Страница 75 из 83
— Ты не мой тюремщик, Сэм, и я не обязана отчитываться перед тобой за каждый сделанный мною шаг. Я не скажу тебе, где была. Ты должен доверять мне. А сейчас оставь меня в покое!
Она в ярости прошла мимо него. Молли оскорбило недоверие Сэма. Как же они смогут прожить вместе жизнь, если не научатся доверять друг другу?
Разозлившись еще больше, Молли взбежала по лестнице, хлопнула дверью и закрыла ее на засов. Тяжелые шаги Сэма следовали за ней по пятам.
— Открой мне, Молли, — потребовал он, колотя по двери изо всех сил. — Я хочу знать, где ты была сегодня! Хоакин искал тебя, и Джамбо тоже. Никто не знал, куда ты уехала. А я хочу это знать, черт возьми! Где ты была?!
Он снова заколотил по двери. Из-за стука Молли едва разобрала его слова:
— Где ты была? Где ты была? Где ты… — он повторял одно и то же снова и снова.
— Убирайся! — не выдержала Молли. — Оставь же меня в покое, черт побери! Я не обязана отчитываться перед тобой! Ты мой муж, а не хозяин!
Сэм, разогнавшись, врезался плечом в дверь. Последовало еще три мощных удара, и щеколда раскололась, Сэм влетел в комнату.
— Никогда не запирай от меня дверь, Молли! Клянусь всеми святыми, я выломаю ее и в следующий раз.
Не менее разъяренная, чем Сэм, Молли отступать не собиралась. Она не сделала ничего дурного! Он же вел себя, как безумец. И все из-за того, что она отправилась в Траке, не сочтя нужным кого-либо предупредить о том! Можно подумать — серьезный повод для ссоры! Кто дал ему право так обращаться с ней?
— Где я была, не твое дело! Убирайся! Оставь меня в покое! — повторяла Молли.
Она смотрела ему в лицо, и лишь несколько дюймов отделяли их друг от друга.
Лицо Сэма побагровело, кулаки были сжаты, ноги он широко расставил — выглядел он угрожающе.
— Или ты сама скажешь мне, или… клянусь, я выбью из тебя правду!
Молли кольнул страх. Сэм стиснул кулаки так сильно, словно в любой момент мог потерять самообладание и ринуться на жену.
Неужели он, действительно, решится ее ударить, рискуя тем самым причинить непоправимый вред ребенку? Никакое поведение жены не смогло бы в этом случае оправдать мужа. Сэм сам не простил бы себе своей жестокости после, когда бы пришел в себя.
Молли проглотила жесткий комок, вставший в горле. Неужели же вся эта ярость из-за ее поездки в город? Она подняла на Сэма глаза, пытаясь показать себя сильной и гордой, но соленые слезы уже катились по щекам.
— Я ездила в Траке. В магазин мистера Хиггинса. Он ждал меня, у нас была договоренность о встрече. Мистер Хиггинс подтвердит, что я сегодня была у него, если ты поинтересуешься.
Горло у нее так сдавило, что она с трудом произносила слова.
— Я не лгала тебе с самого начала. Я сказала сразу же правду, только… не за продуктами ездила я в Траке, а чтобы докупить ткани, из которой шью к твоему дню рождения рубашку. Оно в воскресенье, если ты помнишь. Мне не хватило на один рукав.
Она должна немедленно уйти из комнаты. Не нужно позволять Сэму заметить, как его подозрительность только что растоптала крошечный цветок надежды, который ей удалось взрастить.
У них никогда ничего хорошего не получится. Сэм не доверяет ей! Может быть, и никогда не доверял. Он угрожал избить ее, зная, что она носит его ребенка.
Сердце Молли так сдавило, что, казалось, она сейчас умрет от боли.
— Мне жаль, если я, не желая того, огорчила тебя, — сказала она шепотом. — Теперь, с твоего позволения, я отправлюсь в конюшню проведать Эль Труэно.
Распрямив плечи, Молли прошла мимо Сэма к двери. На щеках у нее блестели слезы. Он услышал ее мягкие шаги по лестнице, затем всхлипывания и звук захлопнувшейся за ней двери.
Сэм боролся с волной отчаяния, грозившей поглотить его. Что он наделал! В измученном взгляде Молли сквозило невыразимое страдание.
Недавно она ему все простила и согласилась вернуться в «Кедровую Бухту», несмотря на то, что он крайне унизил ее, вынудив покинуть его дом. Презрев свою гордость, Молли отбросила оскорбленные чувства и попыталась забыть о той боли, которую он причинил ей, но на этот раз она вряд ли его простит. Ведь сейчас он не только оскорбил ее недоверием, он угрожал ей — угрожал вместе с ней и ребенку в ее утробе.
Сэм никогда бы и ни за что не поднял на нее руку, он не пошел бы дальше угроз, но Молли об этом ведь не знала. Он прибегнул к жестокому обещанию «выбить правду», как к последней попытке добиться истины. Он должен был узнать, где была Молли!
На лесопилке случился пожар. Ничего страшного не произошло, сгорело всего лишь несколько старых досок. Но Сэм опасался, что пожар был подстроен, и только по счастливой случайности не произошло более крупного несчастья.
И на время пожара Молли исчезла! Ее не было в «Кедровой Бухте», не было в «Леди Джей», и никто не знал, где она, и никто не мог ее найти. Именно поэтому Сэм непременно должен был узнать, где она была.
Его сердце болезненно сжалось. Молли, оказывается, с самого начала говорила ему правду, теперь он был уверен — правду, казавшуюся ему ложью. То, что она ездила не за продуктами, а за тканью для рубашки, которую шьет для него, конечно же, нельзя было назвать ложью.
Ну вот, он выяснил, что хотел знать, но какой ценой! Не слишком ли дорого ему придется заплатить за несдержанность? Теперь он потеряет Молли навсегда… если только немедленно не предпримет что-нибудь. Но… что?
Она вернулась в «Кедровую Бухту», отбросив гордость, и пыталась всячески доставить ему радость. Столь очевидно и откровенно Молли старалась наладить их семейную жизнь! Она прилагала все усилия, чтобы показать ему, как это для нее важно.
Сэм бросился вниз и распахнул входную дверь в тот момент, когда Молли, вскочив на Эль Труэно, уже галопом скакала по дороге.
В несколько прыжков Сэм пересек двор, вывел Джилгамеша из конюшни и вскочил на жеребца, не тратя времени на то, чтобы оседлать его.
Догнать Молли оказалось не так-то просто. Эль Труэно не уступал в стремительности Джилгамешу, и, к тому же, Молли успела намного опередить Сэма Бреннигана.
Она уже пересекла перевал и скакала по лугу, когда поняла вдруг, что муж гонится за ней. Молли припустила лошадь еще быстрее, но Джилгамеш нагнал вороного мерина и поскакал рядом, бок о бок.
Схватив поводья Эль Труэно, Сэм замедлил его бег и перевел коня на шаг, затем он обхватил Молли за талию и перетянул на спину Джилгамеша.
Она отчаянно сопротивлялась, всхлипывая, плача и царапаясь. Молли пыталась высвободиться из его объятий.
Сэм одной рукой схватил ее за запястье и, крепко держа, перебросил ногу через шею Джилгамеша и соскочил на землю.
Он отнес Молли под сосны и сел на ствол поваленного дерева, не выпуская жену из объятий.
— Ну почему ты не можешь оставить меня в покое? — взмолилась Молли.
Ее наполненные слезами глаза разрывали ему сердце.
— Потому что не могу!
— Ты только причиняешь мне боль. Уйди же! Оставь меня в покое!
Она говорила горькие слова, но ее руки обнимали Сэма за шею, а голова уже лежала на плече. Он чувствовал прикосновение ее густых волос к своей щеке.
— Я не могу тебя оставить, Молли!
— Ну почему? Почему? — спросила она между несколькими прерывистыми вздохами.
— Потому что я слишком сильно люблю тебя! — признался Сэм.
— Что?
— Я не могу оставить тебя в покое, потому что слишком сильно люблю, — повторил он.
— О, Боже, Сэм! — Молли снова расплакалась. Сэм зажмурил глаза, она была просто женщиной сейчас, трогательной и нежной. Как же он любит свою маленькую рыжеволосую жену!
Молли шмыгнула носом и взглянула на Сэма. Видеть боль в ее глазах было ему невыносимо.
— Если бы ты любил меня, Сэм, ты бы не причинял мне боли!
— Я не хотел этого, прости. Иногда все так сложно запутывается. Любить, оказывается, совсем не легко и… очень больно.
— Нелегко, — согласилась Молли, — и больно. — Она выпрямилась у него на коленях, но шею не отпустила. Он сделал ей признание, которого она ждала так долго! Но действительно ли Сэм ее любит? Как долго будет он продолжать сомневаться в ней? Немного она понимала его сомнения. Ведь к нему самому она тоже испытывала порой довольно противоречивые чувства, и до сих пор Молли все еще не была уверена, сможет ли когда-нибудь доверять Сэму совершенно — особенно после того, как он вел себя сегодня!