Страница 21 из 156
В нескольких метрах темнели заросли неведомых растений. Во мраке ночи, освещенные только светом звезд, они казались грозно загадочными, полными нераскрытых тайн.
— Надо отойти от ракеты, чтобы она получилась на снимке! — крикнул Бейсон, и его голос сквозь кислородную маску прозвучал в разреженном воздухе как жалкий писк.
Кругом царила ничем невозмутимая тишина. Ни малейшего ветра не было в застывшем холодном воздухе. Ярким, почти не мигающим блеском сияли бесчисленные звезды, такие же холодные, как и воздух. Низко над горизонтом голубоватым светом горела крупная звезда.
— Земля! — прошептал Хепгуд.
Они отошли шагов на десять от ракеты и остановились. Хепгуд взял часы в руки, а Бейсон, отступив еще на два шага, высоко поднял магниевую лампу, другой рукой открыв затвор аппарата.
Ослепительная вспышка света на короткий миг озарила густые заросли, площадку, озеро, неподвижную ракету на его берегу и фигуру Хепгуда с часами на вытянутой руке. В кислородной маске, закрывавшей лицо, он казался каким-то фантастическим существом — обитателем этой чужой, неведомой планеты…
Таким до конца своей жизни суждено было Бейсону запомнить Чарльза Хепгуда!
Он быстро перевел переключатель на лампе на повторную вспышку и только успел поднять ее над головой для вторичного снимка, как услышал тонкий шипящий свист. Длинное темное тело мелькнуло на фоне более светлой линии горизонта совсем рядом с ним. До ушей Бейсона донесся отчаянный крик.
Непроизвольным движением он нажал кнопку. Молочно-белая вспышка магния вырвала из мрака картину, от которой липкий пот мгновенно покрыл все его тело.
В двух шагах, на том месте, где только что стоял Хепгуд, блестел серебристый мех какого-то длинного, похожего на исполинскую змею, животного.
Оцепенев от ужаса, Бейсон увидел ноги Чарльза, торчащие из-под навалившейся на него туши неведомого зверя.
В следующую секунду лампа погасла. Наступила темнота, казавшаяся еще непрогляднее после яркого света. Испустив дикий, пронзительный крик, Бейсон швырнул лампу и, ничего не сознавая, бросился к звездолету. Обезумев, забыв о том, что в его кармане лежит пистолет, он одним прыжком влетел в открытую дверь выходной камеры и захлопнул ее за собой.
Его трясла мелкая противная дрожь. Спазмы тошноты выворачивали все внутренности. Без сил, без мыслей он лежал на полу камеры в полной темноте. Перед глазами неотступно стояла картина гибели спутника. Исполинская мохнатая змея и торчащие из-под нее неподвижные ноги.
Неподвижные…
“Значит, он был уже мертв”, — пришла первая сознательная мысль.
Тошнота постепенно прошла. Дрожь перестала мучить. Бейсон сел и прислушался. Кругом было тихо. Ни один звук не доносился снаружи. Он слышал только частые удары своего еще не успокоившегося сердца.
“Может быть, я мог бы его сласти?” — мелькнула боязливая мысль. “Нет, он был уже мертв”, — поспешил Бейсон успокоить себя.
Он встал и зажег свет. Наружная дверь была плотно закрыта. Он забыл, что сам же захлопнул ее, и вздрогнул от неожиданности. Потом снял кислородную маску и пробрался внутрь ракеты. Внезапно им овладела неодолимая сонливость. Не выбирая места, Бейсон тяжело опустился на пол и мгновенно заснул.
Он не мог бы сказать, сколько времени он спал, но, когда открыл глаза, сквозь окна проникал дневной свет. Он сел и, обхватив голову руками, задумался. Хепгуд погиб. Он один на Марсе в бесполезной для него ракете. Впереди неизбежная смерть. Ничто не может его спасти. Ничто, кроме… Но как можно надеяться, что советский звездолет опустится именно здесь? Планета огромна. Камов может посадить свой корабль в любой точке ста пятидесяти миллионов квадратных километров поверхности Марса. Нет даже возможности надеяться… Сколько времени продлится его агония? Воздуха хватит на три месяца для него одного. На три месяца… Стоит ли тянуть так долго?..
Он подошел к окну. Там ли еще ужасный обитатель Марса? У Бейсона мелькнула мысль, что хорошо бы заснять зверя. “Это был бы сенсационный снимок”, — подумал он и тут же невольно усмехнулся: кто увидит этот снимок?..
За окном был день. Освещенные Солнцем заросли серовато-синих растений и песчаная площадка, на которой лежал звездолет, были пустынны. Он заметил отброшенную им лампу, которая валялась на песке. Тела Хепгуда нигде не было видно.
Взгляд Бейсона внезапно остановился на темном пятне в том месте, где они стояли ночью.
Он увидел человеческую ногу в хорошо знакомом ботинке и с остатками синих брюк комбинезона. Тут же лежали раздавленные часы.
Бейсон понял, что пятно — это кровь, а кусок ноги — это все, что осталось от его спутника, растерзанного марсианской змеей. Он задрожал всем телом. Слабость в ногах заставила его прислониться к стене.
Нет, прочь из этого ужасного мира!.. Кончать… кончать немедленно!
Он сжал в руке холодную сталь и медленно поднес пистолет ко рту.
Но внезапно вздрогнул и опустил руку.
На расстоянии не больше трехсот метров от ракеты двигался какой-то блестящий, быстро приближавшийся предмет. Солнце играло сверкавшими бликами на его, по-видимому, металлической поверхности. Растения скрывали его формы, и Бейсон не мог отдать себе отчета, что это такое. Он прильнул к стеклу окна, следя за загадочным предметом, направлявшимся прямо к ракете.
— Похоже на крышу автомобиля, — громко сказал Бейсон.
Но откуда взяться автомобилю на Марсе? Неужели планета обитаема и к звездолету приближаются марсиане? Неужели это спасение, пришедшее в последнюю минуту?
Сердце Бейсона учащенно забилось от внезапно возникшей надежды. Если марсиане могли создать движущийся экипаж, подобный земному автомобилю, то их техника находится на высоком уровне развития.
“Но может быть, это блестит панцирь другого марсианского зверя? — думал Бейсон. — Кто знает, какие существа населяют эту планету?”
Блестящий предмет приближался с большой скоростью. Он явно направлялся к американскому звездолету.
Через несколько секунд Бейсон убедился, что перед ним не животное, а предмет, сделанный руками человека или существа, подобного ему. Он ясно видел, что крыша таинственного автомобиля покрыта блестящим белым лаком.
К ракете приближались разумные существа.
Прошло еще несколько томительных для Бейсона мгновений, и, подминая под себя стебли растении, на песчаную площадку вырвался и резко остановился небольшой ослепительно-белый вагон на гусеничном ходу. За зеркальными стеклами его окон виднелись люди.
Человек сидевший за рулем машины, наклонился вперед и Бейсон отшатнулся, глухо вскрикнув. Он узнал хорошо знакомое по фотографиям лицо Пайчадзе.
УТРО
Из всех планет солнечной системы наибольшей известностью среди не астрономов, безусловно, пользуется планета, названная древними по имени бога войны — Марса. Своим названием планета обязана оранжево-красному, кровавому цвету, которым она резко отличается от других “блуждающих звезд” — планет.
В древнегреческой мифологии бог войны Марс имел другое имя — Арес. Поэтому наука, изучающая поверхность Марса, называется ареографией. Эта наука возникла после того, как в 1659 году выдающийся голландский астроном Христиан Гюйгенс, наблюдая Марс впервые заметил на нем неясные очертания темноватых пятен.
Ни одно небесное тело не вызывало столько споров, предположений и догадок, как Марс. И ни одна другая планета не сыграла такой огромной роли в развитии астрономии. Гениальный Кеплер открыл законы движения планет, наблюдая именно Марс.
Популярность “Красной планеты” стала особенно большой с 1895 года, когда итальянский астроном Скиапарелли высказал предположение, что тонкие прямые линии, им же обнаруженные на диске планеты, представляют собой искусственно созданные каналы, грандиозную оросительную систему, построенную разумными обитателями Марса. Эта идея имела большой успех среди широкой публики, но в кругах астрономов вызвала веские возражения. Не говоря уже об искусственном происхождении, само существование “каналов” подвергалось сомнению. Высказывались предположения, что случайно разбросанные темные пятна могут на огромном расстоянии казаться прямыми линиями. Великие противостояния Марса, происходящие через каждые пятнадцать-семнадцать лет, когда планета ближе всего подходит к Земле, не дали ответа и не прекратили великого спора. Вопрос остался открытым.