Страница 28 из 62
Из гостиной на полную громкость звучали новости. В раковине покачивалась устрашающая гора посуды, а Эрик как ни в чем не бывало сидел на кухонной табуретке с ноутбуком на коленях и играл в «сапера». Он проигрывал.
— Я растолстела до размеров кашалота, и все ради чего? Год жизни потратила зря! Черт. Проклятье! БУДЬ ВСЕ ПРОКЛЯТО!
С годами у Эрика выработалась защитная тактика — выборочный слух. Эта эволюционная особенность была мне знакома — у моего отца точно такая же. Ее преимущества налицо — не приходится выслушивать каждый истерический припадок жены, и оттого экономится много времени. Однако и я в ответ овладела техникой соответствующего увеличения громкости, которая оказалась весьма эффективным методом борьбы с такой глухотой. В случае если Эрик все же решит отреагировать, то окажется в весьма невыгодном положении, так как не слышал половины моих жалоб и потому не будет знать, как лучше ответить, чтобы истерика прекратилась. К тому же, поскольку он меня не слушал, моральное преимущество на моей стороне. Вот так и работает теория Дарвина, друзья мои.
— Ничего ты зря не потратила. Я с этим не согласен.
— Значит, с тем, что я разжирела, как кит, ты согласен? Неужели все так плохо? (Вот видите?)
— Что? Нет! У тебя все получится. Сколько ты уже освоила?
— Сто тридцать шесть рецептов. Считая сегодняшний вечер, сто тридцать восемь.
— Вот видишь? Больше четверти уже сделано. Ты просто умница!
— Да нет же, нет и нет. У меня впереди аспики! Мне придется очистить от костей утку. Можешь хотя бы представить такое — у целой утки отделить мясо от костей? Куда уж там. Твоя голова слишком уж занята новостями и «сапером», чтобы тратить время на какую-то ерунду, даже если эта ерунда для твоей жены важнее всего на свете!
Наша кошка Максина воспользовалась тем, что я отвлеклась, и взгромоздилась прямо на «Искусство французской кухни». Книга соскользнула со стола и полетела на пол вместе с перепуганной жирной кошкой. Максина удрала с раздраженным и униженным видом; задняя обложка книги оторвалась от корешка. Когда я подняла книгу и отыскала рецепт соуса а-ля мутард, Эрик уже скрылся, прихватив с собой ноутбук и оставив после себя ауру обиды и злости. Мое ощущение морального превосходства растворилось в тумане.
Мне расхотелось этим заниматься. Лосось с соусом а-ля мутард и жареный цикорий получились хуже некуда — почему-то из-за цикория у лосося усилился противный рыбный привкус, а цикорий в сочетании с рыбой еще больше горчил. У нас с Эриком не было секса уже месяц, и что-то подсказывало мне, что и сегодня засуха вряд ли кончится. Но остановиться я все же я не могла.
Гвен и Митч общались на деловой почве почти год, разговаривали по телефону, но лишь после того, как он приехал в Нью-Йорк на съемки рекламы и увидел ее, между ними завязался роман. В то утро именно она открыла ему дверь.
— Знаменитая Гвен, как я полагаю, — произнес он с улыбкой и, подойдя к ее столу, стал стягивать перчатки с роскошной медлительностью профессионального убийцы.
— Мм… да?
— Наконец-то мы увиделись. Митч из лос-анджелесского представительства. — Он протянул руку.
Митч был не слишком высок и даже не слишком хорош собой, если присмотреться, хотя темные волосы и были по-модному растрепаны, а пальто выглядело таким дорогим и роскошным, что Гвен невольно захотелось к нему прикоснуться. Ничего себе пальтишко, учитывая, что он из Лос-Анджелеса и надевает его не больше двух раз в год — когда зимой приезжает в Нью-Йорк. Гвен воскликнула «ой! здрасьте! рада встрече!», но вышло это громче и писклявее, чем ей бы хотелось.
— Фил говорил, что ты похожа на молодую Рене Зельвегер. — Гвен, которая всю жизнь обожала Рене Зельвегер по причинам, мне непонятным, которая не раз слышала это сравнение от своего босса Фила, того самого, что кусает ее за плечо, на этот раз ограничилась гримасой. Митч продолжил: — Ничего он не понимает. По мне, так ты вылитая Мэгги Гилленхол.
— О, прекрати. — Щеки Гвен раскраснелись.
— Не думай, что я всем подряд говорю, будто они на кинозвезд похожи. Нет, серьезно — я работал с Мэгги. Вы с ней как близнецы. — И пристально вглядываясь, склонился над ее столом. — Только ты уменьшенный ее близнец, близняшка-эльф.
Гвен понимала, что улыбается как идиотка, но ничего не могла с этим поделать.
— Что ж, от Фила не стоит ожидать целомудренных суждений о красотках. — Его большие темные глаза улыбались ей, и он, казалось, занимает гораздо больше пространства в узкой комнате, несмотря на свой небольшой рост. — Он у себя?
Когда они с Филом вышли из кабинета и отправились на съемки, Митч помахал ей ручкой и подмигнул, и на этом их многозначительное общение закончилось. Гвен хоть и была слегка очарована им, прямо как Бриджет Джонс (как ни досадно), но не придала этому разговору особого значения.
Однако через три дня ей пришло сообщение от Митча.
— Очень жаль, мини-Мэгги, что у меня не было возможности напоить тебя и сделать с тобой все, что заблагорассудится. Не собираюсь повторять эту ошибку при следующем визите в Нью-Йорк.
Он не оставил Гвен ни единого шанса.
Насколько я понимаю, секс по телефону всегда был маргинальным занятием, которому предавалась относительно небольшая, специфическая группа одиноких и несчастных людей. Но с рождением Интернета радости анонимного неконтактного секса стали доступны широким массам. Теперь достаточно щелкнуть мышкой, чтобы найти десятки и сотни сайтов, посвященных единственной цели: чтобы молодые люди обоих полов, независимо от убеждений, выбрали киберсекс не от безысходности, а в качестве одного из многих способов удовлетворения, доступных в нашем безграничном мире. Я, конечно, не социолог, поэтому прошу прощения, если ошибусь, но мне кажется, что большинство этих сверхсовременных потребителей сексуальных удовольствий не слишком часто выбирают секс по телефону. На мой взгляд, тому есть простое объяснение: написанный текст намного сексуальнее.
Вот, к примеру, мы с Эриком до сих пор вместе благодаря сексуальности письменного слова. Учась в колледже, мы жили в разных штатах, и на нашу долю выпало немало полуночных звонков с шепотом и вздохами. Но огонек не погас только благодаря письмам. Весь первый курс я прожила словно в тумане, вновь и вновь переживая похожее на пытку ожидание — увидеть конверт в почтовом ящике. Потом весь день я таскала его в рюкзаке, пока, наконец, не наступал вечер, и тогда, лежа в постели, я разбирала мелкий почерк и те слова, что были зачеркнуты, затем писала трепетный ответ и снова мучилась до прихода следующего письма. Удивительно, как я сессию не провалила.
Поэтому я могу понять, что было на душе у Гвен, когда они с Митчем начали свою страстную интернет-переписку. Если вы когда-нибудь занимались чем-то подобным — а если вы не замужем и не женаты, работаете в офисе и вам нет сорока лет, ответ почти стопроцентно «да», — вы поймете, что практически невозможно сопротивляться сочетанию продуманности и спонтанности, которые предоставляет интернет-общение. К тому же в двадцать первом веке ответы приходят почти мгновенно, и перед этим совершенно невозможно устоять. В ответ на случайное признание коллеги можно придумать остроумный выпад, в котором изящнейшим образом сочетается смелость и видимое безразличие, выбирая при этом каждое слово, каждое сокращение. Все мысли о работе исчезают, стоит лишь погрузиться в эту литературную головоломку, но как бы вы ни старались, в ту самую секунду, когда вы нажмете на кнопку «отправить», сожаление не замедлит себя ждать: вам начинает казаться, что вы слишком по-детски или претенциозно пошутили или употребили слишком вульгарное или же двусмысленное слово. Вам станет уже не до профессиональных обязанностей, потому что вы будете представлять, как он сидит в своем офисе за четыре тысячи миль и испытывает те же муки творчества, что и вы недавно, если только он, страшно подумать, решил не отвечать? Вы будете испытывать муки проклятых, пока его иконка снова не возникнет на вашем экране: