Страница 50 из 62
Сомневаюсь. Думаю, она бы накормила Пола домашним тортом с масляным кремом и за ручку отвела бы его в постель до следующего утра.
~~~
Май 1949 года
Париж, Франция
Он пришел домой в середине дня. И с восторженными возгласами она, как всегда, бросилась ему навстречу.
— Сегодня в Ле-Алле[53] купила потрясающую колбасу. В жизни не ела ничего подобного, — и, удерживая его руку, потащила его в столовую.
— Погоди, погоди — дай хоть пальто снять!
Самые счастливые в жизни мгновения он испытывал, когда приходил домой на обед. И всякий раз она радовалась его приходу, как может радоваться только веселый и жизнерадостный ретривер. Порой ему казалось, что он держит ее взаперти, и от этого испытывал чувство вины.
На столе стояли две тарелки, нарезанная копченая колбаса с крупными вкраплениями жира, хлеб и сыр. Для человека, который интересовался больше едой, чем ее приготовлением, Джулия обладала безупречным вкусом и неуемной тягой к новым вкусовым ощущениям. Пол сидел напротив Джулии и ел с большим аппетитом, она едва притронулась к еде.
— Видимо, тревога была ложная. Обычное расстройство желудка, как ты и говорил. Наверное, все женщины, которые приезжают в Париж, только и делают, что едят и занимаются любовью, а потом начинают подозревать у себя беременность!
Пол внимательно посмотрел на жену. Они, разумеется, говорили о детях, но обсуждали этот вопрос чисто теоретически. По правде говоря, он не горел желанием стать отцом, но, когда она на прошлой неделе впервые заговорила о своих подозрениях, он решил, что ради нее можно и изменить свои взгляды.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Она сморщила нос и улыбнулась.
— Конечно. Может, я просто не из тех, кому суждено стать матерью?
Он ощутил угрызения совести.
— Джули, у нас еще будет возможность…
Она отмахнулась с такой убедительной беззаботностью, что он чуть было не поверил в ее искренность.
— Конечно, конечно! И мне так нравится моя жизнь, что даже жалко портить радость и заводить сейчас маленького крикуна. Просто… — На мгновение она погрустнела. — Просто мне хочется чем-нибудь себя занять. Нельзя же всю жизнь мотаться по рынкам, верно?
— Я думал о том же. Может, тебе записаться в какое-нибудь женское общество или на курсы? Чтобы занять чем-нибудь голову. Наверное, скучно торчать здесь целыми днями в одиночестве.
— Наедине с собой мне совсем не скучно, знаешь! И все же, наверное, ты прав. Мне нужно придумать какой-нибудь проект. Это будет то, что доктор прописал.
Он доел, она проводила его до двери. Он заметил знакомую искорку в глазах. Этой искорки следовало опасаться, ибо она влекла за собой непредсказуемое развитие событий.
— Только не слишком увлекайся, ладно?
— Что ты. Слишком не буду.
ДЕНЬ 352, РЕЦЕПТ 499
Такое возможно только в Америке
— Здравствуйте, Джули, это Карен с Си-би-эс. Мы бы хотели снять репортаж о вашем Проекте.
— Ммм… о’кей. — Дома я стараюсь не подходить к телефону, особенно когда делаю ежедневную запись в своем блоге. Как правило, звонят люди, с которыми и говорить-то не хочется. Но в это утро почему-то подошла. Не иначе как интуиция сработала.
— Мы сделаем так: сначала направим оператора к вам на работу. Он снимет вас в офисе, затем вы вместе отправитесь за покупками, а потом поедете домой на метро. Дома вас будет ждать съемочная группа, вы, как обычно, приготовите ужин, а мы будем вас снимать. Как насчет вторника?
Вот так. Сидишь себе, пишешь блог, и вдруг тебе звонят с телеканала и выражают желание снять о тебе репортаж. Я тут же написала об этом в своем блоге.
Именно тогда мне пришло в голову, что это не иначе как мистика какая-то.
Перед тем как притащить в офис оператора с телевидения, мне нужно было переговорить с Нейтом, нашим «анфан терибль», пусть (и потому что) оператор и не собирался снимать его. Я постучалась и вошла в его кабинет. Нейт, как обычно, сидел с приклеенным к уху телефоном, но тем не менее пригласил меня войти.
— Так, значит, у губернатора назначено на три пятнадцать? А Блумберг в три сорок пять? Симона говорит, Джулиани тоже хочет присутствовать… Да. Я им передам. Да. — Он беззвучно рассмеялся. — Да. Увидимся. Что случилось?
Это он мне, подумала я. Трудно понять, к тебе обращается Нейт или продолжает бесконечные переговоры по телефону.
— Знаешь, во вторник придет оператор с Си-би-эс…
— Джули, ты же знаешь, что все интервью, которые дает Бонни, нужно предварительно согласовывать со мной, иначе у Гэйба припадок случится. (Во всей нашей компании лишь Нейт называл мистера Клайна по имени.)
— Нет… это не… он… вообще-то, он придет снимать меня.
— Шутишь? Это что, из-за твоего кулинарного проекта?
— Угу.
Лицо Нейта озарила легкая хищная улыбочка.
— Ну здорово! Когда, говоришь, он придет?
— Во вторник.
— Надеюсь, снимать будет не в рабочее время?
— Нет.
— Нормально. Только пусть не снимает того, чего не следует. Сама знаешь — контракты.
— Да. Конечно.
— И документы, и еще экран твоего монитора.
— Да.
— А еще приемную и логотип компании. И не упоминай, где работаешь. Да, и ни слова о «правительственной бюрократии» и прочем, договорились? На своем сайте можешь писать что угодно, там это выглядит смешно, даже очень смешно, правда. И знаешь, Джули, будь поосторожнее в выражениях. О’кей?
— Ммм… о’кей… спасибо. — Я направилась к выходу.
— Да, и еще… Постарайся, чтобы мистер Клайн не видел этого твоего оператора. Сама знаешь. А то ему станет интересно, что там у тебя за блог. — При этом он пальцами изобразил кавычки. А ведь и правда, слово какое-то глупое.
Каждый раз, отправляясь в «Дин & Делука» (он же «Гастрономический бутик Антихриста»), я даю клятву: больше сюда ни ногой! Часто я произношу эти слова даже вслух, пробираясь сквозь толпу богатеньких идиотов, которые выстраиваются в очередь за икрой по сто пятьдесят баксов, по баснословным ценам покупают суши на пластиковом подносике и восторгаются разнообразием сортов зеленого чая. Мало того, они покупают кофе с круассанами, а чтобы покупать кофе с круассанами в «Бутике Антихриста», надо быть конченым ослом.
Вдоволь повозмущавшись, я направляюсь в винный бутик «Астор», где покупаю три бутылки вина, затем в «Дуан Рид» за шампунем, кондиционером и зубной пастой, после чего тащусь в «Петко», где беру десятикилограммовый мешок сухого кошачьего корма, штук двадцать банок кошачьих консервов, десятикилограммовый мешок наполнителя для кошачьих туалетов и четыре мышки для ручной змейки Зузу. На обратном пути с трудом волоку хозяйственную тележку, с какими ходят сумасшедшие бабульки. Я купила ее в первый год своего пребывания в Нью-Йорке, еще до того, как поняла, что с такими ходят лишь сумасшедшие бабульки, но продолжаю ею пользоваться, потому что уверена, что рано или поздно сама превращусь в такую вот сумасшедшую бабульку. И со всей этой поклажей я отправляюсь на фермерский рынок на Юнион-сквер, где при виде ведра с огромными ветками кизила — а именно цветами кизила был украшен наш с Эриком свадебный торт — решаю прикупить одну веточку.
Лишь спустившись в метро со старушечьей тележкой, набитой кошачьей едой, наполнителем, тремя винными бутылками, шестью телячьими отбивными, четырьмя мышами, шампунем, кондиционером, зубной пастой и цветущей веткой кизила с меня ростом, я понимаю, что, возможно, идея покупать все это была не так уж и хороша. Надеюсь, что пассажиры, которых отхлестает по щекам моя кизиловая ветка, окажутся туристами, для которых шок от нью-йоркского метрополитена будет достаточно сильным, чтобы треснуть меня в ответ.
53
Ле-Алль — квартал в 1-м округе Парижа, где до 1971 года находился большой продовольственный рынок.