы прилетели.
— Вчера поздно вечером. А вы?
— Зачем же вы вышли из звездолета ночью? В неизвестную, таящую опасности темноту? Почему вы не подождали рассвета, как сделали это мы? Я знаю, зачем вы это сделали. Эти часы и эта лампа говорят о вашей цели лучше всяких слов. Но, позвольте вам сказать, мистер Бейсон, что вы с Хепгудом вели себя по-мальчишески.
Камов был глубоко возмущен. Ему было жаль, что Чарльз Хепгуд погиб так бессмысленно.
— Мы прилетели на Марс, — продолжал он, видя, что Бейсон не отвечает, — на двадцать четыре часа раньше вас, но вышли из звездолета только вчера утром. И никаких часов не фотографировали. Нам не нужны нелепые рекорды.
— Мы хотели быть первыми, — сказал Бейсон. — Мы боялись, что вы, мистер Камов, нас опередите.
— Вы меня знаете?
— Кто не знает “Лунного Колумба”! Вы и мистер Пайчадзе достаточно знамениты, чтобы узнать вас, особенно на Марсе.
— Что же вы думали делать после гибели Хепгуда? — спросил Камов. — Умеете вы управлять звездолетом?
— Нет, — просто ответил Бейсон. — Я думал покончить самоубийством и сделал бы это, если бы вы не появились.
Камову стало жаль этого человека.
— Извините меня, — сказал он, — если я говорил резко. Мне больно, что Чарльз Хепгуд напрасно погиб, и это вывело меня из равновесия. Вам совершенно не нужно кончать самоубийством. Вы вернетесь на 3емлю с нами.
Камов подошел к вездеходу и передал Пайчадзе свой разговор с Бейсоном.
— Они оба дорого заплатили за свое легкомыслие, — сказал он. — Этот корреспондент еще молод, но уже поседел. Вероятно, за одну эту ночь.
Пока Камов говорил с Пайчадзе, Бейсон напряженно обдумывал свое положение. Лавры первенства ускользнули: русские опередили их. Поражение было полное. Мало того, что они не первые достигли Марса, — он, Бейсон, вынужден вернуться на 3емлю спасенный русскими звездоплавателями, как щенок, вытащенный за шиворот из лужи. Впереди ничего кроме насмешек над неудачливым звездоплавателем. Бейсон лучше всех знал, как беспощадна американская пресса.
“Вот если бы было наоборот, — подумал он. — Если бы на Землю вернулся американский звездолет, а русский погиб. Я стал бы миллионером”.
Он вздрогнул от внезапно пришедшей в голову мысли… Камов здесь. Он умеет управлять звездолетом. Захватить его… Заставить лететь на Землю! Русский корабль без Камова и Пайчадзе погибнет. Кто поверит, что дело происходило не так, как расскажет он, Бейсон, спасший русского ученого? А если в Советском Союзе и поверят Камову, то все равно в Америке будут славить его — Бейсона. Богатство тогда твердо обеспечено!
Потрясенный страшными событиями минувшей ночи, мозг Бейсона работал с трудом. Он не отдавал себе ясного отчета в задуманном. Для него было очевидно одно: принять предложение Камова — это значит опозорить себя и потерять все. Надо попытаться.
Камов опять подошел к нему.
— Мы должны отправиться в обратный путь, — сказал он. — До нашего звездолета около ста пятидесяти километров. Возьмите с собой свои личные вещи. Их, вероятно, не слишком много?
— Совсем немного, — ответил Бейсон. — Я быстро соберусь. Пройдите со мной в наш звездолет и осмотрите его. Жаль бросить его здесь, но придется, раз его командир погиб. А на вашем корабле хватит места для меня?
— Хватит, — рассмеялся Камов. — Наш звездолет может вместить еще десять человек.
— Подождите, я сброшу вам лестницу, — сказал Бейсон, когда они подошли к кораблю.
Вместо ответа, Камов, схватившись руками за нижний край рамы, подтянулся и легко впрыгнул внутрь. Американец последовал за ним и закрыл дверь. В узкой камере было трудно стоять вдвоем, тем более, что внутренняя дверь открывалась также на петлях.
Камова удивила теснота помещения. Свободного места было очень мало. Очевидно, звездолет имел только одну каюту, в которой жил экипаж и помещались приборы и все оборудование.
Сняв с себя кислородную маску, он сейчас же почувствовал, что воздух давно не обновлялся; было жарко и душно. Подойдя к пульту управления, Камов внимательно осмотрел его.
— Поторопитесь! — сказал он. — Мы не можем долго ждать. Соберите то, что хотите взять с собой.
Он хотел повернуться, но внезапно почувствовал, как его тело обвила ременная петля. Руки оказались плотно прижатыми к бокам. Ремень еще раз затянулся вокруг его. Не теряя самообладания, Камов спокойно спросил:
— Что это значит, мистер Бейсон?
Американец ничего не ответил и, надев маску, быстро вышел. Дверь выходной камеры захлопнулась за ним.
Камов напряг мускулы, но крепкий ремень не поддавался его усилиям. Бейсон пошел к Пайчадзе. Что задумал этот человек? Какая цель непонятного нападения?
Тревога за ничего не подозревавшего товарища охватывала его все сильнее. Камов попытался подойти к окну, но стальной резервуар мешал ему.
Выйдя из звездолета, американец направился к вездеходу. Решение было принято: убить Пайчадзе. Камову ничего не останется, как лететь на Землю на американском звездолете. Цель будет достигнута. Ни о чем больше Бейсон не думал. Все равно отступать было уже поздно. Русские не простят ему нападения на Камова.
Пайчадзе сидел в машине, терпеливо дожидаясь. Время подходило к назначенному моменту связи со звездолетом, и он был уверен, что его товарищ и командир не пропустит этой минуты. Сейчас он выйдет, и, сообщив друзьям о неожиданной встрече, они тронутся в обратный путь.
Он увидел, как открылась дверь и на “землю” спрыгнул Бейсон. Камов не появлялся.
Бейсон подошел ближе и остановился. Выражение его лица не понравилось Пайчадзе. Он почувствовал легкую тревогу и приподнялся.
— В чем дело? — спросил он.
Бейсон вскинул руку. В разреженном воздухе громко щелкнул выстрел. Под тяжестью падающего тела раскрылась дверца и Пайчадзе тяжело свалился на песок.
“Все!” — подумал Бейсон.
Он дрожал от волнения. Тошнота опять подступила к горлу и душила его. Стараясь не смотреть на убитого он подошел ближе. Надо было кончать дело. Чтобы отрезать Камову всякую возможность бегства, необходимо вывести вездеход из строя.
Пистолет все еще был в руке, и Бейсон спрятал его в карман. Мотор находился под металлическим кожухом, прикрепленным болтами; журналист стал искать ключ, который должен был находиться в инструментальном ящике. Но где он, этот ящик? Вероятно, под сиденьем.
Бейсон наклонился.
— Не двигайтесь! — раздался позади него чей-то голос.
Американец стремительно обернулся. Пайчадзе стоял в двух шагах. Он держал пистолет, направленный в голову Бейсона, в левой руке.
— Где Камов? Если с ним случилось несчастье, я застрелю вас как собаку. Отвечайте!
— Я только связал его.
— Если так, ваше счастье! — Пайчадзе облегченно вздохнул. — Повернитесь спиной, выньте пистолет, бросьте на землю!
Бейсон повиновался. Его недавнее возбуждение исчезло. Воля была сломлена.
Пайчадзе наступил ногой на брошенное оружие. После секундного колебания он засунул пистолет за пояс и левой рукой ощупал карманы американца.
— Повернитесь! — сказал он. — Идите на свой корабль. Я следую за вами. При малейшем подозрении я выстрелю. Я не промахнусь, как вы.
— Оставьте меня здесь, — вяло сказал Бейсон. — Я не хочу возвращаться на Землю.
— Говорите с Камовым. Я с удовольствием исполню вашу просьбу.
Опустив голову, Бейсон направился к кораблю. Он не видел, как Пайчадзе пошатнулся и ухватился левой рукой за дверцу машины, чтобы не упасть. Усилием воли поборов слабость, он медленно двинулся за американцем. Правая рука астронома безжизненно висела вдоль тела.
— Сбросьте мне лестницу! — сказал он.
Бейсон молча выполнил и этот приказ.
Камов стоял, прислонившись к щиту управления, и при входе Бейсона посмотрел на него вопросительным взглядом. Заметив за спиной американца Пайчадзе, он улыбнулся и кивнул головой, как бы желая сказать: “Я знал, что так будет”.