Страница 44 из 80
Морган на это лишь рассмеялся. Повернувшись, он бросил через плечо:
— Желаю вам хорошо провести вечер, полковник.
Силвер захотелось его убить. Вместо этого она направила всю свою ярость на Константина Баклэнда, ударив его по щеке с такой силой, что сама на миг удивилась, как его лицо не сплющилось. Подхватив подол платья, Силвер бросилась прочь, оставив полковника изумленно смотреть ей вслед.
Силвер стремительно пересекла палубу, спустилась по трапу в кают-компанию и распахнула дверь в каюту стюарда. Начав раздеваться, Силвер чуть не оборвала неподатливые маленькие пуговицы. Хотя ее руки тряслись, она в конце концов справилась с этой задачей, сбросила с себя всю одежду и натянула через голову ночную рубашку. Услышав за дверью знакомое мяуканье Соггера, она открыла дверь и впустила в каюту кота.
— Какой он оказался ублюдок! — пробормотала Силвер, поднимая на руки пушистое создание и гладя его свалявшуюся рыжую шерсть. — Как я могла любить подобного человека?
Силвер присела на койку. «Почему он всегда думает обо мне самое плохое?» — спросила она себя уже не в первый раз. Впрочем, Силвер сама была совсем невысокого мнения о майоре Траске.
Полная решимости наконец выспаться и придя к выводу, что ее положение уже не может стать хуже, девушка нырнула под одеяло и взбила подушку, стараясь сделать свое ложе поудобнее. Однако ей не удавалось уснуть, пока за стеной слышались тяжелые шаги Моргана.
— Эй, Джордан! — раздался над палубой хрипловатый шепот Фарли Уэзерса. Хотя час был уже поздний, он и Дики Грин все еще бодрствовали. Они заметили Джордана, когда тот подходил к поручням, чтобы освободить свой мочевой пузырь. С того дня как «Саванна» отплыла с Барбадоса, Джордан спал на палубе вместе с моряками и наемниками, переполнявшими судно.
Джордан направился к ним.
— Что случилось, Фарли?
Лунный свет выхватывал из темноты клок рыжих волос; глаза Фарли оставались черными.
— Я и Дики подумали… мы видели эту девку — твою подругу — в объявлении, что висело в Бриджтауне. Ее папаша предлагает большие деньги тому, кто притащит ее домой. Мы решили: когда это путешествие кончится, мы можем доставить девку и потребовать награду. Ты ее друг и все такое, за тобой она пойдет куда угодно. Это будет легко.
Джордан удивленно оглядел их и присел рядом на палубу.
— Награду больше требовать нельзя. Капитан уже был на Катонге. Он взял золото для Фердинанда Пинкарда — парня, который ее нашел.
Уэзерс выругался.
— Я знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Подожди минутку, Фарли, — заметил Дики Грин. Это был щуплый невысокий англичанин с жиденькими волосами, обрамлявшими его лысую яйцевидную голову. — Если у Траска уже есть деньги, все становится еще проще. Мы прикарманим эти монеты и смоемся с корабля, как только доберемся до Кампече.
Джордан почувствовал, как ему в лицо бросилась кровь.
— Но вы же не хотите украсть их у капитана?
Фарли хихикнул.
— Нет, не хотим. Ты сделаешь это за нас.
Джордан отрицательно качнул головой и начал подниматься. Уэзерс схватил его за руку, сжав ее так сильно, что Джордан сморщился.
— Ты говорил нам, что тебе некуда идти, когда это плавание кончится, — напомнил ему Уэзерс. — Говорил, что отправишься куда глаза глядят. Ну, а эти деньги дадут тебе возможность жить, как ты захочешь.
— Я не сделаю этого, — произнес Джордан, энергично качая головой.
Голос Уэзерса стал жестким:
— Ты сделаешь это, крысеныш, или ты не доживешь до конца плавания. — Он сунул руку в карман полотняных брюк. В свете луны блеснуло тонкое лезвие. — Я достаточно ясно выражаюсь?
Джордан проглотил слюну.
— Да.
— Хорошо. — Он сунул нож обратно. — Теперь… где майор хранит деньги?
— Откуда я знаю?
Рука Уэзерса взметнулась, и, схватив Джордана за рубаху у самого горла, наемник притянул его к себе. Выражение холодных темных глаз казалось демоническим.
— Ты должен знать, потому что ты — его стюард. Это ты у него все убираешь. — Джордан чувствовал жар тяжелой руки у своего подбородка. Один удар — и он покойник.
— Он хранит деньги в шкафу, — прохрипел Джордан. Уэзерс медленно освободил его и сделал вид, будто расправляет складки на рубахе Джордана.
Джордан подождал, когда Уэзерс уберет свою руку.
— Но я не буду их воровать, что бы вы со мной ни сделали! — Выкрикнув это, он вскочил на ноги и понесся прочь по палубе с такой скоростью, словно за ним гнались черти.
Уэзерс рассмеялся:
— Черт с ним. Теперь, когда мы знаем, где спрятаны денежки, мы сами их возьмем.
— А ты не думаешь, что парень кому-нибудь сболтнет?
— Нет. Он не выдаст приятелей, если они могут вырезать у него сердце.
Дики Грин улыбнулся.
— Всегда хотел прогуляться до Мехико, — с трудом произнес он, подражая испанскому произношению. — Слышал, что любой может жить там как король всего за несколько шиллингов.
— Я возьму себе какую-нибудь из прекрасных сеньорит, — произнес Уэзерс, развалившись на матрасе и подложив под голову ладони. — И разложу ее на полу, чтобы мне ничто не мешало.
— Жаль, что мы не можем взять с собой эту малышку с серебристыми волосами — ручаюсь, что от нее в постели стало бы жарко.
— Это слишком рискованно, — буркнул Уэзерс. — Майор неровно дышит к этой бабенке. С нас будет довольно, если мы прихватим его денежки. Если мы возьмем и его девку, он найдет нас хоть на краю земли.
Дики Грин рассмеялся:
— Ничего, мне подойдут и шлюхи с темными волосами. Так когда мы берем золото?
Два следующих дня Силвер и Морган были крайне холодны друг к другу, и ей постоянно казалось, что он смотрит на нее с усмешкой. «Ну и пусть, — решила Силвер, — если он хочет думать о самом худшем, то пусть думает».
Тем не менее его холодные глаза не давали ей покоя. Кроме того, Силвер обнаружила, что заснуть с каждой ночью ей становится все труднее. От бессонных ночей у нее под глазами появились синие круги. Она потеряла аппетит и наконец поклялась себе, что выкинет из головы все мысли о Моргане и отдохнет.
Для того чтобы сдержать слово, Силвер осушила после ужина бокал бренди и с радостью почувствовала, как по телу начинает расходиться приятное тепло. Больше она не будет думать о Моргане Траске ни одного мгновения. Она будет спать, как невинные дети, к которым Силвер причисляла и себя.
Как она и ожидала, бренди быстро затуманило ее мысли и погрузило в дремоту. Силвер уснула почти сразу, как добралась до каюты; единственное, что она успела, — это раздеться и натянуть на себя одеяло. Сегодня она не будет ворочаться в постели. Она будет наслаждаться глубоким сном, который даст ей долгожданный отдых.
Но перед рассветом с ней стало твориться что-то страшное. Она знала, что спит, но кошмар, который она видела во сне, был чересчур реальным. Ей даже захотелось открыть глаза, чтобы убедиться, что это не происходит в действительности. Однако выпитое бренди никак не давало ей разлепить веки.
А кошмар становился все страшнее, продолжая поражать своей реальностью.
Силвер почувствовала, как шелестит ее ночная рубашка, и ощутила на теле чьи-то горячие, потные ладони. Чья-то рука сжала ей горло, лишая воздуха и возможности крикнуть и намертво придавливая ее к койке. Силвер все же открыла глаза и, хотя еще не привыкла к ночной тьме, смогла разглядеть лицо с грубыми очертаниями и холодными черными глазами.
Это был ее отец… но нет, этого не могло быть! Она не знала этого человека… Никогда не видела громилу, который обхватил пальцами ее горло. Подняв руки, Силвер с силой вцепилась в его лицо, и по его расцарапанным щекам покатилась кровь. Если бы только она смогла освободиться, если бы только…
Она поняла, что кричит, лишь когда в каюту ворвался Морган. Дверь громко хлопнула о стену. Обхватив Силвер руками, Морган нагнулся к ней.
— Все в порядке, Силвер, — произнес он, — все в порядке. У тебя просто кошмар. — Отбросив волосы с ее лица, Морган привлек ее голову к своей груди.