Страница 22 из 34
— Ты провел там всю ночь?
Я опустил руку и повернулся к ней.
— Я не мог оставить его одного. А если бы он очнулся?
Каспер сидела, наклонив голову и обхватив колени руками.
— Но он не очнулся. До тех пор, пока не появилась его мама.
Я пристально посмотрел на неё и спросил:
— Как ты думаешь, он нас возненавидит?
— Возможно, — сказала она, пожав плечами. — Разве это имеет значение?
— Конечно, имеет. А что, если он с нами больше не захочет разговаривать? — Я чуть не сказал со мной. Что, если он не будет больше разговаривать со мной? Но речь шла не только обо мне. Если Адам разозлится на одного из нас, то это значит, что он будет злиться на нас обоих.
— Если бы мы этого не сделали, то уже никогда бы больше с ним не поговорили. По меньшей мере, мы избавили себя от чувства вины за то, что позволили другу умереть.
И она была совершенно права.
— Но зачем мы это сделали? Он хотел умереть. Он всегда говорил, что планировать своё самоубийство глупо. Да и к тому же он никогда бы не предупредил бы об этом, верно? Это должно быть спонтанно.
Каспер вздохнула, откинулась на подушки и сложила руки на животе.
— Я сделала это, потому что это был бы позор.
— Позор?
— Вам обоим этого не понять, — сказала она и уставилась в потолок, — у вас есть выбор.
У меня опустились руки.
— В жизни происходит что-то из ряда вон, и вы тут же чувствуете себя несчастными, одинокими. Затем печаль становится всеобъемлющей, превращается в монстра, пожирающего вас изнутри. Но у вас с Адамом есть впереди вся жизнь, чтобы всё исправить и почувствовать себя счастливыми.
Она сказала, что у нас впереди вся жизнь. Но насколько она длинная? Я опустился на кровать рядом с ней.
Каспер даже не взглянула на меня.
— Ты спас его, потому что у вас с ним много общего. Он, как и ты, сломлен, но не безнадежен.
Я молча смотрел на свои руки, в то время как Каспер уставилась в пустоту. Так мы сидели пару минут, потому что не было смысла переубеждать её и оскорблять её обманом.
Вместо этого я тихо сказал:
— Я не хочу тебя терять.
— Но это произойдёт.
Мой голос дрогнул:
— Как тебе это удаётся? Беспокоиться о других, когда…
— А что мне ещё остаётся? Я не хочу зацикливаться на смерти. — Она вздохнула. — У меня не так много времени. Всё, что я могу сейчас сделать, это постараться, чтобы после меня не осталось ничего такого, чтобы могло очернить память обо мне. Я хочу, чтобы вы с Адамом тоже об этом задумались.
Краем глаза я заметил таблетки на её ночном столике. Болеутоляющие? Не знаю. Я испугался. Наверное, я чего-то не знаю.
— А какой у тебя рак?
Каспер посмотрела на меня так, словно давно ожидала этого вопроса от меня.
— Рак шейки матки.
— А, — сказал я, будто я что-то понимал в этом.
— Сначала я стала ощущать боль в спине и ноге. Я перестала есть, похудела. На первых стадиях рак шейки матки не имеет явных симптомов. Сейчас даже делают от него прививку. Мне даже в голову не приходило, что надо сходить и провериться. А потом я просто стала игнорировать симптомы, что привело к тому, что рак распространился во все органы, расположенные ниже легких.
Она пожала плечами и закрыла глаза.
— У меня полностью удалена матка, яичники и всё в таком роде. Я прошла через химиотерапию, облучение, криотерапию. Но этого было недостаточно. Мои родители винили себя за то, что раньше не настояли на том, чтобы я обследовалась. А я думаю, что это ничего бы не изменило. Если чему суждено случиться, то оно неизбежно случится. И если есть здесь чья-то вина, то только моя за моё невнимание к своему здоровью.
Не задумываясь, я схватил её руку. Она была такая маленькая и хрупкая в моих ладонях. В этот момент мне хотелось… хотелось до неё дотронуться, тем самым успокоить её, дать ей понять, что она ни в чём не виновата. А также утешить себя тем, что она ещё рядом, ещё жива, и я должен ценить это.
Каспер какое-то время смотрела на наши сцепленные руки, потом обвила своими пальцами мои, подвинулась поближе и положила голову мне на плечо.
Я повернулся к ней и прошептал:
— Я боюсь.
— Чего? Жить? Это не так уж и страшно.
— Нет, мне страшно, что я тебя потеряю.
Каспер вздохнула. Я не видел её лица. Она лишь прошептала:
— Да, мне тоже.
Глава 22
Когда в комнату вошел отец Каспер, она уже спала.
Это был высокий мужчина с аккуратно подстриженными усами и бородой, которые бы подошли больше офисному клерку. Он выглядел нелепо в футболке и джинсах. Возможно, ему больше подошли бы брюки и рубашка с галстуком. На самом деле, я даже понятия не имел, чем занимаются родители Каспер.
Он остановился в дверях и уставился на меня. Каспер мирно спала возле меня, свернувшись калачиком, а я последние полчаса лежал и изучал потолок, как сейчас меня изучает её отец. Надеюсь, он не порвёт меня на куски, застав в постели с его дочерью.
— Она спит, — сказал я, запинаясь, как будто он этого сам не видит. Я медленно встал, радуясь тому, что сам не задремал. Мягко говоря, было бы неловкопроснуться и обнаружить, что тебя рассматривает отец девушки.
Мужчина слегка наклонил голову и произнес:
— Я Роберт, отец Кейтлин. Ты, должно быть, Винсент.
Сначала я подумал: « О, он меня знает!», потом: « Черт, он знает меня», ведь я не имел представления, что ему обо мне рассказывала Каспер. Затем я подумал:« Её реальное имя Кейтлин, а я до сих пор этого не знал».
Я неловко пожал его руку.
— Да. Извините, мы просто…разговаривали. Я имею в виду, что мы действительноразговаривали, а не…
Боже, Винсент, заткнись.
Он выдавил из себя улыбку и жестом указал на дверь. Мы вышли в холл, чтобы не мешать Каспер.
— Адама я уже видел, значит, ты второй из тех двоих, с кем Каспер ускользает из дома.
Я замер. Мой мозг стал лихорадочно вспоминать обстоятельства, когда мы оба были замечены в том, что помогали Каспер смыться из дома. Ей ещё семнадцать, она несовершеннолетняя, и её родители знают, что она сбегала из дома, чтобы переночевать у меня.
— Вы… всё знаете?
— Сейчас да.
О, черт.
Роберт улыбнулся и повел меня по коридору.
— Не смотри на меня так, словно я приговорил тебя к смерти. Мы знаем, что она убегает из дома, но…
— И вам не хотелось её наказать? — спросил я и тут же пожалел об этом. Наверное, мне следовало бы промолчать.
— Ты угадал. Как я уже сказал, мы видели Адама пару раз и он мне показался порядочным парнем. Я ведь прав?
Я подумал об Адаме, который в данный момент лежал в больнице на аппарате искусственной вентиляции легких. У меня ком застрял в горле.
— Да, сэр.
— А ты порядочный парень?
Его вопрос застал меня врасплох. Я? Не знаю. Мэгги говорила, что я хороший, но она была единственная, кто так считал. Она говорила, что я не плохой, просто растерянный, одинокий и обозленный на весь мир. Одно я честно мог ему сказать, что она с нами в безопасности.
По крайней мере, пока она не попросит нас помочь ей спрыгнуть с моста. Чувство вины грызло меня изнутри. Я потупил взгляд, а он уже направлялся на кухню.
Улыбка исчезла с лица Роберта, теперь на его лице читалась невероятная усталость, которуюя ни у кого раньше не видел. Он налил себе чашку крепкого кофе и сел за стол.
— Ей становится хуже. Она сейчас очень восприимчива ко всяким рода болезням. На самом деле, это палка о двух концах. Я понимаю, что её затворничество плохо влияет на её эмоциональное состояние, но прогулки могут нанести вред её физическому здоровью.
Я не знаю, зачем он мне всё это говорит. Он разговаривает со мной как… со взрослым. Не как с подростком, который боится прочитать доклад перед классом или который иногда сходит с ума, лежит, скрючившись на полу, и ждёт, пока подействует лекарство, которое придаст ему силы жить дальше. В этот момент, смотря на уставшее лицо Роберта, я подумал, что не могу и не хочу его подвести.